Статьи автора Смирнов М.И. — Библиотека

Реклама. NRG слабирование монет. ИП Краснов Алексей Валерьевич ИНН 772980294956

Реклама. ИП Былинский Алексей Эдуардович ИНН 771889590898

Главная

О клубе

Форумъ

Маркетъ-плейсъ СМ

Скупка и оценка

Драгметаллы и золотые монеты

датские кроны банкноты

Биографiи

Библiотека

Книга Гостей

Журналъ «Старая монета»

Монеты в слабахъ NGC

На главную страницу Библиотеки

О чеканке золотых «донативов» 25-рублевого достоинства (25 рублей 1876 г. золото, 25 рублей - 2 1/2 империала золотом 1896 г., 37 рублей 50 копеек - 100 франков 1902 г. золото, 25 рублей - 2 1/2 империала золотом 1908 г.). Смирнов М.И.
Штемпельный архив Санкт-Петербургского Монетного двора (СПМД), несмотря на многочисленные пропуски и пробелы и неоднократные попытки начальства «упорядочить» хранение и использование данного фонда, все же довольно полно отражает чеканку наиболее раритетных русских монет. К ним относятся золотые, изготовленные «по особым нарядам» в 1876, 1896, 1902 и 1908 годах в количествах, не предназначавшихся для регулярного обращения.

Прочитано 2009 раз Поблагодарили: 2 раза

Начало гурчения русских монет XVIII века. О малоизвестных работах Ф. Алексеева. Смирнов М.И.

Первыми памятниками, свидетельствующими о начале гурчения и гуртопечатания в практике изготовления русской монеты являются медные и серебряные монеты 1708—1710 годов. Они были отчеканены на Московском Адмиралтейском монетном дворе и хранятся в собрании Государственного Эрмитажа.
С переходом в России чеканки монет на западноевропейскую технологию — в прессах-баллансирах, возникла проблема «опечатывания монет по кругу» в противовес старинному обрезыванию краев монет. Гурчение придавало монете более правильную форму, а сам гурт становится дополнительной площадью для «служебных надобностей».

Прочитано 9239 раз Поблагодарили: 5 раз

Штемпельный архив Санкт-Петербургского Монетного двора (СПМД), несмотря на многочисленные пропуски и пробелы и неоднократные попытки начальства «упорядочить» хранение и использование данного фонда, все же довольно полно отражает чеканку наиболее раритетных русских монет. К ним относятся золотые, изготовленные «по особым нарядам» в 1876, 1896, 1902 и 1908 годах в количествах, не предназначавшихся для регулярного обращения.

Традиция обращать золото в те или иные виды «государева пожалования», а также использование его во внешнеторговой и дипломатической практике имеет глубокие корни. Многие, если не большинство, этих редчайших памятников русской истории получили свои атрибуции в отечественной нумизматической историографии и уже не вызывают споров среди специалистов.

Обстоятельствам появления упомянутых выше монет не было уделено в свое время должного внимания, за исключением 25-рублевика 1876 года, успевшего войти в «Корпус русских монет» Георгия Михайловича, который заканчивается чеканкой 1890 года. Поэтому ценными источниками по этому вопросу могут служить архивные документы из фондов РГИА: N 530 — великого князя Георгия Михайловича и N 570 — Санкт-Петербургского Монетного двора. Некоторые весьма важные подробности и предположения содержатся в специальной литературе. К этому кругу источников мы и намерены обратиться в нашей попытке изложить версию обстоятельств происхождения раритетных русских золотых монет …

Наиболее влиятельным и удачливым (благодаря профессиональной команде помощников) нумизматом Петербурга конца XIX — начала ХХ столетия был великий князь Георгий Михайлович (1863 — 1919). Его первоклассное собрание отечественных монет и медалей, подаренное в 1909 г. Русскому музею, насчитывало без малого 20 тыс. экз. Полнота, научно-историческая и культурная ценность великокняжеской коллекции ставили ее в один ряд с уникальными собраниями Эрмитажным и графов Толстых.

Не лишенный «августейшего» тщеславия, Георгий Михайлович дважды — в 1886 и 1902 годах — публиковал брошюры о своем увлечении, о наличии и отсутствии в коллекции тех или иных раритетов. Коллекционерская литература такого рода была тогда популярна. В издании 1902 г., между прочим, отмечено: » … всего в моем собрании не достает около 700 монет, из которых около половины редкие». Каким же образом Георгий Михайлович пополнял свою коллекцию особо ценными монетами?

Учителем великого князя в нумизматике и главным поставщиком раритетов и «редактором» его собрания являлся Х.Х. Гиль (1837 — 1908), но иногда ему предлагали монеты частные лица или государственные служащие, знавшие о деятельности на ниве нумизматики двоюродного дяди императора. Пользовался Георгий Михайлович и особой льготой — правом получения образцов изделий, ежегодно выпускаемых Монетным двором (медалей, монет), причем он не ограничивался 1 — 2 экземплярами и заказывал порой 4 — 5 и более полных коллекций для собственного Минцкабинета (сначала на Миллионной ул., 19, а позднее для Русского музея) и для наиболее близких ему коллекционеров. Когда же дело касалось «весьма редких» и уникальных монет, то для их приобретения он прибегал к посредству родственных связей.

Так было, например, при получении им пробных серебряных монет 1858 года, хранившихся в собственной библиотеке императора Александра III во дворце и известных всего в 2-х экземплярах; аналогичным образом поступил в его коллекцию и константиновский рубль — «один из пяти», отысканных в секретном архиве Министерства финансов.» Как мы выяснили позднее, подобная практика в семействе царствующего дома России имела и другие формы «взаимоотношений» со столичным Монетным двором.

Любопытный документ был обнаружен нами в РГИА (фонд N 570), который подробным образом перечисляет факты выполнения «спецзаказов»: чеканки донативных монет для «нужд членов императорской фамилии». В связи с тем, что он, по нашему мнению, представляет несомненный интерес для выяснения обстоятельств выпуска раритетных монет, приводим его полностью.

«Справка об изготовлении на Санкт-Петербургском Монетном дворе золотых кружков 25 руб. достоинства.

В 1895 г. — 300 золотых кружков по 25 руб. золотом (Чеканили монеты с датой 1896. — М.С.)

100 шт. для Его Имп. Величества.

200 шт. для вел. кн. Владимира Александровича.

В 1899 г. — 1 экз. таковой же монеты для вел. князя Александра Михайловича (брата Георгия Михайловича — М.С.) без Высочайшего разрешения по отношению Особенной Канцелярии по Кредитной части.

В 1902 г. — 200 экз. По образцу 25 руб. монеты, с надписью «371/2 руб. = 100 франков» для Государя Императора;

25 экз. таковой же монеты для вел. князя Георгия Михайловича.

В 1903 г. — 10 экз. золотых кружков по образцу 25 руб. монеты с надписью «37 1/2 руб. = 100 франков» — для вел. князя Владимира Александровича.

В 1904 г. — «37 1/2 руб. = 100 фр.» 1902 г.; 5, 10 и 15 русов 1895 г. — по 1 экземпляру, 5 руб. 1896 г., 5 руб. 1889 г. (без А. Г в обрезе шеи), 5 руб. — 1895 и 1896 г., 10 руб. — 1895, 1896 и 1899 гг. — для Минцкабинета Эрмитажа по Высочайшему повелению.

В 1908 г. — 150 экз. 25 руб. золотых монет с надписью «21/2 империала — 25 руб.» по Высочайшему повелению из представленного Кабинетом Его Величества самородка золота.

25 экз. таковой же монеты чекана 1908 г. отпущены вел. князю Георгию Михайловичу в 1910 г., по получении Высочайшего соизволения».

Справка, по всей видимости, была составлена по имеющимся в делопроизводственном архиве Монетного двора документам в самом начале 1911 г., причем сведений о чеканке золотого 25-рублевика в 1876 г. архивариус Н.А. Бейтель разыскать уже не смог. Что же могло послужить поводом в наведении такой справки? На этот вопрос свет проливает редакторская заметка издателя «Старой монеты» Б. Ф. Копылова, озаглавленная им с неким намеком: «Около денег».

В ней говорится о том, что Рождество 1911 года было испорчено работникам Монетного двора «проникшим в печать докладом одной Думской комиссии, в неблагоприятном свете рисующем деятельность» завода. Среди обвинений в адрес администрации наиболее серьезным инкриминировалась «незаконная чеканка незаконной монеты. «Возможен ли такой факт? — восклицает редактор. — «Допустимо ли игнорирование прав Государственной Думы со стороны правительственных учреждений?»

Корреспондент газеты посетил Монетный двор и «из вполне компетентного источника» (не названного, правда) получил нижеследующую информацию, которую мы предлагаем с некоторыми сокращениями.

«Действительно, нашему учреждению был доставлен Кабинетом Его Величества самородок золота, — сообщил инкогнито, — из которого мы, согласно Высочайшему повелению, и отчеканили 150 золотых кружков с надписью 25 руб. золотом, соответствующих 37 руб. 50 коп. Следовательно, с нашей стороны здесь не было своеволия. К тому же, чеканка подобных знаков чего либо нового не представляет». Далее из заметки мы узнаем следующее: «Кружки с упомянутой надписью были отчеканены по Высочайшему повелению впервые в 1876 году. Позднее, в 1902 г, был изготовлен вариант этих кружков с надписью: 37 руб. 50 коп. = 100 франков».

В конце интервью неизвестный нам сотрудник Монетного двора счел необходимым пояснить, что подобные монеты «никоим образом не олицетворяют собою российской золотой монеты , т.е. монеты, разрешенной законом для свободного денежного обращения. Скорее, они имеют значение медалей и потому особого разрешения законодательных учреждений на их чеканку не требуется.

Сопоставляя эти два источника, мы находим, что кто бы не выступал инициатором (заказчиком) выпуска подобных монетовидных изделий, каким бы образом они не использовались в дальнейшем, чеканка их обязательно санкционировалась императором. Недаром и в интервью и в «Справке» неоднократно повторены слова «с Высочайшего повеления». Однако особая ценность документа, составленного в недрах канцелярии Монетного двора, заключается в том, что он называет получателей этих скорее медалей, чем монет. Все получатели принадлежат к царской фамилии (см. таблицу).

Золотые донативы: 25 рублей 1876 г., 25 рублей 1896 г., 37 рублей 50 копеек - 100 франков 1902 г., 25 рублей 1908 г.

Предполагая, вслед за компетентным источником с Монетного двора, что эти монеты имели значение медалей, а в данном случае — сувениров или памятных подарков по данным, приведенной выше таблицы можно определить, «кто есть кто» в царствующем Доме Романовых на рубеже XIX и ХХ столетий, и в какой мере распоряжался особым Фондом царских пожалований.

Наибольшим влиянием и властью в деле распределения подарков, естественно, обладал глава императорской семьи — Николай II. Однако, его родной дядя вел. князь Владимир Александрович как старший в роде Александровичей — детей императора Александра II, также имел большой вес при дворе. Затем следует наш «августейший» меценат русской нумизматики великий князь Георгий Михайлович, приходящийся царственному императору двоюродным дядей. Завершает таблицу также двоюродный дядя Николая II и младший брат Георгия Михайловича — великий князь Александр Михайлович, близко друживший с наследником престола в его детские и юношеские годы, и ставший мужем его сестры — великой княжны Ксении Александровны. Теперь, зная «заказчиков», можно предпринять попытку восстановить конкретные причины, побудившие их прибегнуть к специфическим услугам Санкт-Петербургского Монетного двора. Начнем в хронологическом порядке, с 25-рублевика 1876 года:

25 рублей 1876 г.

Вряд ли можно согласиться с мнением американского коллекционера В.З. Арефьева о том, что великий князь Владимир заказал «подарочную монету» ко дню своего 30-летия. Как известно, дядя последнего императора России родился 10 апреля 1847 г. Хлопоты, причем очень спешные, о приготовлении «золотого» он начал еще в декабре 1875 года (т.е. за полтора года до юбилея), а готова монета была уже во второй половине января 1876 года.

Ближе к истине, как нам кажется, В. В. Уздеников, отметивший в своем каталоге «сувенирное» назначение этих монет для личного использования Владимиром Александровичем». Да и вряд ли стал бы младший брат наследника престола — великого князя Александра Александровича, таким образом справлять день рождения! Не относился он и к числу коллекционеров-нумизматов, как, например, Георгий Михайлович, облагодетельствовавший многих своих коллег раритетами, получаемыми с Монетного двора. Поэтому мотивировку данного заказа следует искать в другой сфере жизни и деятельности великого князя Владимира Александровича.

Последний являлся весьма колоритной фигурой, совмещая многие почетные и реальные должности при дворе, Правительстве России, в научных и художественных заведениях и, конечно же, в русской армии. Особенно в гвардейских частях — элитных воинских формированиях, всегда отличавшихся своей корпоративностью и приверженностью сложившимся традициям. Начав службу в 1864 г. офицером Лейб-гвардии Преображенского полка, Владимир Александрович подал прошение об отставке (по семейным обстоятельствам) в 1905 г., будучи главнокомандующим войск гвардии и Петербургского военного округа, генералом от инфантерии, президентом Академии художеств и почетным членом Академии наук, почетным председателем Общества ревнителей военных знаний и пр …

Судя по количеству заказанных монет — 100 экз., раздача сувениров намечалась в ограниченном кругу коллег, сослуживцев, друзей, домочадцев или членов императорской фамилии. Какие же события, связанные с именем Владимира Александровича, намечавшиеся на жизненном пути в 1876 г., могли подвигнуть его к мысли о чеканке золотой монеты столь крупного достоинства? В документах по этому заказу, опубликованных в «Корпусе русских монет», конкретная причина не названа; разве что изъявленное желание иметь таковые монеты Для собственного пользования». Даже малый намек мог бы значительно облегчить наши поиски, но именно благодаря отсутствию последнего мы пришли к заключению, что великий князь в данном случае, просто решил обзавестись дорогостоящими «безделушками» (на которые и купить-то было ничего нельзя), с целью одаривания (вряд ли это были «раздачи») нужных ему лиц. Косвенно это объясняется и весьма скромным, если не сказать обычным, оформлением монеты, где, кроме даты, ничто не напоминает о каком-либо важном событии.

Тем не менее, и в служебной карьере Владимира Александровича, и в его личной жизни в 1876 r. случались такие моменты, когда необходимо было «раскошелиться». Так, в феврале он был избран августейшим президентом Императорской академии художеств, а позднее отмечал 10-летие со дня назначения командиром роты Его Величества в Лейб-гвардии Преображенского полку. В сентябре того же года в семье великого князя произошло приращение — родился сын Кирилл, событие, которое по заведенной традиции обязательно сопровождалось поздравлениями и подарками. Ответной благодарностью Владимира Александровича и могли стать 25-рублевые золотые монеты. В штемпельном архиве Монетного двора хранятся рабочие штемпели лицевой и оборотной сторон золотого донатива.

Вернемся снова к «Справке». Из нее следует, что в 1895 году отчеканены 300 монет с двойным обозначением номинала: 2 1/2 империала • 25 рублей золотомъ. На них стоит дата: 1896. Из общего числа монет 200 получены Владимиром Александровичем и только 100 штук — Николаем II, коронация которого должна была состояться в мае будущего года в Москве. По церемонии «священного коронования» предполагалось, что дядя императора, великий князь Владимир Александрович будет исполнять роль ассистента». Именно этой его особой должностью, на наш взгляд, объясняется факт «несправедливого» раздела тиража. Не обошлось здесь, по-видимому, и без «особого влияния» Владимира на нового монарха.

25 рублей 1896 г.

Могла ли эта монета быть использована в качестве подарочного сувенира во время первого заграничного путешествия императора Николая II по Европе, начавшегося вскоре после коронационных торжеств? Такое мнение высказал В. З. Арефьев, правда, имея в виду весь тираж золотых 25-рублевиков. Скорее всего, могла быть использована как сувенир, но в ограниченном количестве, исходя из имевшегося в распоряжении Николая II остатка «подарков». Впрочем, это с лихвой могло быть компенсировано памятными монетами и медалями, чеканенными специально по этому случаю Санкт-Петербургским Монетным двором.

Следующая донативная золотая монета датирована 1902 годом. В.В.Уздеников предполагает, что это была пробная монета, массовый выпуск которой должен был сделать ее монетой для заграничных платежей. В.З. Арефьев ограничился по этому поводу определением «специальная подарочная». Мы в данном случае склонны отдать предпочтение второму мнению, так как общегосударственная российская монета после денежной реформы Витте стабильно высоко котировалась на международных золото-валютных биржах.

Впрочем, версия В.В. Узденикова не может быть отброшена полностью. Двойное обозначение номинала: «37 рублей 50 копеекъ • 100 франковъ» допускало в случае массового выпуска свободную конвертацию этой монеты на европейском валютном рынке. Законодательно такое положение российской золотой монеты было утверждено 17 декабря 1885 г. «Правилами о монетной системе», по которым золотое содержание империалов и полуимпериалов было приведено в соответствие с таковым же для золотых монет стран Латинского союза. Путем несложного подсчета выясняется, что содержание чистого золота (чистота) в донативах 1896, 1902 и 1908 годов с точностью до второго знака соответствует чистоте ста золотых франков или 100-франковой монете Франции. По сути, эту монету можно считать и памятной: своеобразной экономической декларацией России о введении в денежном обращении принципа золотого монометаллизма после удачно проведенной реформы Витте в 1895 — 1897 гг.

37 рублей 50 копеек - 100 франков 1902 г.

Но почему же все-таки 100 франков? Ведь в Латинский союз входили многие государства Европы, национальные валюты которых могли бы с таким же успехом соседствовать с рублем в обозначении достоинства монет. Причин здесь может быть как минимум две: политическая и экономическая. Дружественные отношения России и Франции, успешно развивающиеся вот уже несколько лет, в 1902 r. достигают своего апогея. Президент Французской республики Э. Лубэ готовится посетить Россию (визит состоялся в мае того года). Количество заказанных «для Государя Императора» на Монетном дворе донативов (220 шт.) скорее свидетельствует об их сувенирном предназначении для подарков особо приближенным лицам, участвовавшим в торжествах и протокольных церемониях по поводу пребывания в столице высокой делегации. В дальнейшей перспективе не исключается, конечно, использование «русско — французской» валюты в экономических целях тем более, что и валютный курс длительное время держится на одной и той же отметке: 37 рублей 50 копеек равен 100 франкам!

Последний из этой серии «спецзаказов» был выполнен Монетным двором в 1908 г. Для обеспечения тиража в 150 экз. был использован почти 5-килограммовый самородок золота, найденный на сибирских приисках, принадлежавших Кабинету Его Величества», Тем не менее, столь примечательный факт никоим образом не был отмечен в легендах донатива, в отличие, например, от известного золотого 5-рублевика 1832 года, первая тысяча тиража которого имеет соответствующее подтверждение о происхождении металла: «Из россыпей Колыванских».

По типу оформления донатив 1908 года (тиражированный) повторяет предыдущий донатив; только «подредактирован» портрет Николая II и проставлена соответствующая дата. Более существенным отличием является на нем обозначение номинала: 2 1/2 империала • 25 рублей золотомъ.

25 рублей 1908 г., золото

Дело в том, что в штемпельном архиве завода сохранился рабочий инструмент (штемпели), где достоинство проставлено по типу донатива 1902 года». Но таких монет ни в государственных, ни в частных собраниях мы не знаем. Возможно, первый вариант оборотной стороны донатива года не получил утверждения, да и подходящего повода уравнивать рубли с франками к тому времени не предвиделось. А вот счастливая находка самородного золота оказалась как нельзя кстати: появилась возможность пополнить запас подарочных монет.

В приведенной ниже таблице даны сведения о сохранившемся на Монетном дворе штемпельном инструменте, изготовленном для чеканки золотых донативов царствования императора Николая II.

ведения о сохранившемся на Монетном дворе штемпельном инструменте, изготовленном для чеканки золотых донативов царствования императора Николая II

Последним, кто в царской семье заказывал чеканку донативов, был великий князь Георгий Михайлович. В 1910 г. для него изготовили 25 экз. золотых монет образца 1908 г. Вскоре чеканка золотой монеты прекратилась: 1911 годом датированы последние царские империалы и полуимпериалы. А юбилейные торжества в 1912-1914 гг. были отмечены выпуском памятных монет и медалей. Причем, тираж серебряного рублевика на 300-летие Дома Романовых составил небывалую цифру – более 1,4 млн. штук.

Видимо, неприятный факт частного заказа золотых монет членов императорской фамилии явился причиной возникновения слухов о незаконной деятельности Монетного двора и затем стал предметом разбирательства специальной комиссии Госдумы. Нет сомнения, что Георгий Михайлович был «завален» просьбами коллег по нумизматике оказать содействие в приобретении той или иной раритетной монеты для пополнения коллекции. Судя по отзывам современников, он имел мягкий, отзывчивый характер и не отказывал просителям.

Его брат Александр занятиям историей предпочитал военную карьеру, но, видимо, и он не был лишен некоторых слабостей. Почти три года спустя после коронации Николая II, в феврале 1899 года, наверное не без посредничества своей жены Ксении Александровны (сестры императора) он получил от Особенной Канцелярии по кредитной части, даже без Высочайшего соизволения один экземпляр золотой медали образца 1896 г. Наконец, великий князь Владимир Александрович в 1903 r., когда влияние его на государя заметно ослабло, осмелился заказать и получил десяток монет образца 1902 года. Примечательно, что «Справка» Монетного двора в данном случае даже не упоминает каких-либо «высочайших» указаний на этот счет.

Уместно упомянуть также об авторе эскизных проектов золотых донативов николаевской чеканки. Скорее всего, им был А.Ф. Васютинский. Именно он, как старший медальер Санкт-Петербургского Монетного двора по должности отвечал за подобные работы. Из дневниковых записей последнего императора мы узнаем, что Васютинский был благосклонно принят при дворе, не раз приглашался туда для работы «с натуры». Кроме того, ему принадлежит авторство в оформлении лицевых (портретных) сторон для золотых и серебряных монет регулярной чеканки 1895 -1915 г.

Сложнее поддается решению вопрос о гуртовых легендах донативов 1896, 1902 и 1908 годов чекана. Гуртильный инструмент царского периода в штемпельном архиве завода практически не сохранился. В данном случае мы не можем согласиться с мнением И. Г. Спасского, объяснявшего этот факт невозможностью администрации Монетного двора обеспечить необходимые условия хранения этого инструментального фонда. Дело здесь не в нехватке помещений: столичный Монетный двор в то время являлся одним из крупнейших предприятий в Европе и мире по производству государственных металлических знаков. Скорее всего, гуртильные плашки, верейки и кольца преднамеренно уничтожались («зачищались» — терминология монетчиков) после завершения тиражирования той или иной монеты. Поэтому «условный знак Парижского Монетного двора» — одна звездочка, помещенный в гуртовой надписи на донативах Николая II пока остается загадкой. Возможно, дальнейшие поиски в архивных документах подскажут ответ и на этот вопрос. Нам же остается только привести здесь легенду гурта, которая была помещена на всех трех золотых донативах: ЧИСТОГО ЗОЛОТА 6 ЗОЛОТНИКОВ 77,4 ДОЛИ.

В заключение еще несколько слов о значении этих монет. Особенность их заключалась в необычно высоком (для периода российской императорской чеканки) достоинстве — 25 рублей или 37 рублей 50 копеек, что в переводе на общегосударственные золотые было равно пяти полуимпериалам. Монеты эти не имели законодательного основания для свободного участия в денежном обращении. Их ареал оборота, если можно так выразиться, ограничивался пределами царского двора. Отсюда, несомненно, подарочное или сувенирное их предназначение, тем более что оказий для использования их в этой роли во время царствования Николая II было предостаточно. В условиях развития института награждений, достигшего к концу XIX в. своего апогея, указанные донативы служили промежуточным звеном между официальными государственными наградными знаками (медалями, орденами) и памятными медалями и монетами, выпускавшимися по случаю каких-либо юбилеев, торжеств и тому подобных мероприятий.

Вместе с тем, появление подобных монет можно рассматривать и как своеобразную дань моде: чем увереннее вступала Россия в новый период социально-экономического развития, тем сильней и причудливей проявлялись ностальгические чувства в семействе Дома Романовых по безвозвратно утраченному прошлому.

[~DETAIL_TEXT] =>

«Справка об изготовлении на Санкт-Петербургском Монетном дворе золотых кружков 25 руб. достоинства.

В 1895 г. — 300 золотых кружков по 25 руб. золотом (Чеканили монеты с датой 1896. — М.С.)

100 шт. для Его Имп. Величества.

200 шт. для вел. кн. Владимира Александровича.

В 1902 г. — 200 экз. По образцу 25 руб. монеты, с надписью «371/2 руб. = 100 франков» для Государя Императора;

25 экз. таковой же монеты для вел. князя Георгия Михайловича.

Золотые донативы: 25 рублей 1876 г., 25 рублей 1896 г., 37 рублей 50 копеек - 100 франков 1902 г., 25 рублей 1908 г.

25 рублей 1876 г.

25 рублей 1896 г.

37 рублей 50 копеек - 100 франков 1902 г.

25 рублей 1908 г., золото

С переходом в России чеканки монет на западноевропейскую технологию — в прессах-баллансирах, возникла проблема «опечатывания монет по кругу» в противовес старинному обрезыванию краев монет. Гурчение придавало монете более правильную форму, а сам гурт становится дополнительной площадью для «служебных надобностей». С течением времени, как на Западе, так и в России, гуртопечатание закрепилось в технологическом процессе, как мера удлинявшая жизнь монеты в обращении, т. к. обработка поверхности — гурта — делала ее края более высокими, что предотвращало быстрое стирание выпуклостей поля монет. В полной мере применение гурчения нашло отражение в медальерном искусстве, развитие которого в XVIII веке благодаря техническим новшествам, завезенным иностранцами, получило новый толчок. Для Петра I, инициатора и руководителя денежной реформы, налаживание чеканки высококачественной медальерной продукции имело чисто политический характер: медаль является предметом активной контрпропаганды против воюющей с Россией Швеции. Целая серия этих памятников, посвященная славным событиям Северной войны (кстати сказать, чеканная и с латинскими легендами) преподносилась посланцами Петра I всем европейским монархам.

Серебряные и медные монеты для внутреннего обращения гуртились в основном, в фискальных целях — для затруднения подделки и, в частности, для предотвращения обрезывания краев. Сразу оговоримся, что ни эти мероприятия, ни ужесточение наказаний «денежным ворам», вплоть до мучительной смертной казни, не смогли искоренить подобного бедствия в русском денежном обращении. Социальные противоречия, столь ощутимые на разных полюсах общества, представленных, с одной стороны, посадским людом и крепостным крестьянством, а с другой — крепнущим классом купцов и промышленников, а также новой и старой аристократией — оставались незыблемыми; гнет абсолютистско-бюрократического аппарата лишь усиливался, периодически вызывая всплески народного возмущения.

Ярким проявлением народного гнева против последствий финансовой политики правительства явился «медный бунт» в Москве в 1662 году. Непосредственной причиной бунта была неумеренная эмиссия медных денег, приведшая, в конечном итоге, к величайшему разорению простого люда. Петр I, хорошо осознавший, что многие очевидцы этого восстания были еще живы, несомненно учитывал негативный опыт денежной реформы Алексея Михаиловича 1654—1663 годов. И тем не менее, ему не удалось избежать трудностей. Во-первых, потому, что вводить ее, медную монету по сути, приходилось заново, и во-вторых, потому что основная тяжесть шедшей в то время войны ложилась именно на внутреннее денежное обращение, обеспечиваемое как раз этой монетой.

Всего за 4 года со дня именного указа от 11 марта 1700 года «О делании медных денежек, полушек и полуполушек»;¹ монетная стопа дважды увеличивалась: с 12 руб. 80 коп. до 15 руб. 40 коп. в 1702 году, а затем до 20 руб. из пуда меди в 1704 году. Как показывает история развития медного денежного обращения русское правительство не остановилось на этом: в 1718 году проводится новое, официально объявленное повышение монетной стопы до 40 руб. в пуде². Выше этой нормы казна, впрочем, побоялась пойти, и она осталась для XVIII века максимальной. Наличие пробных монет, не соответствующих принятым весовым нормам выделки медных денег, свидетельствует о поисках правительством дополнительных источников пополнения казны за счет эксплуатации медной монетной регалии. И здесь мы должны непосредственно обратиться к монетам 1708—1710 годов.

Но прежде хотелось бы поделиться одним наблюдением, проведенным в ходе работы с нумизматическим и археологическим материалом. Выше названы даты увеличения норм монетной стопы для меди: 1702, 1704, 1718 годы. В этот ряд следует, вероятно, внести и пробы 1710 года, чеканенные по монетной стопе «порядка 25 руб. из пуда меди».³ На наш взгляд, в указанной хронологии усматривается взаимосвязь с определенными периодами в развитии неудач и успехов России в Северной войне со Швецией.

Начало чеканки медных монет состоялось еще в мирном 1700 году и выбор монетной стоны определялся произвольно. Затем последовало поражение под Нарвой, со всей очевидностью показавшее непригодность старого строя русской армии для ведения войны с северным соседом. Соответствующие начинания в военной области незамедлительно потребовали дополнительных средств и в 1702 году монетная стопа увеличивается.

1704 год — год рождения первой в мире децимальной денежной системы — отмечен наиболее важным нововведением — появлением серебряного рубля и медной копейки, которая чеканится по повышенной 20-ти рублевой монетной стопе. В этом же году на театре военных действий Россия имеет первый крупный успех: город — крепость Нарва становится русским.

В дальнейшем успешные действия русских войск нарастают победы следует одна за другой. Этот этап войны завершается «славной Полтавской баталией», предрешившей окончательный исход военного противоборства. Однако военные успехи не даются без колоссальных финансовых затрат. И об этом свидетельствует ряд мероприятий в области денег: не миновать было снижения пробы серебряных монет и попытки нового увеличения монетной стопы для меди, имевшей место, как предполагается, в 1710 году. Наконец, в 1718 году монетная стопа удваивается, что говорит о кризисном положении русских финансов в затяжной Северной войне, перекинувшейся с суши на море. Основная тяжесть этого кризиса ложилась на медную монету, а, следовательно, на социальные низы.

Вернемся к монетным пробам 1708—1710 годов. В их создании прямое и непосредственное участие принимал медальер, резчик штемпелей, техник-самоучка Федор Алексеев. Работая на Адмиралтейском монетном дворе с самого его основания мастером резного дела Ф. Алексеев занимался «техническим творчеством». Его интересы были замечены Петром I, поощрявшим техническую грамотность среди соотечественников. Тот факт, что Алексееву платили жалование наравне с иностранными специалистами, уже говорит о многом. Основная заслуга Ф. Алексеева состоит в изобретении «инструмента, коим изображаются по ребру медных денег литеры»⁴.

Среди дел Адмиралтейской концелярии, которой подчинялся одноименный монетный двор, сохранились документы, подтверждающие, что в 1709 году резчиком Ф. Алексеевым были изготовлены «государевы гербы к клеймению серебра и словесники к пробам⁵ (Разрядка наша. — С. М.) Скорее всего, медные пробы 1708 и 1709 годов и являются результатом этой работы мастера. Оба кружка не имеют обозначения номинала; соотношение осей сторон прямое (как и на всех остальных пробах); вес произвольный — 4,83 г. (1708) и 2,98 г. (1709), не вписывающиеся ни в одну из указанных монетных стоп. Проба 1708 года имеет гладкий гурт узорчатый.

«Словесники» (в данном случае, лицевая сторона) обеих проб имеют надпись «ЦРЬ:ПЕТРЬ АЛЕКСЕЕВИЧ: ВСЕЯ РОССИИ ПОВЕЛИТЕЛЬ», расположенную в пять строк. В следующем, 1709 году, под надписью обозначен Адмиралтейский монетный двор — «М Д». Несмотря на различие веса, размера и оформления гурта и точечного ободка, эти пробы, вне всякого сомнения, принадлежат нашему мастеру — Ф. Алексееву. Самая важная, отличительная особенность этих проб в том, что они имеют обработанный гурт — гладкий и узорчатый.

Еще одну деталь необходимо отметить: обозначение даты в обоих случаях арабскими цифрами, а не привычной, принятой славянской нумерацией. Это свидетельствует о направленности петровских преобразований, осознания им необходимости пропаганды гражданского шрифта и нового летосчисления самым доступным средством «информации» — деньгами.

Следующим этапом в совершенствовании монетной техники Алексеевым становится создание гуртопечатного инструмента,т. е. простейшего станка для нанесения на гурт надписей. За эту работу — действие станка мастер демонстрировал самому Петру I — именным указом царя в 1710 году Ф. Алексееву прибавили жалование на 50 рублей! Для русского мастера по тем временам такая прибавка являлась высочайшей оценкой заслуг. Вероятно, во избежание замедления производства денег дополнительным процессом, новшество Ф. Алексеева не было внедрено па менетных дворах в 1710 году.

1710 годом датировано несколько пробных монет с гуртовой надписью и гладким гуртом, которые можно рассматривать как результат поисков Алексеева. Среди них обычная по типу, но с более тщательной, тонкой проработкой штемпелей копейка, дата которой обозначена славянской нумерацией. Надпись на гурту: «МОСКОВСКАЯ КОПЕЙКА МОНЕТНОГО ДЕНЕЖНОГО ДВОРА».

Другие монеты — копейка, денга и полушка — представляют особую подборку: по типу оформления лицевой и оборотной сторон, по весовой норме (монетной стопе) и по оформлению гурта. Рассмотрим их по порядку.

Копейка 1710 года имеет схожий «словесник» с пробами 1708— 1709 годов, только здесь Петр I именуется «самодержцем». Под надписью расположено обозначение номинала: «:КО:». Такое сокращение говорит о незавершенности композиции: автор искусственно привнес дополнительный элемент — обозначение достоинства — в аверс монеты. Оборотная сторона также аналогична ранним пробам. Здесь расположен под датой знак «МД». Гуртовая надпись «КОПЕЙКА МОНЕТНОГО ДЕНЕЖНОГО ДВОРА».

Особенность этой пробы в том, что она отчеканена в серебре; вероятно, драгоценный металл был выбран специально, ввиду предстоящего поднесения царю. Не случайно изменен в ти тулатуре эпитет «повелитель» заменен на «самодержец», подчеркивающий величие власти Петра I. Отметим, что «самодержец» на серебряных монетах утверждается значительно позднее, после принятия Петром I титула императора в 1721 году. Исключением являются золотые монеты, на которых указанный эпитет встречается с 1711 года, чеканившиеся, в основном, для зарубежных платежей.

Денга 1710 года предлагалась в двух вариантах. Первый с надписью «МОСКОВСКАЯ ДЕНГА» и «1710 (л. с.), «МОНЕТНОГО ДЕНЕЖНОГО ДВОРА» (о. с.) и гладким гуртом. Второй вариант на аверсе имеет герб, на реверсе надпись: «РОССИЙСКАЯ ДЕНГА 1710 МД». Разновидность штемпеля этого варианта — обозначение монетного двора («МД») На лицевой стороне под лапами орла. Обе разновидности второго варианта на гурте имеют надпись: «МОНЕТНОГО ДЕНЕЖНОГО ДВОРА».

К этой же подборке относится и полушка 1710 года, датой и номиналом на реверсе и гербом с буквами «МД» под лапамиорла на аверсе. Гурт полушки гладкий. Явное композиционное различие проб исключает возможность определения их как единой серии. Это говорит о разновременности чеканки и о длительных исканиях Алексеева, принадлежность которому дошедших до нас пробных монет не вызывает сомнения.

Что можно сказать о самом инструменте, созданном Ф. Алексеевым? В европейском монетном деле к этому времени были известны несколько типов гуртильных станов. Какие-то из них Петр I мог видеть, путешествуя с «великим посольством» в 1697 - 1698 годах, а об увиденном рассказать в России при посещениях монетного двора⁵. Образцов монетного оборудования петровского времени не сохранилось; исследователям известно совсем незначительное количество монетных и медальных штемпелей XVIII века. Такое положение дел вызывает удивление: в XVIII столетии в России работало около 20 монетных дворов, «штатных» и временных, которые были оснащены всем необходимым оборудованием и инструментарием. Просто невозможно представить, что все это бесследно исчезло, уничтожено временем, переплавлено... По достоверным источникам, в 1917 году во время эвакуации штемпельный архив Петроградского монетного двора был вывезен на юг страны⁶. Так что поиски в этом направлении следует продолжать.

Изобретение Ф. Алексеева, замеченное и одобренное Петром I, тем не менее оставалось в бездействии почти десяток лет. Сам же умелец довольствовался солидной прибавкой в жаловании, да возможностью совершенствовать новоизобретенный инструмент и свое мастерство резки штемпелей. Только с 1718 года гурчение и гуртопечатание в монетном производстве России приобретает характер постоянного технологического приема. В связи с этим следует отметить, что приведенные здесь пробные монеты являются поистине драгоценным памятником монетного дела Петровской реформы и свидетельствуют о целенаправленном, упорном поиске новой весовой нормы медных денег.

Несомненна значимость начинания в отечественном монетном деле изобретателя, русского мастера, Федора Алексеева.

Примечания

1. ПСЗ № 1776

2. ПСЗ № 3148

3. В. В. Уздеников. Монеты России 1700—1917. М., 1985, с. 185, примечание 86. Монеты 1708 и 1709 годов не имеют обозначения достоинства и относятся, скорее всего, к другому направлению петровских преобразований, о котором ниже

4. Е. С. Щукина. Медальерное искусство в России XVIII века. Л., 1962, с. 18—19

5. И. Г. Спасский. Первое трехлетие Петербургского монетного двора. — Труды ГЭ, XXVI, (нумизматика, 6). Л., 1986, с. 39—40

6. ЦГИА СССР, ф. 580 (Петроградская ссудная казна), on. 1, д. 34, л. 147