Статьи автора Колызин А.М. — Библиотека

Реклама. NRG слабирование монет. ИП Краснов Алексей Валерьевич ИНН 772980294956

Реклама. ИП Былинский Алексей Эдуардович ИНН 771889590898

Главная

О клубе

Форумъ

Маркетъ-плейсъ СМ

Скупка и оценка

Драгметаллы и золотые монеты

датские кроны банкноты

Биографiи

Библiотека

Книга Гостей

Журналъ «Старая монета»

Монеты в слабахъ NGC

На главную страницу Библиотеки

Начало | Пред. | 1 2 | След. | Конец

О весовых нормах новгородских денег 1420-1478 гг. Колызин А.М.
Вопросами метрологии денежного дела Великого Новгорода периода независимости (1420-1478 гг.) занимались исследователи, начиная с прошлого века, и продолжают заниматься по сей день. Разнообразные точки зрения по этой теме выражали в своих работах И.И. Толстой, И.Д. Прозоровский, И.И. Кауфман, С.И. Чижов, Н.Д. Мец, М.А. Львов, М.П. Сотникова, В.Л. Янин, И.Э. Клейненберг. Однако и на сегодняшний день этот вопрос изучен не до конца.

Прочитано 1770 раз

О надчеканке «Д» на русских монетах XIV в. Колызин А.М.
Надчеканки на русских монетах XIV в. были рассмотрены в специальной статье В.В. Зайцевым. Исследователь отмечает, что контрамарки в виде знака сложной формы с подобием арабских букв, известные как "надчеканки коломенского типа", преобладают на территории Коломенского района Московской области и особенно в бассейне р. Северки. Он констатирует, что их ареал практически совпадает с районом наибольшей концентрации единичных находок монет с надчеканкой в виде русской буквы "Д".

Прочитано 1505 раз Поблагодарили: 1 раз

О кладе платежных слитков и золотоордынских монет, найденном в Московском Кремле, и его возможном владельце (2007). Колызин А.М.

Осенью 1940 года рабочими, при прокладке коммуникаций в 100 м к западу от Спасской башни Московского Кремля, был найден клад, состоящий из 98 золотоордынских дирхемов и 8 русских серебряных слитков-полтин.
Краткие сведения об обстоятельствах находки и составе клада были опубликованы исследователями (Панова, 1996. С. 76; Панова, 2002. С.153, 154; Зверев, 2002. С.153-155).

Прочитано 1368 раз

Начало | Пред. | 1 2 | След. | Конец

Вопросами метрологии денежного дела Великого Новгорода периода независимости (1420-1478 гг.) занимались исследователи, начиная с прошлого века, и продолжают заниматься по сей день. Разнообразные точки зрения по этой теме выражали в своих работах И.И. Толстой, И.Д. Прозоровский, И.И. Кауфман, С.И. Чижов, Н.Д. Мец, М.А. Львов, М.П. Сотникова, В.Л. Янин, И.Э. Клейненберг. Однако и на сегодняшний день этот вопрос изучен не до конца.

Известно сообщение летописи о событиях в Новгороде в 1447 г.: "Того же лета начаша людие деньги хулити серебряныя… и посадник, и тысяцкий и весь Новгород установиша 5 денежников и начаша переливати старые деньги, а новые ковати в ту же меру на 4 почки таковы же"[1].

Исследователи по-разному объяснили причины, приведшие к мятежу и денежной реформе 1447 г. Одни считали, что мятеж возник из-за умышленного ухудшения денежниками и ливцами качества серебра в новгородских деньгах и слитках, другие выдвигали иную причину, а именно - незаконное, скрытое уменьшение мастерами нормативного веса новгородской деньги. Однако большинство исследователей все же признавало устойчивое постоянство веса новгородок на всем протяжении самостоятельной чеканки в этом городе, называя весовой нормой денги величину, лежащую в пределах 0,79-0,81 г. (И.Д. Прозоровский, С.И. Чижов, И.И. Толстой, Н.Д. Мец, В.Л. Янин, М.А. Львов, М.П. Сотникова, И.Э. Клейненберг).

Принимаемая исследователями указанная величина весовой нормы новгородок определялась по данным взвешивания всех известных новгородских денег.

М.А. Львов и М.П. Сотникова выявили группу так называемых "малоформатных" денег, которые были чеканены в Новгороде с 1420 г. по 1447 г., т.е. являлись продуктом дореформенной денежной эмиссии. Причем, если по собраниям Государственного Исторического музея, Государственного Эрмитажа и Новгородского государственного музея-заповедника известно около 15 тысяч новгородок, то ранних, малоформатных денег - всего 150 экз. То, что на сто пореформенных монет приходится одна дореформенная, связано, как верно отмечено М.П. Сотниковой, с массовым их изъятием в 1447 году.

Из-за чего же произошел бунт в Новгороде?

Летопись сообщает нам о признании в злоупотреблениях ливца Федора Жеребца: "На всех есмь лил и на вси земли"[2].

По отношению к слиткам, учитывая результаты исследований М.П. Сотниковой, ясно, что злоупотребления заключались в ухудшении качества серебра в них. Что же касается монет, то тут дело обстоит сложнее. По данным пробирования 80 экз. дореформенных новгородок из собрания Эрмитажа, приведенным М.П. Сотниковой, ухудшения серебра в них не прослежено. Только 1 деньга имеет пробу 500, в то время как остальные 79 экз. изготовлены из чистого серебра 960 пробы. На основании этого, М.П. Сотникова пришла к следующему выводу: "Следовательно, в Новгороде "начаша людие деньги хулити серебряныя " в 1447 г. не из-за низкого содержания серебра в монете, а из-за снижения ее веса"[3].

Однако в 1980-х годах новгородские коллекционеры привозили в Москву на нумизматический рынок новгородки, изготовленные не из серебра и найденные в результате незаконного разрушения культурного слоя древнего Новгорода. По их словам, это были "медные", "луженые" и "свинцовые" монеты.

Имеются и другие обстоятельства, которые заставляют нас усомниться в том, что замена малоформатных новгородок в 1447 г. произошла из-за незаконного снижения денежниками веса монет.

Уместно остановиться именно на весовых данных самих малоформатных новгородок. Так, по данным, приведенным М.П. Сотниковой, из 80 экз. собрания ГЭ 10 экз. весят от 0,81 до 0,83 г, 13 экз. весят от 0,61 г до 0,71 г, а все остальных 57 экз. находится в пределах 0,71-0,81 г. Средний вес дореформенных новгородок, вычисленный м.п. Сотниковой, составил 0,76 г[4].

В связи с этим, уместно привести слова В.Л. Янина: "При графическом исследовании массы монет норма денежного веса характеризуется двумя показателями, между которыми заключена вся группа метрологически однородных монет". И далее: "…теоретически норма монетного веса при всех условиях бывает заключена в пределах той же амплитуды фактического колебания всей массы метрологически однородных монет"[5]. Отсюда видно, что теоретическая весовая норма, или, выражаясь словами М.А. Львова, "идеальный средний вес", находится в пределах границ весового максимума монет.

Нам кажется, что любая незаконная денежная эмиссия никогда не превысит по своему объему эмиссии официальной, государственной, даже если злоупотреблениями заняты сами денежные мастера, работающие по откупу. Пример тому ситуация, которая сложилась в Московском государстве в первой трети XVI в. Факты порчи монет нашли отражение в летописях и сообщениях иностранцев начала XVI в., однако в кладах зарытых накануне реформы 1534 г. количество фальшивых денег несравненно мало по сравнению с законными монетами.

Итак, весовая норма малоформатных новгородских денег должна лежать в пределах их весового максимума, т.е. между 0,71 и 0,81 г. Вероятно, она равна их среднему весу - 0,76 г. да и сам размер монетного поля дореформенных новгородок, как было отмечено М.П. Сотниковой, меньше, чем размер поля пореформенных новгородских денег (отсюда и термин "малоформатные"). Это, по нашему мнению, также говорит о том, что штемпели ранних новгородок были изготовлены для чеканки монет меньшего веса, нежели пореформенных. Если бы нормой ранних монет была величина большая, чем 0,76 г, то при данном небольшом размере монетного поля, деньга имела бы "чистые" края, выступающие за пределы точечного ободка. Тем самым закладывалась бы возможность для злоупотреблений, когда монеты можно было бы обрезать по внешней стороне точечного ободка.

Необходимо отметить одну существенную деталь. Московские монеты великого князя Василия Дмитриевича, чеканенные с 1409 г. по 1425 г., имеют устойчивый вес 0,70-0,78 г., причем, как отметил Г.А. Федоров-Давыдов, преобладают монеты весом 0,75 г[6].

Псковские монеты также имеют вес около 0,75-0.76 г и, по мнению исследователей, показывают его постоянство на протяжении всей самостоятельной чеканки Пскова[7].

В силу сказанного, нам представляется, что и Новгород, и Псков в момент начала собственной чеканки исходили из весовой нормы московской денги 1409-1425 гг., равной 0,75-0,76 г. А.С. Мельникова считает, что Новгород и Псков, начиная свою чеканку в 20-х гг. XV в., ориентировались на вес московской денги, и называет величину 0,79 г.[8]

О заимствовании Новгородом московской денежной системы раньше писали И.И. Кауфман и С.И. Чижов. Однако это заимствование каждый усматривал по-разному. И.И. Кауфман считал, что была заимствована и монетная стопа (216 денег из гривенки серебра) и вес монет, равный 21 1/3 долей (0,95 г), и что этот вес продержался в Новгороде до реформы 1447 г., когда была снижен до 18 долей (0,8 г)[9]. С.И. Чижов, напротив, считал, что вес новгородок на протяжении всей самостоятельной чеканки этого города оставался постоянным, равным 18 долям (0,8 г) и был заимствован в 1420 г. у Москвы[10].

В связи со сказанным выше, мы склонны считать, что одной из причин, по которой в 1447 г. в Новгороде произвели замену денег, было не снижение их веса, а ухудшение качества серебра.

В свою очередь мы предлагаем свою трактовку сообщения летописи, где говорится, что "начаша переливати старые деньги, а новые ковати в ту же меру на 4 почки таковы же". Нам кажется, что летописец, говоря " в ту же меру на 4 почки", мог не разбираться в тонкостях денежного дела и говорил только о количестве почек, а не о величине почки как таковой. Выражение "таковы же" М.П. Сотникова трактует как "такого же веса". Мы присоединяемся к мнению Б.А. Рыбакова, считающего, что оно относится только к внешнему виду денег, оставшемуся после реформы без изменений[11].

В силу сказанного мы склонны предположить, что с 1409 г. по 1447 г. величина почки в Москве, Новгороде и Пскове была равной 0,19 г. и эти города чеканили свои деньги по 4-почечной стопе. После 1447 г., когда, по мнению Н.Д. Мец, в Москве, в результате деятельности Дмитрия Шемяки вес денги снизился до 0,4 г, по всей видимости, изменилась и величина почки с 0,19 г до 0,20 г. Но если московская деньга теперь стала равна весу двух новых почек, то Новгород, также поднявший почку до 0,20 г, продолжил чеканку денег на 4 почки, но вес деньги в соответствии с величиной новой почки стал равным уже не 0,76 г, как раньше, а 0,80 г. Эту величину мы и имеем в реальности по данным взвешивания пореформенных новгородок, приведенным М.А. Львовым[12].

Известно, что деньга составляла 1/6 часть алтына. Вес денег Москвы, Новгорода и Пскова в момент начала двумя последними самостоятельной чеканки в 20-х гг. XV в. лежит в пределах 0,76-0,80 г. Бухарский данг (даник) XIV-XIX вв., равнявшийся 1/6 величины мискаля в 4,8 г, равен 0,80 г, а хорезмский данг равен 0,76 г[13]. Весовая норма булгарских монет Шадибека начала XV в. равна 0,78 г[14]. По всей видимости, усматривается влияние восточной метрологии на вес монет Москвы. Ведь зависимость веса московской деньги от веса золотоордынского дирхема прослеживается уже в чеканке Дмитрия Донского в 80-е гг. XIV в[15]. В связи с этим, нельзя не упомянуть и о восточном происхождении названий русских денежных единиц: денга, алтын, пуло.

В заключение, мы хотели бы отметить, что наша точка зрения является пока что предположением и надеемся, что дальнейшее изучение новгородских, московских и псковских денег, а также их мелких номиналов в совокупности с архивными и другими изысканиями поможет правильно ответить на многие вопросы, связанные с метрологией новгородского чекана периода независимости.

Великий Новгород. Денга. 1420-1478 гг.jpg

Великий Новгород. Денга. 1420-1447 гг.

Великий Новгород. Денга. 1447-1478 гг.

____________________

[1] ПСРЛ. Т. IV. Ч.1. Л., 1925. С.442-444.

[2] ПСРЛ. Т. IV. Ч.4. Вып.2 Л., 1925. С.442,443.

[3] Сотникова М.П. Начальный период (1420-1478) суверенной чеканки Великого Новгорода// Международный нумизматический альманах "Монета". № 3. Вологда, 1995. С.17.

[4] Там же.

[5] Янин В.Л. Денежно-весовые системы русского средневековья. М., 1956. С.32.

[6] Федоров-Давыдов Г.А. Монеты Московской Руси (Москва в борьбе за независимое и централизованное государство). М., 1981. С.68.

[7] Чижов С.И. Азбабский клад. М., 1911. С. 16,17.

[8] Мельникова А.С. Псковские монеты XV в.//Нумизматика и Эпиграфика. Т. IV. М., 1963. С.240.

[9] Кауфман И.И. Серебряный рубль в России от его возникновения до конца XIX века//Записки нумизматического отделения Императорского Русского Археологического Общества. Т.1 Вып. IV. СПб., 1910. С.42.

[10] Чижов С.И. Указ.соч. С.14.

[11] Рыбаков Б.А. Ремесло древней Руси. М., 1948. С.682, 683.

[12] Львов М.А. К вопросу о методике метрологического исследования русских монет XVв.// Нумизматический сборник. ГИМ. Ч.3. М., 1974. С.140.

[13] Давидович Е.А. Материалы по метрологии средневековой Средней Азии//Хинц В. Мусульманские меры и веса с переводом в метрическую систему; Давидович Е.А. материалы по метрологии средневековой Средней Азии. М., 1970. С.81.

[14] Мухамадиев А.Г. Булгаро-татарская монетная система XII-XV вв. М., 1983. С.120, 127.

[15] Колызин А.М. К вопросу о метрологии монетного чекана Москвы последней четверти XIVв.//Всероссийская нумизматическая конференция. Вологда.18-21 мая 1993 г. Тезисы докладов и сообщений. С.30; он же: О метрологии монетного чекана Москвы последней четверти XIV в.//Нумизматический сборник Московского нумизматического общества. Ч.3. М., 1994. С.71,72.; он же: Весовые нормы монетной чеканки Москвы второй половины XIV - начала XVI в.// Третья Всероссийская нумизматическая конференция в г. Владимире, 17-21 апреля 1995 г. Тезисы докладов. М., 1995. С.40.

Автор: Александр Михайлович Колызин, к.и.н., ведущий научный сотрудник отдела нумизматики и археологии Музеев Московского Кремля, Почетный член Московского нумизматического общества, Заместитель Председателя Правления МНО.

[~DETAIL_TEXT] =>

Из-за чего же произошел бунт в Новгороде?

Летопись сообщает нам о признании в злоупотреблениях ливца Федора Жеребца: "На всех есмь лил и на вси земли"[2].

Великий Новгород. Денга. 1420-1478 гг.jpg

Великий Новгород. Денга. 1420-1447 гг.

Великий Новгород. Денга. 1447-1478 гг.

____________________

[1] ПСРЛ. Т. IV. Ч.1. Л., 1925. С.442-444.

[2] ПСРЛ. Т. IV. Ч.4. Вып.2 Л., 1925. С.442,443.

[4] Там же.

[5] Янин В.Л. Денежно-весовые системы русского средневековья. М., 1956. С.32.

[7] Чижов С.И. Азбабский клад. М., 1911. С. 16,17.

[8] Мельникова А.С. Псковские монеты XV в.//Нумизматика и Эпиграфика. Т. IV. М., 1963. С.240.

[10] Чижов С.И. Указ.соч. С.14.

[11] Рыбаков Б.А. Ремесло древней Руси. М., 1948. С.682, 683.

[14] Мухамадиев А.Г. Булгаро-татарская монетная система XII-XV вв. М., 1983. С.120, 127.

Надчеканки на русских монетах XIV в. были рассмотрены в специальной статье В.В. Зайцевым. Исследователь отмечает, что контрамарки в виде знака сложной формы с подобием арабских букв, известные как "надчеканки коломенского типа", преобладают на территории Коломенского района Московской области и особенно в бассейне р. Северки. Он констатирует, что их ареал практически совпадает с районом наибольшей концентрации единичных находок монет с надчеканкой в виде русской буквы "Д". В.В. Зайцев зафиксировал несколько случаев единичных находок таких ("Д") монет преимущественно на территории юго-восточных районов Вел. кн. Московского, отметил схожесть форм некоторых из надчеканок с клеймом на платежных слитках-полтинах того времени, предположительно приписываемых вел кн. Дмитрию Донскому, а также указал на отсутствие единичных находок таких монет на территории Вел. кн. Рязанского. На основе этого он высказал предположение о принадлежности надчеканок в виде буквы "Д" великому князю Дмитрию Ивановичу Донскому. Тем самым исследователь попытался перевести монеты, традиционно относимые к рязанским, в разряд московских.[1]

Необходимо отметить, что использование только сведений о единичных находках, без учета данных кладов, является абсолютно недопустимым в нумизматическом исследовании. Известны и опубликованы клады, в которых встречены монеты с надчеканками в виде русских букв и эти клады группируются на территории современной Тульской области, преимущественно в её северной части. Причем, как показано П.А. Шориным, надчеканка "Д" является самой распространенной и значительно преобладает на дирхемах, нежели на подражаниях им. Их находки в кладах ихвестны в Тульской, Рязанской и Волгоградской областях.[2]

Поэтому не удивительно, что монеты именно с этим надчеканом попадали на пограничные окраины Вел. кн. Московского. То, что эти монеты, найденные в Московских землях, обрезаны под вес московской деньги никак не подтверждает надчеканивание их в княжение Дмитрия Донского именно в его княжестве. Резонно считать, что надчеканки были нанесены там, где группируется их подавляющее большинство (современная Тульская область). Известны единичные находки монет с надчеканкой "Д" и на территории Торховского городища, и в окрестностях у с. Ольгово Рязанской обл. Монеты не были обрезаны (это подтверждается и данными кладов), а значит изначально были контрамаркированы вне Московских земель на дирхемах и подражаниях заведомо ордынско-рязанского, а не московского веса.

Учитывая, что в княжение Дмитрия Донского чекан его монет был еще весьма ограниченным, окраины Великого княжество Московского могли испытывать недостаток (нехватку) монет. Этим можно объяснить совместное бытование в денежном обращении монет московской чеканки и соседних княжеств. Это характерно в XIV в. прежде всего для юго-восточной территории Вел. кн. Московского и связано с тем, что с XIII в. основным направлением торговли Москвы становится восточное.[3]

Известно, что на р. Оке, было совсем немного мест, где существовали переправы. Это упоминаемый в письменных источниках того времени "Сенькин" брод через Оку у впадения в неё р. Лопасни в семи километрах вниз от Тешилова, перевоз под Тешиловым и выше по реке безымянная переправа при устье Нары у Серпухова. Также известен брод через Оку на окраине современной Коломны близ Протопоповского городища.

Сказанное выше позволяет говорить о немосковском происхождении монет с надчеканкой буквы "Д". Обрезали монеты с надчеканками русских букв именно в Московских землях Московско-Рязанского пограничья, подгоняя их под вес первых московских монет. Означают ли надчеканки в виде единичных русских букв чье-то имя, топоним или что-то другое пока установить однозначно не представляется возможным.

Надчеканка буквы Д на дирхеме Токтамыша чеканки г.Азак 782 г.х..jpg

Надчеканка буквы Д на дирхеме Токтамыша чеканки г.Азак 782 г.х.

____________________

[1] Зайцев В.В. О некоторых русских надчеканках на монетах XIV в. // Нумизматика. № 4 (23). М. 2009. С.23; Зайцев В.В. Денги Василия Дмитриевича Московского, чеканенные в Тарусском княжестве // Средневековая нумизматика Восточной Европы. Вып.4. М. 2012. С.102.

[2] Шорин П.А. Буквенные надчеканки на джучидских дирхемах и подражаниях им. // Вестник Московского университета. № 6. М. 1971. С.62-73.

[3] Колызин А.М. Торговля древней Москвы (XII - середина XV в.). М. 2001. С.160, 162; Волков И.В. Особенности денежного обращения на рязанско-московском пограничье в последней четверти XIV - начале XV века // Археология Подмосковья. М. 2004. С.353-356.

[~DETAIL_TEXT] =>

Надчеканка буквы Д на дирхеме Токтамыша чеканки г.Азак 782 г.х..jpg

Надчеканка буквы Д на дирхеме Токтамыша чеканки г.Азак 782 г.х.

____________________

Краткие сведения об обстоятельствах находки и составе клада были опубликованы исследователями (Панова, 1996. С. 76; Панова, 2002. С.153, 154; Зверев, 2002. С.153-155).

Так как слитки-полтины могли быть изготовлены мастером-ливцом в довольно широком временном диапазоне - конце XIII - первой половине XV в.,- основным датирующим признаком в данном случае выступают монеты. Самые младшие дирхемы были отчеканены во второй половине 60-х годов XIV в.

С.В. Зверев допускает возможность сокрытия рассматриваемого комплекса концом 60-х - началом 80-х годов XIV в. и связывает это с одним из мрачных для Москвы событий того времени - военными походами на город литовского князя Ольгерда (1368 г., 1370 г.) или же Токтамышевым разорением 1382 г. (Зверев, 2002. С. 55).

Касаясь вопроса датировки комплекса, отмечу существенный факт - в кладе отсутствуют как монеты хана Токтамыша, которые начанились с 1379 г., так и первые московские деньги великого князя Дмитрия Ивановича Донского, чеканка которых началась осенью 1381 г. и ко времени нашествия Токтамыша на Москву продолжалась уже около года (Колызин, 2002а. С. 163, 164; Колызин, 2002б. С. 24-27). Так как монет указанных правителей в данном комплексе не обнаружено, связывать его сокрытие с Тохтамышевым разорением Москвы 1382 г. было бы неверно. А отсутствие дирхемов золотоордынских ханов, правивших в 1370-х гг., заставляет отказаться от предположения, что владелец спрятанного сокровища погиб в 1380 г. во время Куликовской битвы.

Особенностью комплекса является наличие на одной из полтин двух клейм. Одно - с надписью "Печать/кназ/Волод", обозначает имя, которое отождествляется исследователями с серпуховским и боровским князем, совладельцем Москвы, двоюродным братом Дмитрия Донского - Владимиром Андреевичем Храбрым (1358-1410 гг.). Второе - со львом, атрибутируется также. Причем, как показано П.А. Шориным, эти клейма являются одними из самых ранних, появившихся до 1380 г. (Шорин, 1977. С. 185. Рис. 1-5. С. 186. Рис. 2-16).

Еще один клад, найденный в 1894 г. в с. Семилуки Воронежской губернии, в составе которого помимо золотоордынских монет присутствовал слиток с клеймом с именем князя Владимира, был зарыт в 60-е гг. XIV в. (Сотникова, 1981. С. 95; Федоров-Давыдов, 1960. № 106). Отсюда следует, что клеймение слитков указанными клеймами могло начаться в 1360-е гг.

Учитывая, что в собраниях Государственного Эрмитажа и Государственного Исторического музея имеются платежные слитки из недрагоценных металлов, становится понятной природа начального этапа их клеймения - подтверждение качества драгоценного металла, а, следовательно, законность его обращения на определенной территории. Сущность клеймения платежных слитков в более позднее время - конце XIV - начале XV в., в связи с денежными реформами в Великом княжестве Московском, была показана мной ранее (Колызин, 1988. С. 53-58; Колызин, 2001. С. 148-151).

Из выше перечисленного можно заключить, что клад был зарыт во второй половине 1360-х годов. По-видимому, сокрытие его следует связывать с осадой Московской крепости войсками литовского князя Ольгерда в 1368 г. или же в 1370 г.

Известно, что во время третьего похода Ольгерда на Москву в 1372 г. войска московского князя не дали подойти к городу литовским полкам (Приселков, изд. 2-е. 2002. С.391).

Обратим внимание на место находки клада в Кремле: в 100 метрах от Спасской башни, в 2,5 м от мостовой современной одноименной улицы. Это южная часть древней улицы, вдоль которой располагались купеческие дворы и монастырские подворья (Забелин, 1905. С. 194 и сл.; Флоря, 1996. С. 111 и сл.). И.Е.Забелин, в своем труде по истории города Москвы отмечал, что в 11 саженях от башни, несколько левее, находилась церковь Афанасия Александрийского - Афанасьевский монастырь, а при нем подворье Кирилло-Белозерского монастыря. Это подворье имело длину вдоль улицы, по планам 1756 г. и 1757 г., 30 и 28 сажень соответственно. К западу размещалось Крутицкое подворье, которое "отстояло от Кирилловского невступно сажень на двадцать. В этом промежутке между подворьями находился боярский двор…" (Забелин, 1905. С. 194, 195).

Сажень в XVIII-XIX вв. равнялась 213,36 см (Каменцева, Устюгов, 1975. С. 241). Следовательно от Спасских ворот боярский двор отстоял на 83-87 м, а т.к. он сам имел длину в 20 сажень, то место находки рассматриваемого клада монет и слитков приходится как раз на территорию этого боярского двора.

До начала 1490-х годов на этом участке кремлевской крепости располагались дворовые места Афанасия и Гаврилы Петровых, Василия Жданова, Романа Афанасьева, Григория Сидорова (Духовная грамота князя Ивана Юрьевича Патрикеева // Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей, 1950. № 86. С. 387). Возможно клад был сокрыт кем-то из предков одного из указанных лиц. Из-за скудости ранних письменных источников, установить, кто жил на этом участке Кремля во второй половине XIV в. пока не представляется возможным.

Часть плана Московского Кремля на 1533 г., составленного И.А.Голубцовым

Список литературы
Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей. М.-Л, 1950.
Забелин И.Е. История города Москвы. М., 1905.
Зверев С.В. Клад русских слитков и золотоордынских монет из Московского Кремля // Десятая Всероссийская нумизматическая конференция. Псков. 15-20 апреля 2002 г. Тезисы докладов и сообщений. М., 2002.
Каменцева Е.И., Услюгов Н.В. Русская метрология. М., 1975.
Колызин А.М. О весовых нормах монет, рубле-слитке и счетном рубле великого княжества Московского последней четверти XIV - первой половины XV века // Нумизматический сборник. ГИМ., Ч.13. М. 1998.
Колызин А.М. Торговля древней Москвы (XII – середина XV в.). М., 2001.
Колызин А.М. О начале чеканки монет в Москве в XIV в. // Десятая Всероссийская нумизматическая конференция. Тезисы докладов и сообщений. Псков. 15-20 апреля 2002 г. М., 2002.
Колызин А.М. О начале чеканки монет в Великом княжестве Московском // Нумизматический альманах. № 1. М., 2002.
Панова Т.Д. Клады Кремля. М., 1996.
Панова Т.Д. Материалы по археологии из архива Музея-заповедника "Московский Кремль"// Российская Археология. 2002. № 1.
Приселков М.Д. Троицкая летопись. Реконструкция текста. Изд. 2-е. СПб., 2002.
Сотникова М.П. Снова о новгородском серебряном рубле-слитке XII - XV веков // Труды Государственного Эрмитажа. Т.XXI. Л., 1981.
Федоров-Давыдов Г.А. Клады джучидских монет // Нумизматика и эпиграфика. Т.I. М., 1960. Федоров-Давыдов Г.А. Клады джучидских монет // Нумизматика и эпиграфика. Т.I. М., 1960.
Флоря Б.Н. Изменение социального состава населения Московского кремля в конце XV - начале XVI в. // Средневековая Русь. Вып.1. Изд.-во МГУ. М., 1996.
Шорин П.А. Московский клад новгородских денежных слитков // Труды Государственного Исторического музея. Вып. 49. Нумизматический сборник. Ч.5. Вып.1. М., 1977.

[~DETAIL_TEXT] =>

Часть плана Московского Кремля на 1533 г., составленного И.А.Голубцовым

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] =>

[~PREVIEW_TEXT] =>

На главную страницу Библиотеки