На главную страницу Библиотеки
Начало
|
Пред.
|
1
2
3
4
|
След. | Конец
О трансформации рисунка кулона на рублевых монетах императрицы Анны Иоановны. Полуйко Е.Г.
Тип портретных сторон рублевых монет императрицы Анны Иоанновны, которых далее пойдет речь, начался в 1734 году со штемпеля, помеченного инициалом «В» (мастер Иван Васильев), и продолжался без перерыва до 1737 года. В литературе всегда указывают на два варианта этих монет - с кулоном на груди императрицы и без кулона. В каталоге вел. кн. Георгия Михайловича [1] и другой дореволюционной литературе [2] эта отличительная деталь рисунка записана как "три жемчужины на груди". Со временем такое определение перекочевало и в зарубежную литературу [3].
Прочитано 13116 раз
1810 год. Уздеников В.В.
Некоторые изменения, внесенные в русскую монетную систему в 1810 году, совпадают по времени с проведением реформ М.М. Сперанского.
Одной из основных задач, составлявших сущность этих реформ, была стабилизация курса бумажных денег - ассигнаций (рис. 1), а поскольку с ассигнациями были непосредственно связаны только медные монеты, служившие при них разменным средством, то план Сперанского в числе других мер, призванных обеспечить решение указанной задачи, предусматривал обесценивание медных денег, то есть снижение их весовой нормы[1]. Однако дальнейшие события показали, что и эта мера себя не оправдала.
Прочитано 15334 раза Поблагодарили: 5 раз
К истории незаслуженно забытых московских нумизматических обществ начала XX века. Горнунг М.Б., Щетинин Г.А.
В последнее время стал заметен рост интереса к нашему предреволюционному прошлому. Появились труды, ставящие целью дать более достоверное описание жизни России начала XX столетия чем то, которое было навязано по меньшей мере двум поколениям русских людей. Не миновала такого подъема интереса к этому периоду и история отечественной нумизматики, в частности в связи с недавним вековым юбилеем Московского Нумизматического Общества (далее MHO).
Прочитано 8258 раз Поблагодарили: 1 раз
Начало
|
Пред.
|
1
2
3
4
|
След. | Конец
Array
(
[ID] => 6
[~ID] => 6
[TIMESTAMP_X] => 07.03.2026 15:02:05
[~TIMESTAMP_X] => 07.03.2026 15:02:05
[IBLOCK_TYPE_ID] => st
[~IBLOCK_TYPE_ID] => st
[LID] => s1
[~LID] => s1
[CODE] => library
[~CODE] => library
[API_CODE] =>
[~API_CODE] =>
[NAME] => Библиотека
[~NAME] => Библиотека
[ACTIVE] => Y
[~ACTIVE] => Y
[SORT] => 500
[~SORT] => 500
[LIST_PAGE_URL] => #SITE_DIR#/lib/index.php?ID=#IBLOCK_ID#
[~LIST_PAGE_URL] => #SITE_DIR#/lib/index.php?ID=#IBLOCK_ID#
[DETAIL_PAGE_URL] => #SITE_DIR#/lib/#ID#/
[~DETAIL_PAGE_URL] => #SITE_DIR#/lib/#ID#/
[SECTION_PAGE_URL] => #SITE_DIR#/lib/list.php?SECTION_ID=#ID#
[~SECTION_PAGE_URL] => #SITE_DIR#/lib/list.php?SECTION_ID=#ID#
[PICTURE] =>
[~PICTURE] =>
[DESCRIPTION] => Новое в библиотеке
[~DESCRIPTION] => Новое в библиотеке
[DESCRIPTION_TYPE] => text
[~DESCRIPTION_TYPE] => text
[RSS_TTL] => 24
[~RSS_TTL] => 24
[RSS_ACTIVE] => Y
[~RSS_ACTIVE] => Y
[RSS_FILE_ACTIVE] => N
[~RSS_FILE_ACTIVE] => N
[RSS_FILE_LIMIT] =>
[~RSS_FILE_LIMIT] =>
[RSS_FILE_DAYS] =>
[~RSS_FILE_DAYS] =>
[RSS_YANDEX_ACTIVE] => N
[~RSS_YANDEX_ACTIVE] => N
[XML_ID] =>
[~XML_ID] =>
[TMP_ID] =>
[~TMP_ID] =>
[INDEX_ELEMENT] => Y
[~INDEX_ELEMENT] => Y
[INDEX_SECTION] => Y
[~INDEX_SECTION] => Y
[WORKFLOW] => N
[~WORKFLOW] => N
[BIZPROC] => N
[~BIZPROC] => N
[SECTION_CHOOSER] => L
[~SECTION_CHOOSER] => L
[VERSION] => 1
[~VERSION] => 1
[LAST_CONV_ELEMENT] => 0
[~LAST_CONV_ELEMENT] => 0
[EDIT_FILE_BEFORE] =>
[~EDIT_FILE_BEFORE] =>
[EDIT_FILE_AFTER] =>
[~EDIT_FILE_AFTER] =>
[SECTIONS_NAME] => Разделы
[~SECTIONS_NAME] => Разделы
[SECTION_NAME] => Раздел
[~SECTION_NAME] => Раздел
[ELEMENTS_NAME] => Элементы
[~ELEMENTS_NAME] => Элементы
[ELEMENT_NAME] => Элемент
[~ELEMENT_NAME] => Элемент
[LIST_MODE] =>
[~LIST_MODE] =>
[SOCNET_GROUP_ID] =>
[~SOCNET_GROUP_ID] =>
[RIGHTS_MODE] => E
[~RIGHTS_MODE] => E
[SECTION_PROPERTY] => N
[~SECTION_PROPERTY] => N
[PROPERTY_INDEX] => N
[~PROPERTY_INDEX] => N
[CANONICAL_PAGE_URL] =>
[~CANONICAL_PAGE_URL] =>
[REST_ON] => N
[~REST_ON] => N
[EXTERNAL_ID] =>
[~EXTERNAL_ID] =>
[LANG_DIR] => /
[~LANG_DIR] => /
[SERVER_NAME] => www.staraya-moneta.ru
[~SERVER_NAME] => www.staraya-moneta.ru
[USER_HAVE_ACCESS] => 1
[SECTION] =>
[ITEMS] => Array
(
[0] => Array
(
[SHOW_COUNTER] => 13116
[~SHOW_COUNTER] => 13116
[ID] => 658
[~ID] => 658
[IBLOCK_ID] => 6
[~IBLOCK_ID] => 6
[IBLOCK_SECTION_ID] =>
[~IBLOCK_SECTION_ID] =>
[NAME] => О трансформации рисунка кулона на рублевых монетах императрицы Анны Иоановны. Полуйко Е.Г.
[~NAME] => О трансформации рисунка кулона на рублевых монетах императрицы Анны Иоановны. Полуйко Е.Г.
[ACTIVE_FROM_X] =>
[~ACTIVE_FROM_X] =>
[ACTIVE_FROM] =>
[~ACTIVE_FROM] =>
[TIMESTAMP_X] => 15.02.2025 22:38:59
[~TIMESTAMP_X] => 15.02.2025 22:38:59
[DETAIL_PAGE_URL] => /lib/658/
[~DETAIL_PAGE_URL] => /lib/658/
[LIST_PAGE_URL] => /lib/index.php?ID=6
[~LIST_PAGE_URL] => /lib/index.php?ID=6
[DETAIL_TEXT] =>
Тип портретных сторон рублевых монет императрицы Анны Иоанновны, которых далее пойдет речь, начался в 1734 году со штемпеля, помеченного инициалом «В» (мастер Иван Васильев), и продолжался без перерыва до 1737 года. В литературе всегда указывают на два варианта этих монет - с кулоном на груди императрицы и без кулона. В каталоге вел. кн. Георгия Михайловича [1] и другой дореволюционной литературе [2] эта отличительная деталь рисунка записана как "три жемчужины на груди". Со временем такое определение перекочевало и в зарубежную литературу [3].
Однако позже, в одной из своих работ, М.М. Максимов [4] описал это же украшение как «три драгоценных камня на платье». Поскольку в каталогах при описании разновидностей монет отличительным признаком считалось наличие или отсутствие этой детали, а не ее внешний вид, то такое разночтение не вызывало бы и впредь каких-либо возражений, хотя противоречия были очевидны, если бы не новая находка - рубль 1736 года, где на груди императрицы отчетливо видны восьмилучевые звездочки. И поскольку налицо теперь несколько различных рисунков украшения (овалы, четырехугольники, их сочетания, звездочки), то выбор правильного названия каждого из них стал необходимым, несмотря на то, что собирательное значение самого украшения -"кулон" - может в нужных случаях использоваться по-прежнему.
Для начала следует рассмотреть все варианты использования этого рисунка за весь период 1734-1737 гг. Прорисовки их и сведения о количестве известных штемпелей с различными рисунками сведены в таблицу. Из данных таблицы со всей очевидностью следует, что изменение формы деталей кулона не является делом слепого случая а несет какую-то смысловую нагрузку и, скорее всего, отражает стиль и характер работы различных резчиков штемпелей или «копиистов».
И действительно, изменения рисунка кулона по годам выпуска имеют весьма интересные особенности:
- в 1734 году при трех вариантах кулона половина штемпелей приходится на начальный вариант (три овала);
- в 1735 году максимум приходится также на «три овала», причем штемпелей этих сделано вдвое больше, но при этом вдруг совершенно исчезли
кулоны из одних четырехугольников;
- в 1736 году, т.е. следом же, основным стал кулон именно из трех четырехугольников, «три овала» стали редкостью, но теперь смешанный вариант исчез совершенно;
- ну, а в 1737 году произошел возврат, причем полный, к одному лишь изначальному варианту.
Да, все это не может быть случайностью.
Но если сменой рисунка достигалась какая-то цель, то становится необходимым и каждому виду деталей этого рисунка присвоить свое отличительное название, которое более всего отразило бы его форму.
Самое первое название «3 жемчужины на груди» следует, по видимому, оставить за начальным рисунком - тремя овалами, это будет справедливо, поскольку жемчуг был в то время общепризнанным и ценным украшением, а изображаться он мог только овалом или окружностью, так как применялся исключительно в натуральном виде, что и отражал рисунок на монете.
А вот четырехугольник (ромб или квадрат) скорее всего является схематическим изображением тех видов полудрагоценных драгоценных камней, которые использовались в качестве плоских вставок и ценились рисунком этой плоской поверхности (например, орлец, малахит, лазурит, бирюза, различные агаты).
И если продолжать экскурс в минералогию и ювелирное дело, то на долю многолучевой звезды приходится прозрачный дра¬гоценный камень со специальной бриллиантовой огранкой для усиления лучепреломления.
Таким образом, необходимо различать следующие разновидности кулона на монетах этого периода:
- из трех жемчужин;
- из драгоценного камня в центре и двух жемчужин по бокам;
- из трех драгоценных камней;
- из трех бриллиантов.
Закрепление постоянного названия за каждой разновидностью рисунка кулона может иметь практическое применение в работе по составлению поштемпельного каталога монет Анны Иоанновны (в качестве исходной рубрикации при делении всей совокупности монет каждого года на группы близких по исполнению штемпелей), либо при поштемпельном описании монет, например, для сопровождающей нумизматическую коллекцию картотеки (в качестве надежного отличительного признака двух схожих по остальным показателям монет). Кроме того, введенные в обиход описания различных вариантов кулона могут послужить нумизматам основным критерием при комплектации ограниченной по объему коллекции, когда среди всей массы разнообразных штемпелей приоритет отдается только лишь тем из них, которые наилучшим образом отражают созданный образ и стиль работы каждого монетного мастера.
При этом, единственный известный штемпель с рисунком тнпа «три бриллианта», приходящийся на сотню других штемпелей, являющихся массовыми, в каталогах и коллекциях следует выделить в разряд редких и весьма примечательных.
Литература
4. Максимов М.М. Медальер Иван Васильев. -СК, 1975 №13, с.145-149.
[~DETAIL_TEXT] =>
Тип портретных сторон рублевых монет императрицы Анны Иоанновны, которых далее пойдет речь, начался в 1734 году со штемпеля, помеченного инициалом «В» (мастер Иван Васильев), и продолжался без перерыва до 1737 года. В литературе всегда указывают на два варианта этих монет - с кулоном на груди императрицы и без кулона. В каталоге вел. кн. Георгия Михайловича [1] и другой дореволюционной литературе [2] эта отличительная деталь рисунка записана как "три жемчужины на груди". Со временем такое определение перекочевало и в зарубежную литературу [3].
Однако позже, в одной из своих работ, М.М. Максимов [4] описал это же украшение как «три драгоценных камня на платье». Поскольку в каталогах при описании разновидностей монет отличительным признаком считалось наличие или отсутствие этой детали, а не ее внешний вид, то такое разночтение не вызывало бы и впредь каких-либо возражений, хотя противоречия были очевидны, если бы не новая находка - рубль 1736 года, где на груди императрицы отчетливо видны восьмилучевые звездочки. И поскольку налицо теперь несколько различных рисунков украшения (овалы, четырехугольники, их сочетания, звездочки), то выбор правильного названия каждого из них стал необходимым, несмотря на то, что собирательное значение самого украшения -"кулон" - может в нужных случаях использоваться по-прежнему.
Для начала следует рассмотреть все варианты использования этого рисунка за весь период 1734-1737 гг. Прорисовки их и сведения о количестве известных штемпелей с различными рисунками сведены в таблицу. Из данных таблицы со всей очевидностью следует, что изменение формы деталей кулона не является делом слепого случая а несет какую-то смысловую нагрузку и, скорее всего, отражает стиль и характер работы различных резчиков штемпелей или «копиистов».
И действительно, изменения рисунка кулона по годам выпуска имеют весьма интересные особенности:
- в 1734 году при трех вариантах кулона половина штемпелей приходится на начальный вариант (три овала);
- в 1735 году максимум приходится также на «три овала», причем штемпелей этих сделано вдвое больше, но при этом вдруг совершенно исчезли
кулоны из одних четырехугольников;
- в 1736 году, т.е. следом же, основным стал кулон именно из трех четырехугольников, «три овала» стали редкостью, но теперь смешанный вариант исчез совершенно;
- ну, а в 1737 году произошел возврат, причем полный, к одному лишь изначальному варианту.
Да, все это не может быть случайностью.
Но если сменой рисунка достигалась какая-то цель, то становится необходимым и каждому виду деталей этого рисунка присвоить свое отличительное название, которое более всего отразило бы его форму.
Самое первое название «3 жемчужины на груди» следует, по видимому, оставить за начальным рисунком - тремя овалами, это будет справедливо, поскольку жемчуг был в то время общепризнанным и ценным украшением, а изображаться он мог только овалом или окружностью, так как применялся исключительно в натуральном виде, что и отражал рисунок на монете.
А вот четырехугольник (ромб или квадрат) скорее всего является схематическим изображением тех видов полудрагоценных драгоценных камней, которые использовались в качестве плоских вставок и ценились рисунком этой плоской поверхности (например, орлец, малахит, лазурит, бирюза, различные агаты).
И если продолжать экскурс в минералогию и ювелирное дело, то на долю многолучевой звезды приходится прозрачный дра¬гоценный камень со специальной бриллиантовой огранкой для усиления лучепреломления.
Таким образом, необходимо различать следующие разновидности кулона на монетах этого периода:
- из трех жемчужин;
- из драгоценного камня в центре и двух жемчужин по бокам;
- из трех драгоценных камней;
- из трех бриллиантов.
Закрепление постоянного названия за каждой разновидностью рисунка кулона может иметь практическое применение в работе по составлению поштемпельного каталога монет Анны Иоанновны (в качестве исходной рубрикации при делении всей совокупности монет каждого года на группы близких по исполнению штемпелей), либо при поштемпельном описании монет, например, для сопровождающей нумизматическую коллекцию картотеки (в качестве надежного отличительного признака двух схожих по остальным показателям монет). Кроме того, введенные в обиход описания различных вариантов кулона могут послужить нумизматам основным критерием при комплектации ограниченной по объему коллекции, когда среди всей массы разнообразных штемпелей приоритет отдается только лишь тем из них, которые наилучшим образом отражают созданный образ и стиль работы каждого монетного мастера.
При этом, единственный известный штемпель с рисунком тнпа «три бриллианта», приходящийся на сотню других штемпелей, являющихся массовыми, в каталогах и коллекциях следует выделить в разряд редких и весьма примечательных.
Литература
4. Максимов М.М. Медальер Иван Васильев. -СК, 1975 №13, с.145-149.
[DETAIL_TEXT_TYPE] => html
[~DETAIL_TEXT_TYPE] => html
[PREVIEW_TEXT] =>
Тип портретных сторон рублевых монет императрицы Анны Иоанновны, которых далее пойдет речь, начался в 1734 году со штемпеля, помеченного инициалом «В» (мастер Иван Васильев), и продолжался без перерыва до 1737 года. В литературе всегда указывают на два варианта этих монет - с кулоном на груди императрицы и без кулона. В каталоге вел. кн. Георгия Михайловича [1] и другой дореволюционной литературе [2] эта отличительная деталь рисунка записана как "три жемчужины на груди". Со временем такое определение перекочевало и в зарубежную литературу [3].
[~PREVIEW_TEXT] =>
Тип портретных сторон рублевых монет императрицы Анны Иоанновны, которых далее пойдет речь, начался в 1734 году со штемпеля, помеченного инициалом «В» (мастер Иван Васильев), и продолжался без перерыва до 1737 года. В литературе всегда указывают на два варианта этих монет - с кулоном на груди императрицы и без кулона. В каталоге вел. кн. Георгия Михайловича [1] и другой дореволюционной литературе [2] эта отличительная деталь рисунка записана как "три жемчужины на груди". Со временем такое определение перекочевало и в зарубежную литературу [3].
[PREVIEW_TEXT_TYPE] => html
[~PREVIEW_TEXT_TYPE] => html
[PREVIEW_PICTURE] => Array
(
[ID] => 2074978
[TIMESTAMP_X] => 15.02.2025 22:38:59
[MODULE_ID] => iblock
[HEIGHT] => 11
[WIDTH] => 100
[FILE_SIZE] => 1695
[CONTENT_TYPE] => image/jpeg
[SUBDIR] => iblock/4ec/zwqx1djhr1y0814w5l6twb2cdzeqmtnn
[FILE_NAME] => wmcqtg.jpg
[ORIGINAL_NAME] => wmcqtg.jpg
[DESCRIPTION] =>
[HANDLER_ID] =>
[EXTERNAL_ID] => 052ca7a36568ea61b6b8311b197b5033
[VERSION_ORIGINAL_ID] =>
[META] =>
[SRC] => /upload/iblock/4ec/zwqx1djhr1y0814w5l6twb2cdzeqmtnn/wmcqtg.jpg
[UNSAFE_SRC] => /upload/iblock/4ec/zwqx1djhr1y0814w5l6twb2cdzeqmtnn/wmcqtg.jpg
[SAFE_SRC] => /upload/iblock/4ec/zwqx1djhr1y0814w5l6twb2cdzeqmtnn/wmcqtg.jpg
[ALT] => О трансформации рисунка кулона на рублевых монетах императрицы Анны Иоановны. Полуйко Е.Г.
[TITLE] => О трансформации рисунка кулона на рублевых монетах императрицы Анны Иоановны. Полуйко Е.Г.
)
[~PREVIEW_PICTURE] => 2074978
[LANG_DIR] => /
[~LANG_DIR] => /
[CODE] =>
[~CODE] =>
[EXTERNAL_ID] => 658
[~EXTERNAL_ID] => 658
[IBLOCK_TYPE_ID] => st
[~IBLOCK_TYPE_ID] => st
[IBLOCK_CODE] => library
[~IBLOCK_CODE] => library
[IBLOCK_EXTERNAL_ID] =>
[~IBLOCK_EXTERNAL_ID] =>
[LID] => s1
[~LID] => s1
[EDIT_LINK] =>
[DELETE_LINK] =>
[DISPLAY_ACTIVE_FROM] =>
[FIELDS] => Array
(
[SHOW_COUNTER] => 13116
)
[DISPLAY_PROPERTIES] => Array
(
)
[IPROPERTY_VALUES] => Array
(
[ELEMENT_META_TITLE] => О трансформации рисунка кулона на рублевых монетах императрицы Анны Иоановны. Полуйко Е.Г.
[ELEMENT_META_KEYWORDS] => Полуйко Е.Г.
[ELEMENT_META_DESCRIPTION] => Тип портретных сторон рублевых монет императрицы Анны Иоанновны, которых далее пойдет речь, начался в 1734 году со штемпеля, помеченного инициалом «В» (мастер Иван Васильев), и продолжался без пере...
)
)
[1] => Array
(
[SHOW_COUNTER] => 15334
[~SHOW_COUNTER] => 15334
[ID] => 657
[~ID] => 657
[IBLOCK_ID] => 6
[~IBLOCK_ID] => 6
[IBLOCK_SECTION_ID] =>
[~IBLOCK_SECTION_ID] =>
[NAME] => 1810 год. Уздеников В.В.
[~NAME] => 1810 год. Уздеников В.В.
[ACTIVE_FROM_X] =>
[~ACTIVE_FROM_X] =>
[ACTIVE_FROM] =>
[~ACTIVE_FROM] =>
[TIMESTAMP_X] => 16.08.2025 20:06:41
[~TIMESTAMP_X] => 16.08.2025 20:06:41
[DETAIL_PAGE_URL] => /lib/657/
[~DETAIL_PAGE_URL] => /lib/657/
[LIST_PAGE_URL] => /lib/index.php?ID=6
[~LIST_PAGE_URL] => /lib/index.php?ID=6
[DETAIL_TEXT] =>
Некоторые изменения, внесенные в русскую монетную систему в 1810 году, совпадают по времени с проведением реформ М.М. Сперанского.
Одной из основных задач, составлявших сущность этих реформ, была стабилизация курса бумажных денег - ассигнаций (рис. 1), а поскольку с ассигнациями были непосредственно связаны только медные монеты, служившие при них разменным средством, то план Сперанского в числе других мер, призванных обеспечить решение указанной задачи, предусматривал обесценивание медных денег, то есть снижение их весовой нормы[1]. Однако дальнейшие события показали, что и эта мера себя не оправдала.
Как известно, до 1810 года медные монеты чеканились по стопе в 16 руб. из пуда меди и имели пять номиналов: 5, 2, 1 копейка, деньга и полушка (рис. 2 - 6). Поиск новой монетной стопы был начат в 1809 году, причем первоначально предполагалось снизить весовую норму медных монет сразу вдвое. Для демонстрации монет новой стопы была произведена надчеканка медного 5-копеечника 16-рублевой стопы малоразмерными клеймами 10-копеечника (рис. 7); монетная стопа такого 10-копеечника будет составлять 32 руб. из пуда меди. Однако столь резкое снижение весовой нормы было признано тогда неприемлемым, а потому в 1810 году был изготовлен другой демонстрационный образец: 2-копеечник 16-рублевой стопы был надчеканен малоразмерными клеймами 3-копеечника (рис. 8); такой 3-копеечник имел 24-рублевую стопу, и именно эта стопа была узаконена для общегосударственной медной монеты Манифестом от 29 августа 1810 года[3].
Монеты нового образца, в отличие от медных монет, чеканившихся в 1802 - 1810 годах (рис. 2 - 6), имели всего три номинала: 2,1 копейка и деньга (рис. 9-11). Сокращение числа номиналов произошло по следующим причинам: чеканка медного 5-копеечника была прекращена в связи с началом чеканки 5-копеечника серебряного (о чем будет сказано ниже), а полушку перестали выпускать ввиду сильно снизившейся к тому времени ее покупательной способности.
Внешнее оформление аверса и реверса новых монет было также несколько изменено, а шнуровидный гурт монет старого образца был заменен на гладкий[4]; с монет, имевших исчисление номинала в копейках, были убраны счетные знаки (точки)[5], а на аверсе новых монет всех номиналов, под гербовым орлом, стали проставлять инициалы минцмейстеров - как на серебряных монетах. И вообще, оформление аверса и реверса медных и разменных серебряных монет до 1826 года оставалось практически одинаковым.
Для скорейшей замены медных монет старого образца на новые, чеканку последних с 1810 года стали производить сразу на четырех монетных дворах: кроме работавших ранее двух «медных» дворов (Екатеринбургского и Сузунского) к чеканке меди был подключен Петербургский монетный двор, чеканивший до этого только золотые и серебряные монеты, и был вновь организован Ижорский (Колпинский) двор. Два последних двора чеканили медную монету 24- рублевой стопы только в 1810 -1814 годах[6]. А вообще такие монеты выпускались с 1810 по 1830 год.
Снижение весовой нормы медных монет, проведенное в 1810 году, не остановило падение курса ассигнаций. Более того, известный экономист А. Гурьев на рубеже XIX - XX веков пришел к выводу, что эта мера только усугубила обесценивание ассигнационного рубля[7]. Но вот что интересно: того же мнения были, по всей видимости, еще в 1810 году и некоторые государственные деятели, занимавшиеся вопросами финансов и экономики. Дело в том, что именно в этом году были отчеканены пробные медные монеты прежней 16-рублевой стопы, но с новым оригинальным внешним оформлением (рис. 12 и 13). Эти монеты явно противопоставлялись монетам 24-рублевой стопы, причем их разработчик не только учел наличие серебряного 5-копеечника, но и считал ненужным чеканить не один, а два низших номинала (деньгу и полушку). Однако предложение сохранить для медной монеты 16-рублевую стопу одобрения в 1810 году не получило.
Следует сказать, что, несмотря на полное отсутствие положительных результатов от снижения в 1810 году весовой нормы медных монет, эта практика была продолжена в 1830 году на фоне дальнейшего падения курса ассигнаций (в этом году монетная стопа была повышена до 36 руб. из пуда меди). Бумажно-денежное обращение в России было нормализовано лишь после 1839 года в результате реформы Е.Ф. Канкрина, в ходе которой медная монета вновь обрела 16-рублевую стопу, а новые бумажные деньги (кредитные билеты) стали размениваться на серебряные и золотые монеты.
Проведенные в 1810 году изменения среди серебряных монет с реформами Сперанского, скорее всего, связаны не были.
Прежде всего из набора номиналов банковых монет (рис. 14-16) был исключен полуполтинник (рис.16), а рубль и полтина получили только новое оформление аверса, реверса (рис. 17 и 18) и гурта[9] при сохранении неизменными пробы серебра (831/3) и монетной стопы (19 руб. 25/81 коп. из фунта легированного серебра). Зато разменные серебряные монеты претерпели более существенные изменения.
Если до 1810 года такие монеты были представлены только одним номиналом (10-копеечным), то теперь их стало три: 20,10 и 5 копеек. Кроме того, по сравнению с гривенником старого образца (рис. 19) было изменено внешнее оформление аверса, реверса (рис. 20-22) и гурта[10] новых монет. Наконец, Манифестом от 29 августа 1810 года[11] для разменных монет была установлена новая проба серебра (72 вместо 831/3) и новая монетная стопа (17 руб. 6 2/3 коп., вместо 19 руб. 25/81 коп. из фунта легированного серебра). Однако, уже в 1813 году Именным указом от 21 августа[12] проба серебра и весовая норма разменных монет были уравнены с соответствующими параметрами банковых монет. При этом содержание чистого серебра в разменных монетах образца и 1810, и 1813 годов оставалось неизменным, а увеличение весовой нормы у монет образца 1810 года происходило за счет повышенного содержания в них лигатуры (меди). Неизменными оставались внешнее оформление и диаметры монет образца 1810 и 1813 годов, лишь немного больше была у первых их толщина
Снижение в 1810 году пробы серебра у разменных монет до 72-й объяснялось в Манифесте тем, что такую же пробу имели серебряные монеты Екатерины II (1762-1796 годов), а введение в 1813 году единой пробы (831/3) как для банковых, так и для разменных монет, было обусловлено чисто техническими трудностями использования в производстве на одном монетном дворе[13] серебра двух сортов.
Что же касается золотых монет, то они в зону действия реформ Сперанского вообще не попали: их чеканка была прекращена еще в 1805 году и возобновлена лишь в 1817 году.
Примечания:
1. Миклашевский А.Н. Опыт изучения основных положений экономических теорий классической школы в связи с историей денежного вопроса// Ученые записки Московского Императорского университета М., 1895. Т.9. С.580.
2. В качестве одного из клейм был использован штемпель аверса серебряного 5-копеечника 1810 г.
3. Полный свод законов Российской Империи (далее - ПСЗ). № 24334.
4. Шнуровидный гурт еще присутствует на 2-копеечниках и копейках, отчеканенных в 1810 г. на Екатеринбургском монетном дворе
5.После 1810 г. на монетах массового выпуска счетные знаки больше никогда не появлялись.
6. В 1820 и 1821 гг. Ижорским монетным двором была отчеканена небольшая партия медных копеек 24-рублевой стопы.
7. Гурьев А. Денежное обращение России в XIX столетии. СПб., 1903. С. 53.
8. Тот факт, что автор этого проекта имел возможность обязать Петербургский монетный двор изготовить пробные монеты с достаточно сложным внешним оформлением, свидетельствует о высоком общественном положении этого лица
9. До 1810 г. в гуртовой надписи на рублях и полтинах была указана проба серебра а после 1810 г. - лигатурный вес монеты.
10. До 1810 г. гривенники имели гладкий гурт, а после 1810 г. разменные серебряные монеты были снабжены гуртом с пунктирной насечкой.
И. ПСЗ. №24334.
12. ПСЗ. №25437.
13. После 1775 г. общегосударственные серебряные.
[~DETAIL_TEXT] =>
Некоторые изменения, внесенные в русскую монетную систему в 1810 году, совпадают по времени с проведением реформ М.М. Сперанского.
Одной из основных задач, составлявших сущность этих реформ, была стабилизация курса бумажных денег - ассигнаций (рис. 1), а поскольку с ассигнациями были непосредственно связаны только медные монеты, служившие при них разменным средством, то план Сперанского в числе других мер, призванных обеспечить решение указанной задачи, предусматривал обесценивание медных денег, то есть снижение их весовой нормы[1]. Однако дальнейшие события показали, что и эта мера себя не оправдала.
Как известно, до 1810 года медные монеты чеканились по стопе в 16 руб. из пуда меди и имели пять номиналов: 5, 2, 1 копейка, деньга и полушка (рис. 2 - 6). Поиск новой монетной стопы был начат в 1809 году, причем первоначально предполагалось снизить весовую норму медных монет сразу вдвое. Для демонстрации монет новой стопы была произведена надчеканка медного 5-копеечника 16-рублевой стопы малоразмерными клеймами 10-копеечника (рис. 7); монетная стопа такого 10-копеечника будет составлять 32 руб. из пуда меди. Однако столь резкое снижение весовой нормы было признано тогда неприемлемым, а потому в 1810 году был изготовлен другой демонстрационный образец: 2-копеечник 16-рублевой стопы был надчеканен малоразмерными клеймами 3-копеечника (рис. 8); такой 3-копеечник имел 24-рублевую стопу, и именно эта стопа была узаконена для общегосударственной медной монеты Манифестом от 29 августа 1810 года[3].
Монеты нового образца, в отличие от медных монет, чеканившихся в 1802 - 1810 годах (рис. 2 - 6), имели всего три номинала: 2,1 копейка и деньга (рис. 9-11). Сокращение числа номиналов произошло по следующим причинам: чеканка медного 5-копеечника была прекращена в связи с началом чеканки 5-копеечника серебряного (о чем будет сказано ниже), а полушку перестали выпускать ввиду сильно снизившейся к тому времени ее покупательной способности.
Внешнее оформление аверса и реверса новых монет было также несколько изменено, а шнуровидный гурт монет старого образца был заменен на гладкий[4]; с монет, имевших исчисление номинала в копейках, были убраны счетные знаки (точки)[5], а на аверсе новых монет всех номиналов, под гербовым орлом, стали проставлять инициалы минцмейстеров - как на серебряных монетах. И вообще, оформление аверса и реверса медных и разменных серебряных монет до 1826 года оставалось практически одинаковым.
Для скорейшей замены медных монет старого образца на новые, чеканку последних с 1810 года стали производить сразу на четырех монетных дворах: кроме работавших ранее двух «медных» дворов (Екатеринбургского и Сузунского) к чеканке меди был подключен Петербургский монетный двор, чеканивший до этого только золотые и серебряные монеты, и был вновь организован Ижорский (Колпинский) двор. Два последних двора чеканили медную монету 24- рублевой стопы только в 1810 -1814 годах[6]. А вообще такие монеты выпускались с 1810 по 1830 год.
Снижение весовой нормы медных монет, проведенное в 1810 году, не остановило падение курса ассигнаций. Более того, известный экономист А. Гурьев на рубеже XIX - XX веков пришел к выводу, что эта мера только усугубила обесценивание ассигнационного рубля[7]. Но вот что интересно: того же мнения были, по всей видимости, еще в 1810 году и некоторые государственные деятели, занимавшиеся вопросами финансов и экономики. Дело в том, что именно в этом году были отчеканены пробные медные монеты прежней 16-рублевой стопы, но с новым оригинальным внешним оформлением (рис. 12 и 13). Эти монеты явно противопоставлялись монетам 24-рублевой стопы, причем их разработчик не только учел наличие серебряного 5-копеечника, но и считал ненужным чеканить не один, а два низших номинала (деньгу и полушку). Однако предложение сохранить для медной монеты 16-рублевую стопу одобрения в 1810 году не получило.
Следует сказать, что, несмотря на полное отсутствие положительных результатов от снижения в 1810 году весовой нормы медных монет, эта практика была продолжена в 1830 году на фоне дальнейшего падения курса ассигнаций (в этом году монетная стопа была повышена до 36 руб. из пуда меди). Бумажно-денежное обращение в России было нормализовано лишь после 1839 года в результате реформы Е.Ф. Канкрина, в ходе которой медная монета вновь обрела 16-рублевую стопу, а новые бумажные деньги (кредитные билеты) стали размениваться на серебряные и золотые монеты.
Проведенные в 1810 году изменения среди серебряных монет с реформами Сперанского, скорее всего, связаны не были.
Прежде всего из набора номиналов банковых монет (рис. 14-16) был исключен полуполтинник (рис.16), а рубль и полтина получили только новое оформление аверса, реверса (рис. 17 и 18) и гурта[9] при сохранении неизменными пробы серебра (831/3) и монетной стопы (19 руб. 25/81 коп. из фунта легированного серебра). Зато разменные серебряные монеты претерпели более существенные изменения.
Если до 1810 года такие монеты были представлены только одним номиналом (10-копеечным), то теперь их стало три: 20,10 и 5 копеек. Кроме того, по сравнению с гривенником старого образца (рис. 19) было изменено внешнее оформление аверса, реверса (рис. 20-22) и гурта[10] новых монет. Наконец, Манифестом от 29 августа 1810 года[11] для разменных монет была установлена новая проба серебра (72 вместо 831/3) и новая монетная стопа (17 руб. 6 2/3 коп., вместо 19 руб. 25/81 коп. из фунта легированного серебра). Однако, уже в 1813 году Именным указом от 21 августа[12] проба серебра и весовая норма разменных монет были уравнены с соответствующими параметрами банковых монет. При этом содержание чистого серебра в разменных монетах образца и 1810, и 1813 годов оставалось неизменным, а увеличение весовой нормы у монет образца 1810 года происходило за счет повышенного содержания в них лигатуры (меди). Неизменными оставались внешнее оформление и диаметры монет образца 1810 и 1813 годов, лишь немного больше была у первых их толщина
Снижение в 1810 году пробы серебра у разменных монет до 72-й объяснялось в Манифесте тем, что такую же пробу имели серебряные монеты Екатерины II (1762-1796 годов), а введение в 1813 году единой пробы (831/3) как для банковых, так и для разменных монет, было обусловлено чисто техническими трудностями использования в производстве на одном монетном дворе[13] серебра двух сортов.
Что же касается золотых монет, то они в зону действия реформ Сперанского вообще не попали: их чеканка была прекращена еще в 1805 году и возобновлена лишь в 1817 году.
Примечания:
1. Миклашевский А.Н. Опыт изучения основных положений экономических теорий классической школы в связи с историей денежного вопроса// Ученые записки Московского Императорского университета М., 1895. Т.9. С.580.
2. В качестве одного из клейм был использован штемпель аверса серебряного 5-копеечника 1810 г.
3. Полный свод законов Российской Империи (далее - ПСЗ). № 24334.
4. Шнуровидный гурт еще присутствует на 2-копеечниках и копейках, отчеканенных в 1810 г. на Екатеринбургском монетном дворе
5.После 1810 г. на монетах массового выпуска счетные знаки больше никогда не появлялись.
6. В 1820 и 1821 гг. Ижорским монетным двором была отчеканена небольшая партия медных копеек 24-рублевой стопы.
7. Гурьев А. Денежное обращение России в XIX столетии. СПб., 1903. С. 53.
8. Тот факт, что автор этого проекта имел возможность обязать Петербургский монетный двор изготовить пробные монеты с достаточно сложным внешним оформлением, свидетельствует о высоком общественном положении этого лица
9. До 1810 г. в гуртовой надписи на рублях и полтинах была указана проба серебра а после 1810 г. - лигатурный вес монеты.
10. До 1810 г. гривенники имели гладкий гурт, а после 1810 г. разменные серебряные монеты были снабжены гуртом с пунктирной насечкой.
И. ПСЗ. №24334.
12. ПСЗ. №25437.
13. После 1775 г. общегосударственные серебряные.
[DETAIL_TEXT_TYPE] => html
[~DETAIL_TEXT_TYPE] => html
[PREVIEW_TEXT] =>
Некоторые изменения, внесенные в русскую монетную систему в 1810 году, совпадают по времени с проведением реформ М.М. Сперанского.
Одной из основных задач, составлявших сущность этих реформ, была стабилизация курса бумажных денег - ассигнаций (рис. 1), а поскольку с ассигнациями были непосредственно связаны только медные монеты, служившие при них разменным средством, то план Сперанского в числе других мер, призванных обеспечить решение указанной задачи, предусматривал обесценивание медных денег, то есть снижение их весовой нормы[1]. Однако дальнейшие события показали, что и эта мера себя не оправдала.
[~PREVIEW_TEXT] =>
Некоторые изменения, внесенные в русскую монетную систему в 1810 году, совпадают по времени с проведением реформ М.М. Сперанского.
Одной из основных задач, составлявших сущность этих реформ, была стабилизация курса бумажных денег - ассигнаций (рис. 1), а поскольку с ассигнациями были непосредственно связаны только медные монеты, служившие при них разменным средством, то план Сперанского в числе других мер, призванных обеспечить решение указанной задачи, предусматривал обесценивание медных денег, то есть снижение их весовой нормы[1]. Однако дальнейшие события показали, что и эта мера себя не оправдала.
[PREVIEW_TEXT_TYPE] => html
[~PREVIEW_TEXT_TYPE] => html
[PREVIEW_PICTURE] => Array
(
[ID] => 50601
[TIMESTAMP_X] => 16.08.2025 20:06:40
[MODULE_ID] => iblock
[HEIGHT] => 52
[WIDTH] => 100
[FILE_SIZE] => 3974
[CONTENT_TYPE] => image/jpeg
[SUBDIR] => iblock/a3c
[FILE_NAME] => 10 mzqbcm 1809.jpg
[ORIGINAL_NAME] => 10 копеек 1809.jpg
[DESCRIPTION] =>
[HANDLER_ID] =>
[EXTERNAL_ID] =>
[VERSION_ORIGINAL_ID] =>
[META] =>
[SRC] => /upload/iblock/a3c/10%20mzqbcm%201809.jpg
[UNSAFE_SRC] => /upload/iblock/a3c/10 mzqbcm 1809.jpg
[SAFE_SRC] => /upload/iblock/a3c/10%20mzqbcm%201809.jpg
[ALT] => 1810 год. Уздеников В.В.
[TITLE] => 1810 год. Уздеников В.В.
)
[~PREVIEW_PICTURE] => 50601
[LANG_DIR] => /
[~LANG_DIR] => /
[CODE] =>
[~CODE] =>
[EXTERNAL_ID] => 657
[~EXTERNAL_ID] => 657
[IBLOCK_TYPE_ID] => st
[~IBLOCK_TYPE_ID] => st
[IBLOCK_CODE] => library
[~IBLOCK_CODE] => library
[IBLOCK_EXTERNAL_ID] =>
[~IBLOCK_EXTERNAL_ID] =>
[LID] => s1
[~LID] => s1
[EDIT_LINK] =>
[DELETE_LINK] =>
[DISPLAY_ACTIVE_FROM] =>
[FIELDS] => Array
(
[SHOW_COUNTER] => 15334
)
[DISPLAY_PROPERTIES] => Array
(
)
[IPROPERTY_VALUES] => Array
(
[ELEMENT_META_TITLE] => 1810 год. Уздеников В.В.
[ELEMENT_META_KEYWORDS] => Уздеников В.В.
[ELEMENT_META_DESCRIPTION] => Некоторые изменения, внесенные в русскую монетную систему в 1810 году, совпадают по времени с проведением реформ М.М. Сперанского. Одной из основных задач, составлявших сущность этих реформ, была с...
)
)
[2] => Array
(
[SHOW_COUNTER] => 8258
[~SHOW_COUNTER] => 8258
[ID] => 328
[~ID] => 328
[IBLOCK_ID] => 6
[~IBLOCK_ID] => 6
[IBLOCK_SECTION_ID] =>
[~IBLOCK_SECTION_ID] =>
[NAME] => К истории незаслуженно забытых московских нумизматических обществ начала XX века. Горнунг М.Б., Щетинин Г.А.
[~NAME] => К истории незаслуженно забытых московских нумизматических обществ начала XX века. Горнунг М.Б., Щетинин Г.А.
[ACTIVE_FROM_X] =>
[~ACTIVE_FROM_X] =>
[ACTIVE_FROM] =>
[~ACTIVE_FROM] =>
[TIMESTAMP_X] => 07.02.2025 12:09:25
[~TIMESTAMP_X] => 07.02.2025 12:09:25
[DETAIL_PAGE_URL] => /lib/328/
[~DETAIL_PAGE_URL] => /lib/328/
[LIST_PAGE_URL] => /lib/index.php?ID=6
[~LIST_PAGE_URL] => /lib/index.php?ID=6
[DETAIL_TEXT] =>
В последнее время стал заметен рост интереса к нашему предреволюционному прошлому. Появились труды, ставящие целью дать более достоверное описание жизни России начала XX столетия чем то, которое было навязано по меньшей мере двум поколениям русских людей. Не миновала такого подъема интереса к этому периоду и история отечественной нумизматики, в частности в связи с недавним вековым юбилеем Московского Нумизматического Общества (далее MHO).
Публикации, посвященные этой теме, относительно подробно и достоверно обрисовали развитие собирательской и научной нумизматики в России и ее первопрестольной столице к началу XX в. Однако по не вполне ясным причинам оказался совершенно не освещенным факт существования в Москве в 1909-1917 гг. даже не одного, а двух коллекционерских объединений, своеобразно, но тесно связанных друг с другом по составу участников и характеру деятельности: Общества Любителей Нумизматических знаний (далее ОЛНЗ) и Общества Любителей Нумизматики (далее ОЛН). Не исключено, что современные профессиональные историко-нумизматики, подчеркнуто блюдя свою "академичность", не сочли нужным даже упоминать о названных обществах из-за их явно собирательско-коммерческой направленности. Но не исключено также и то, что скудные, разрозненные и не всегда легко доступные материалы об этих обществах вообще не оказались в поле зрения указанных профессионалов. Возможно были и какие-то другие причины такого умолчания, но в любом случае игнорирование конкретных фактов не на пользу объективной истории. К тому же фактов в данном случае несомненно любопытных и безусловно полезных для воссоздания цельной картины состояния нумизматики в Москве накануне переворота 1917 года имеетсямного. В детально изученной теперь деятельности MHO в конце XIX-начале XX вв. справедливо подчеркивается значимость научно-исследовательской работы отдельных членов MHO, а также относительно строгих этических и научных требований этого общества к своим членам. Но именно это делало MHO закрытым, по существу корпоративным объединением. Доступ в это общество фактически был закрыт для тех собирателей, которые не только не ставили перед собой научных целей в коллекционировании нумизматических предметов, но зачастую легко сочетали собирательство древностей с коммерческими делами в антикварной сфере.
Между тем число именно таких собирателей древностей, включая нумизматов-любителей и торговцев-антикваров, к началу века в нашей стране быстро возрастало. Так например, в справочнике П.Ф.Шумилова, выпущенном в Казани несколькими изданиями в 1900-х годах, указано более четырех тысяч российских адресов "коллекционеров, торговцев, любителей и собирателей редких монет".*1 Только для Москвы, не считая ее ближайших пригородов, большинство из которых теперь в черте столицы, приведено свыше 120 фамилий. Совершенно очевидно, что определенная часть этих лиц стремилась к какому-нибудь объединению хотя бы с целью ускорения пополнения своих коллекций, развития нумизматической коммерции и т.п.
MHO в первом десятилетии уходящего столетия не подходило для этих людей, но, думается, не столько из-за отмеченных выше своих уставных и социальных норм. Ведь в действительности характер повседневной жизни MHO вовсе не был таким патриархально-парадным, каким он выглядит со страниц трех томов Трудов Общества, а еще больше в научных статьях и диссертациях, написанных сто лет спустя. Среди же дневниковых записей и писем А.В.Орешникова, касающихся состояния дел в MHO на грани веков, можно найти очень суровые оценки самых именитых членов MHO, в частности из-за "не имеющей границ жадности к приобретению монет". Не менее жестки и его замечания о деятельности MHO в это время в целом. Так в записи 17 сентября 1899 г. читаем: "Монетный азарт дошел в Москве до крайних пределов. Цены стоят огромные, фальсификаторы не дремлют, изготовляют новые монеты, так что в Н(умизматическом) О(бществе) неприятно бывать; нумизматика, как наука, отошла на задний план". А в рождественском письме Х.Х.Гилю в Петербург в 1900 г., бывшему в то время почетным членом MHO, А.В.Орешников подчеркивал, что "наши дела в НО идут очень вяло. Собрания раз в две недели происходят в ресторанах, до которых наши члены более падки, чем до докладов... Надеюсь и я не отстаю от приятелей".
Такой стиль встреч членов MHO преобладал и в последующие годы, а к середине 1900-х гг. с изменением состава, потерей числа организаторов и энтузиастов, деятельность MHO еще больше приобретала рутинный характер. По существу новым нумизматам в это время в Москве и не представлялось иного пути, как создавать свое общество, что и произошло в 1909 г. Событие это оказалось почти забытым, а сейчас мы возвращаемся к нему благодаря случайной находке приводимого ниже письма. В какой-то момент эта находка даже задержала наши сборы материалов о деятельности ОЛН, созданного в 1912 г., и направила нас на поиск сведений о его предшественнике.
Итак, летом 1909 г. в адрес секретаря MHO (т.е. С.И. Чижова при председателе в то время в MHO В.К. Трутовском) пришло письмо следующего содержания, в котором мы лишь произвели орфографическую правку: "Председатель Общества Любителей Нумизматических Знаний имеет честь уведомить Вас, что названное общество зарегистрировано Московским особым городским по делам общества присутствием 19 января и открыто 14 июня. Направляемую в Общество корреспонденцию следует адресовать на имя вице- председателя О.Э.Блок - Сретенка, д.Малюшиной. При сем прилагается экземпляр устава для ознакомления"*.2
Письмо написано каллиграфическим почерком на бланке ОЛНЗ, датировано 16 июня 1909 г. (№21). Разборчивые подписи председателя и секретаря легко прочитываются: А.Васильковский и И.Петров. Оба - люди в Москве хорошо известные. Первый, сын действительного статского советника на ниве просвещения, был членом Императорского Московского археологического общества и с 1912 г. председателем уже не ОЛНЗ, а ОЛН, являясь также председателем Общества взаимопомощи русских антикваров, на котором мы еще остановимся ниже. Второй, сын известного московского торговца монетами, владельца антикварной лавки и издателя до сих пор скандально популярного среди коллекционеров "Практического руководства для собирателей монет" - В.И.Петрова. С 1912 г. И.В.Петров тоже в ОЛН и в нем тоже секретарь.
Легко было бы предположить, что Васильковский и Петров оставались в своих должностях с 1909 г. и вплоть до последнего из опубликованных упоминаний о них в этом качестве в 1915 г., а само Общество за этот срок сократило свое длинное название на одно слово ("знание"). Однако сохранились самостоятельные уставы обоих обществ, напечатанные, правда, в одной и той же типографии Н.Е.Романова на Страстном бульваре: для ОЛНЗ в 1909 г. (без указания тиража и по цене в 15 копеек), а для ОЛН в 1912 г. (тиражом в 100 экземпляров и по 30 копеек). Помимо устава ОЛНЗ в 1913 г. в виде брошюрки для продажи (цена 25 копеек) были опубликованы "Извлечения из Отчета Общества Любителей Нумизматических Знаний". Как указано в брошюре, она вышла в четвертый год существования ОЛНЗ, но охватывает период с июня 1911 г. по январь 1913 г., давая достаточно четкое представление об этом обществе. Так стало очевидным, что оба общества не просто сменили одно другое, а некоторое время существовали в Москве параллельно. Сравнение обоих уставов, на которых несколько подробнее мы остановимся далее, убеждает в почти полном совпадении текстов, что означает авторство одних и тех же лиц. Скорее всего можно предположить, что к началу 1912 г. в ОЛНЗ произошел какой-то странный раскол, при котором руководящая часть и учредители Общества покинули его и предпочли создавать объединение - ОЛН.
Оставшиеся после этого члены ОЛНЗ смогли сохранить его еще примерно год, хотя даже это удивительно в силу нелепости существования в одном городе двух совершенно схожих обществ. Видимо, понять особенности обстановки, когда ОЛН возникло при "живом" ОЛНЗ, смогут помочь только находки в архивах. Пока же, предваряя выводы анализа уставов, стоит лишь подчеркнуть, что оба они отличались высокими замыслами - идеей создания в одном обществе идеального объединения нумизматов исследователей, собирателей и даже торговцев. Что же удалось выяснить об ОЛНЗ и его последних деяниях? За полтора года члены этого общества встречались около 20 раз, но некоторые собрания в 1911-1912 гг. не состоялись "за прибытием законного числа членов". На всех состоявшихся собраниях были аукционы монет, медалей, жетонов и книг по нумизматике. На 1 января 1913 г. ОЛНЗ начитывало всего 14 действительных членов и трех членов-корреспондентов.
Председателем ОЛНЗ в это время стал некто А.Е.Солуха. Как выяснилось, армейский капитан, проживавший в Астраханских казармах вблизи Лефортова. Вице-председателем был книготорговец из Леонтьевского переулка А.М.Старицын, секретарем -небезызвестный В.М.Квитков*3, казначеем - И.С Корнеев, владелец антикварного магазина в Ордынском тупике.
Среди действительных членов ОЛНЗ в 1912 г. были отец Иоанн Горский - протоиерей церкви Воскресение Христово на Ваганьковском кладбище, И.В.Мигунов - составитель печально известного и неоднократно переизданного каталога "Редкие русские монеты", И.М.Акинфиев - владелец большой антикварной лавки на Тверской, хорошо известный всем нумизматам как издатель "Табличного обозрения русских монет Лоренца фон-Панснера", некий А.А.Кандауров из Курска и др. В числе членов общества указан и И.В.Петров, сменивший к этому времени свое секретарство в ОЛНЗ на эту же должность в ОЛН.
Не утомляя читателя всеми совпадениями, расхождениями и разночтениями в уставах ОЛНЗ (1909 г.) и ОЛН (утвержден тем же Московским особым присутствием 3 сентября 1912 г.), остановимся на нескольких главных моментах, опираясь преимущественно на формулировки более позднего устава (ОЛН). Если в §1 устава ОЛНЗ цели общества определялись прежде всего как изучение русских монет древнего периода, то в ОЛНЗ этот раздел устава говорит об изучении вообще всех русских и иностранных монет, медалей и жетонов. Оба устава были полны благих намерений разрабатывать русскую нумизматику XYIII столетия и нумизматическую библиографию, развивать исследования любых предметов, имеющих нумизматический интерес, и т.д.
Определяя формы своей деятельности, оба общества прежде всего говорят о собраниях, на которых устраиваются демонстрации "примечательных экземпляров", чтения рефератов, нумизматические беседы, но также происходит и "взаимное приобретение дублетов, причем все сделки бывают гласные". В, последнем оба общества не отличаются от этических принципов MHO, в котором также считались аморальными любые негласные сделки между собирателями, хотя по разным причинам могли быть отдельные исключения, подобные, например, истории с экземплярами так называемого Константиновского рубля до официального признания существования этой монеты.
Намечался и выпуск "особого периодического издания в виде нумизматического журнала". Цель эту ни тому, ни другому обществу достичь не удалось. Опубликованные протоколы общих собраний ОЛН ("Бюллетени" за 1912-1915 гг.) дают представление в основном об аукционной деятельности общества, его персональном составе и т.п., но все это никак не дотягивает до уровня желанного и не осуществленного в своем замысле "Нумизматического вестника" ОЛН. Заметные особенности в деятельности обоих обществ прямо определялись главными положениями раздела о средствах общества. Хотя на первое место были поставлены членские взносы, и за их неуплату имели место неоднократные исключения, но все же более важное значение (особенно для ОЛН) имели процентные отчисления от всех сделок на собраниях общества (2%), а также от аукционных продаж коллекций (10%). Кроме того, средства пополнялись за счет процентов с капитала, пускаемого в оборот. Предусматривалось использование части ожидаемых доходов даже на "отправление экспедиций для нумизматических изысканий и обозрений", на выдачу денежных премий "за нахождение неизданных экземпляров", награждение медалями за выдающиеся нумизматические исследования и т.п. Члены обще делились на учредителей, почетных, действительных и корреспондентов. В почетны члены в ОЛН избирались не только лица, "известные своими научными трудами в области нумизматики", но и "заслужившие общую признательность своими долговременными и добросовестными занятиями нумизматикой, как отраслью антикварной торговли", а также лица, "принесшие обществу особую пользу своей организаторской или иного рода деятельностью". Действительные члены ОЛН избирались 2/3 присутствующих на правомочном общем собрании (в первые месяцы существования ОЛН это было всего 4-5 человек). Кандидаты на избрание представлялись Советом общества на предшествующем собрании. Лица, не получившие 2/3 голосов, могли быть представлены вновь не раньше, чем через полгода. Не члены общества получали право присутствовать на собраниях в качестве гостей только с разрешения председателя и за поручительством хотя бы одного из почетных или действительных членов ОЛН. Это относилось как к иногородним гостям, так и к москвичам даже тогда, когда они были хорошо известны присутствующим. (Кстати, присутствие посторонних на встречах членов MHO практически всегда было строжайше запрещено). Управление делами общества осуществлялось по решению общих собраний Советами ОЛН и контролировалось ревизионном комиссией В Совет входили помимо избранного руководств* общества и члены-учредители, которые в начале деятельности ОЛН были одними и теми же лицами. Учреждение ОЛН в 1912 г. осуществили всего три человека, ставшие не только его первыми членами, но и до конца деятельности этого общества его бессменными председателем, вице-председателем и секретарем -А.С.Васильковский, А.Н.Ерыкалов (антиквар в Леонтьевском переулке) и И.В.Петров. Именно они вместе с казначеем К.Н.Каулиным и некоторыми другими членами-учредителями, объявившимися позже, составляли Совет ОЛН. Численность членов этого общества уже за первый год его существования выросла с трех до двадцати человек. Всего же по бюллетеням общества удалось установить фамилии более 50 человек, бывших членами ОЛН в 1912-1915 гг. Любопытно, что за этот же период число гостей общества не достигло и десятка.
Состав членов ОЛН был очень неоднороден по возрасту, имущественному и социальному положению, роду занятий. Так, наряду с владельцами заурядных ювелирных лавок П.А.Головановым или А.П.Макаровым членами общества были, например, барон фон-ден-Бринкен, действительный статский советник, почетный член и казначей Археологического института В.Л.Блидин, чиновник Московского архива Министерства юстиции В.Л.Снегирев и т.д.
Помимо председателя и секретаря в новое общество из ОЛНЗ перешло еще несколько человек, в частности И.М.Акинфиев, о.Иоанн Горский, Д.И.Бредников, И.В.Мигунов и др. Оказался в составе ОЛН и широко известный ранее член MHO П.В.Зубов. Он даже в 1913 г. стал почетным членом ОЛН и его "учредителем". Устав ОЛН предусматривал возможность таких метаморфоз для лиц, "кои окажутся достойными нести обязанности, возлагаемые на членов-учредителей". Например, взнос трехсот рублей в кассу общества (при обычном годовом членском взносе в шесть рублей, которые к тому же можно было уплачивать по частям в два приема) превращал действительного члена в почетного. Подобное действие могло относиться и к указанной выше формулировке о "довыборах" членов-учредителей. Помимо П.В.Зубова такая метаморфоза произошла в 1913 г. с неким Т В.Гороховым. Впрочем, в 1913 г. П.В.Зубов из ОЛН выбыл по собственному желанию. Основным источником сведений об ОЛН в 1912-1915 г.г. остаются уже упомянутые "Бюллетени".*4 Они печатались типографским способом в количестве 100 экземпляров и рассылались подписчикам за относительно умеренную плату (2 р. 50 к.), переводимую в кассу общества. Отдельный бюллетень обычно имел всего 2-4 страницы текста, в который включались в рамке разные объявления, преимущественно связанные прямо с деятельностью общества, изредка помещались фотографии (портреты скончавшихся членов общества, воспроизведения некоторых нумизматических предметов, например, "кожаной копейки" и т.п.). Содержание бюллетеней было весьма стандартным: изложение протокола очередного собрания (состав участников, избрание новых членов, информация о текущих мероприятиях, организационной или общественного характера и т.д.), детальные перечни материалов, поступивших в общество для аукционной продажи, сведения об итогах (по каждому предмету) прошедших аукционов. Из бюллетеней стало известно, что еще в конце 1912 г. ОЛН просил Санкт-Петербургский монетный двор о предоставлении "нумизматических новинок" для раздачи членам общества, что судя по некоторым фразам в бюллетенях, по крайней мере один раз имело место. Тогда же, в октябре 1912 г. ОЛН вознамерило выпустить в память дня открытия Общества настольную медаль и жетон-брелок. В отличие от академистов из MHO, заседавших в ресторанных: кабинетах, а позже в канцелярии Исторического музея, замыкавшихся в тесном кругу, деятельность ОЛН была более разно сторонней и значительно ближе к жизни коллекционеров; любителей. Так в начале 1914 г. в связи с подготовкой к празднованию юбилея вице-президента ОЛН А.Н.Ерыкалова руководств! общества учредило в его честь ежегодную премию в 100 рублей которую предполагало вручать за лучшее сочинение по нумизматике от имени Императорского археологического института имени Императора Николая II, стремясь тем самым привлекать к нумизматике новых людей.
Руководители ОЛН пытались не отставать и от политических настроений, царивших в то время в русском обществе, вызванных началом первой мировой войны и участием в ней России. Учитывая патриотические настроения лучшей части российской общественности, порожденные этими событиями, 18 мая 1915 г. на собрании общества было принято заявление, приветствовавшее вступление Италии в эту войну на стороне стран Антанты. Телеграмма с заявлением ОЛН была направлена королю Италии Виктору Эммануэлю III известному во всем мире крупному нумизмату и коллекционеру древностей.
ОЛН печатало членские билеты. Они были действительны один год и подлежали замене при уплате очередного годового взноса. К аккуратности внесения членских взносов относились сурово, так, за задержку взноса на 1914 г. среди исключенных из ОЛН оказались почетный гражданин Н.С.Большаков, занимавшийся солидной книжной и иконной торговлей, и даже П.П.Байков, бывший совладельцем магазина В.И.Петрова - отца секретаря ОЛНЗ и ОЛН.
Можно считать, что уже через год после своего учреждения ОЛН сумело занять в Москве вполне достойное место среди других в то время довольно многочисленных "ученых обществ", как они именовались в городском ежегоднике "Вся Москва". Одним из свидетельств этому служит предложение в декабре 1913 г. от директора Императорского Московского Археологического института им Николая II перевести помещение общества в новое здание института на Миусской площади после завершения его постройки. Как и многие другие планы это не осуществилось из-за цепи событий, начавшихся в стране с войной 1914 года.
ОЛН за все время своего существования сохраняло одну и ту же штаб-квартиру в меблированных комнатах "Малороссия" у Никитских ворот, т.е. в центре города и рядом с большинством антикваров и книжников, располагавшихся на Большой Никитской, в Леонтьевском переулке, на Тверской и в близлежащих кварталах Москвы. Здесь же находилась непосредственно связанная с руководителями ОЛН и как бы его дочерняя организация - "Общество взаимопомощи русских антиквариев" (далее ОВРА).
Как и в ОЛН во главе ОВРА стояли в той же последовательности Васильковский, Ерыкалов и Петров, только лишь казначей в ОВРА был другой - В.И. Муравьев, домовладелец из Петровско-Разумовского. '
ОВРА было официально зарегистрировано московскими властями в июле 1913 г., но его деятельность распространялась на все государство. В члены общества приглашались "как антикварии в точном смысле этого слова, так и нумизматы, филателисты, библиографы и пр. - торговцы и собиратели". Своей целью ОВРА ставило помощь членам этого общества и их семьям в виде ссуд, пособий, страхования, стипендий, покрытия расходов на лечение и т.п. Общество провозгласило защиту профессиональных интересов своих членов и одновременно содействие развитию антикварного дела в России. Широко развиться этой деятельности в стране уже не было суждено и ОВРА погибло и исчезло после 1917 г., как и породившее его Общество Любителей Нумизматики.
В заключение краткого обзора собранных материалов о двух забытых московских нумизматических обществах-близнецах начала века хочется прямо высказать "рискованную" мысль о том, что вряд ли следует резко противопоставлять MHO как "научное", а ОЛНЗ и ОЛН как дилетантско-коммерческие общества. Все они были прежде всего и целиком коллекционерскими объединениями, что никак не умаляет определенных заслуг! MHO в научном отношении и не принижает двух других обществ, таких заслуг может быть действительно и не имевших..
MHO и породивший его Московский Кружок Нумизматов отличались от ОЛНЗ и ОЛН лишь тем, что среди их создателей не было представителей нумизматической и антикварной торговли. MHO по существу было объединением представителей русской интеллигенции разного сословного происхождения, увлекшихся нумизматикой. К ученому миру историков из их числа помимо И.Е.Забелина, А.В.Орешникова и В.К.Трутовского лишь с определенной натяжкой можно было отнести еще два-три имени и только. Но высокая общая культура и исключительный интерес к монетам и медалям у всех членов MHO, оставивших те или иные печатные работы по нумизматике, создали потом впечатление об MHO в целом как об объединении нумизматов чисто научного характера.
В действительности MHO с начала века от года к году приобретало все более "келейный" характер, превратившись ко времени, когда возникло ОЛН, в аморфный кружок старых знакомых, которых узы дружбы связывали не меньше чем нумизматические интересы. В 1913 г. MHO по инициативе А.В. Орешникова было формально присоединено к Историческому музею в качестве "ассоциированной организации", незаметно угасшей в первые послереволюционные годы. В научном мире к этому времени место MHO в области нумизматики полностью отошло к нумизматическому отделению при Российском Археологическом обществе в Петербурге. Вероятно, схожая тенденция намечалась к 1914 г. и в Москве на базе Археологического института и деятельности В.К.Трутовского, но, как уже подчеркивалось, события в России, последовавшие за мировой войной, прервали это развитие.
В одной из недавних работ, затрагивавшей историю созданного в Петербурге в 1911 г. Российского общества нумизматов (РОН), справедливо подчеркнуто, что "в условиях стихийно растущего антикварного рынка РОН сыграло положительную роль в организации собирательской деятельности коллекционеров"*5. То же вероятно нужно сказать и об ОЛН в Москве, хотя этому обществу не пришлось развернуться.
С 1918 г. началась массовая экспроприация большевиками всех видов частных собраний (картины, гравюры, фарфор, музыкальные инструменты, крупные библиотеки и особенно монеты медали) Затем началось целенаправленное преследование и самих собирателей, в том числе нумизматов, составлявших еще недавно ядро всех российских нумизматических обществ. Преследователи первых лет советского режима и их продолжатели недавних лет одинаково исходили из постулата, что частное коллекционирование - преступное занятие, противоречащее идеям целям укрепления в стране государственной или общественной собственности почти на все, включая даже предметы личного обихода. Конечно, всегда этой "идеологией" прикрывались вполне материальные и часто низменные и даже преступные интересы, но как бы то там ни было, все это надолго изменило обстановку собирательства в России, по существу уничтожило ту питательную среду, в которой могли возникать объединения, подобные MHO, РОН или ОЛН.
Декрет об отмене прав наследования (27 апреля 1918 г.) еще более упростил "борьбу" с собирателями, позволив чекистам изымать без разбору любые предметы нумизматики, понимаемые как "антиквариат", не только у отдельных коллекционеров, но и у их объединений.
На это же в полной мере были направлены усилия большинства совдеповских чиновников от культуры, буквально огнем и железом истреблявших все то, что не укладывалось в их понятие о "марксистско-ленинской" культуре. Огромную помощь в этом деле они получали и от многих музейных работников, видевших в коллекционерах-любителях своих врагов и конкурентов, мешавших им все упрятать в запасниках музеев, из которых многое собранное просто пропадало, а иногда и разворовывалось. Так наступил конец подъема любительского нумизматического коллекционирования в России в начале века. Немногие из членов нумизматических обществ того времени пережили те годы. Пусть настоящая публикация напомнит нам об этих достойных людях.
[~DETAIL_TEXT] =>
В последнее время стал заметен рост интереса к нашему предреволюционному прошлому. Появились труды, ставящие целью дать более достоверное описание жизни России начала XX столетия чем то, которое было навязано по меньшей мере двум поколениям русских людей. Не миновала такого подъема интереса к этому периоду и история отечественной нумизматики, в частности в связи с недавним вековым юбилеем Московского Нумизматического Общества (далее MHO).
Публикации, посвященные этой теме, относительно подробно и достоверно обрисовали развитие собирательской и научной нумизматики в России и ее первопрестольной столице к началу XX в. Однако по не вполне ясным причинам оказался совершенно не освещенным факт существования в Москве в 1909-1917 гг. даже не одного, а двух коллекционерских объединений, своеобразно, но тесно связанных друг с другом по составу участников и характеру деятельности: Общества Любителей Нумизматических знаний (далее ОЛНЗ) и Общества Любителей Нумизматики (далее ОЛН). Не исключено, что современные профессиональные историко-нумизматики, подчеркнуто блюдя свою "академичность", не сочли нужным даже упоминать о названных обществах из-за их явно собирательско-коммерческой направленности. Но не исключено также и то, что скудные, разрозненные и не всегда легко доступные материалы об этих обществах вообще не оказались в поле зрения указанных профессионалов. Возможно были и какие-то другие причины такого умолчания, но в любом случае игнорирование конкретных фактов не на пользу объективной истории. К тому же фактов в данном случае несомненно любопытных и безусловно полезных для воссоздания цельной картины состояния нумизматики в Москве накануне переворота 1917 года имеетсямного. В детально изученной теперь деятельности MHO в конце XIX-начале XX вв. справедливо подчеркивается значимость научно-исследовательской работы отдельных членов MHO, а также относительно строгих этических и научных требований этого общества к своим членам. Но именно это делало MHO закрытым, по существу корпоративным объединением. Доступ в это общество фактически был закрыт для тех собирателей, которые не только не ставили перед собой научных целей в коллекционировании нумизматических предметов, но зачастую легко сочетали собирательство древностей с коммерческими делами в антикварной сфере.
Между тем число именно таких собирателей древностей, включая нумизматов-любителей и торговцев-антикваров, к началу века в нашей стране быстро возрастало. Так например, в справочнике П.Ф.Шумилова, выпущенном в Казани несколькими изданиями в 1900-х годах, указано более четырех тысяч российских адресов "коллекционеров, торговцев, любителей и собирателей редких монет".*1 Только для Москвы, не считая ее ближайших пригородов, большинство из которых теперь в черте столицы, приведено свыше 120 фамилий. Совершенно очевидно, что определенная часть этих лиц стремилась к какому-нибудь объединению хотя бы с целью ускорения пополнения своих коллекций, развития нумизматической коммерции и т.п.
MHO в первом десятилетии уходящего столетия не подходило для этих людей, но, думается, не столько из-за отмеченных выше своих уставных и социальных норм. Ведь в действительности характер повседневной жизни MHO вовсе не был таким патриархально-парадным, каким он выглядит со страниц трех томов Трудов Общества, а еще больше в научных статьях и диссертациях, написанных сто лет спустя. Среди же дневниковых записей и писем А.В.Орешникова, касающихся состояния дел в MHO на грани веков, можно найти очень суровые оценки самых именитых членов MHO, в частности из-за "не имеющей границ жадности к приобретению монет". Не менее жестки и его замечания о деятельности MHO в это время в целом. Так в записи 17 сентября 1899 г. читаем: "Монетный азарт дошел в Москве до крайних пределов. Цены стоят огромные, фальсификаторы не дремлют, изготовляют новые монеты, так что в Н(умизматическом) О(бществе) неприятно бывать; нумизматика, как наука, отошла на задний план". А в рождественском письме Х.Х.Гилю в Петербург в 1900 г., бывшему в то время почетным членом MHO, А.В.Орешников подчеркивал, что "наши дела в НО идут очень вяло. Собрания раз в две недели происходят в ресторанах, до которых наши члены более падки, чем до докладов... Надеюсь и я не отстаю от приятелей".
Такой стиль встреч членов MHO преобладал и в последующие годы, а к середине 1900-х гг. с изменением состава, потерей числа организаторов и энтузиастов, деятельность MHO еще больше приобретала рутинный характер. По существу новым нумизматам в это время в Москве и не представлялось иного пути, как создавать свое общество, что и произошло в 1909 г. Событие это оказалось почти забытым, а сейчас мы возвращаемся к нему благодаря случайной находке приводимого ниже письма. В какой-то момент эта находка даже задержала наши сборы материалов о деятельности ОЛН, созданного в 1912 г., и направила нас на поиск сведений о его предшественнике.
Итак, летом 1909 г. в адрес секретаря MHO (т.е. С.И. Чижова при председателе в то время в MHO В.К. Трутовском) пришло письмо следующего содержания, в котором мы лишь произвели орфографическую правку: "Председатель Общества Любителей Нумизматических Знаний имеет честь уведомить Вас, что названное общество зарегистрировано Московским особым городским по делам общества присутствием 19 января и открыто 14 июня. Направляемую в Общество корреспонденцию следует адресовать на имя вице- председателя О.Э.Блок - Сретенка, д.Малюшиной. При сем прилагается экземпляр устава для ознакомления"*.2
Письмо написано каллиграфическим почерком на бланке ОЛНЗ, датировано 16 июня 1909 г. (№21). Разборчивые подписи председателя и секретаря легко прочитываются: А.Васильковский и И.Петров. Оба - люди в Москве хорошо известные. Первый, сын действительного статского советника на ниве просвещения, был членом Императорского Московского археологического общества и с 1912 г. председателем уже не ОЛНЗ, а ОЛН, являясь также председателем Общества взаимопомощи русских антикваров, на котором мы еще остановимся ниже. Второй, сын известного московского торговца монетами, владельца антикварной лавки и издателя до сих пор скандально популярного среди коллекционеров "Практического руководства для собирателей монет" - В.И.Петрова. С 1912 г. И.В.Петров тоже в ОЛН и в нем тоже секретарь.
Легко было бы предположить, что Васильковский и Петров оставались в своих должностях с 1909 г. и вплоть до последнего из опубликованных упоминаний о них в этом качестве в 1915 г., а само Общество за этот срок сократило свое длинное название на одно слово ("знание"). Однако сохранились самостоятельные уставы обоих обществ, напечатанные, правда, в одной и той же типографии Н.Е.Романова на Страстном бульваре: для ОЛНЗ в 1909 г. (без указания тиража и по цене в 15 копеек), а для ОЛН в 1912 г. (тиражом в 100 экземпляров и по 30 копеек). Помимо устава ОЛНЗ в 1913 г. в виде брошюрки для продажи (цена 25 копеек) были опубликованы "Извлечения из Отчета Общества Любителей Нумизматических Знаний". Как указано в брошюре, она вышла в четвертый год существования ОЛНЗ, но охватывает период с июня 1911 г. по январь 1913 г., давая достаточно четкое представление об этом обществе. Так стало очевидным, что оба общества не просто сменили одно другое, а некоторое время существовали в Москве параллельно. Сравнение обоих уставов, на которых несколько подробнее мы остановимся далее, убеждает в почти полном совпадении текстов, что означает авторство одних и тех же лиц. Скорее всего можно предположить, что к началу 1912 г. в ОЛНЗ произошел какой-то странный раскол, при котором руководящая часть и учредители Общества покинули его и предпочли создавать объединение - ОЛН.
Оставшиеся после этого члены ОЛНЗ смогли сохранить его еще примерно год, хотя даже это удивительно в силу нелепости существования в одном городе двух совершенно схожих обществ. Видимо, понять особенности обстановки, когда ОЛН возникло при "живом" ОЛНЗ, смогут помочь только находки в архивах. Пока же, предваряя выводы анализа уставов, стоит лишь подчеркнуть, что оба они отличались высокими замыслами - идеей создания в одном обществе идеального объединения нумизматов исследователей, собирателей и даже торговцев. Что же удалось выяснить об ОЛНЗ и его последних деяниях? За полтора года члены этого общества встречались около 20 раз, но некоторые собрания в 1911-1912 гг. не состоялись "за прибытием законного числа членов". На всех состоявшихся собраниях были аукционы монет, медалей, жетонов и книг по нумизматике. На 1 января 1913 г. ОЛНЗ начитывало всего 14 действительных членов и трех членов-корреспондентов.
Председателем ОЛНЗ в это время стал некто А.Е.Солуха. Как выяснилось, армейский капитан, проживавший в Астраханских казармах вблизи Лефортова. Вице-председателем был книготорговец из Леонтьевского переулка А.М.Старицын, секретарем -небезызвестный В.М.Квитков*3, казначеем - И.С Корнеев, владелец антикварного магазина в Ордынском тупике.
Среди действительных членов ОЛНЗ в 1912 г. были отец Иоанн Горский - протоиерей церкви Воскресение Христово на Ваганьковском кладбище, И.В.Мигунов - составитель печально известного и неоднократно переизданного каталога "Редкие русские монеты", И.М.Акинфиев - владелец большой антикварной лавки на Тверской, хорошо известный всем нумизматам как издатель "Табличного обозрения русских монет Лоренца фон-Панснера", некий А.А.Кандауров из Курска и др. В числе членов общества указан и И.В.Петров, сменивший к этому времени свое секретарство в ОЛНЗ на эту же должность в ОЛН.
Не утомляя читателя всеми совпадениями, расхождениями и разночтениями в уставах ОЛНЗ (1909 г.) и ОЛН (утвержден тем же Московским особым присутствием 3 сентября 1912 г.), остановимся на нескольких главных моментах, опираясь преимущественно на формулировки более позднего устава (ОЛН). Если в §1 устава ОЛНЗ цели общества определялись прежде всего как изучение русских монет древнего периода, то в ОЛНЗ этот раздел устава говорит об изучении вообще всех русских и иностранных монет, медалей и жетонов. Оба устава были полны благих намерений разрабатывать русскую нумизматику XYIII столетия и нумизматическую библиографию, развивать исследования любых предметов, имеющих нумизматический интерес, и т.д.
Определяя формы своей деятельности, оба общества прежде всего говорят о собраниях, на которых устраиваются демонстрации "примечательных экземпляров", чтения рефератов, нумизматические беседы, но также происходит и "взаимное приобретение дублетов, причем все сделки бывают гласные". В, последнем оба общества не отличаются от этических принципов MHO, в котором также считались аморальными любые негласные сделки между собирателями, хотя по разным причинам могли быть отдельные исключения, подобные, например, истории с экземплярами так называемого Константиновского рубля до официального признания существования этой монеты.
Намечался и выпуск "особого периодического издания в виде нумизматического журнала". Цель эту ни тому, ни другому обществу достичь не удалось. Опубликованные протоколы общих собраний ОЛН ("Бюллетени" за 1912-1915 гг.) дают представление в основном об аукционной деятельности общества, его персональном составе и т.п., но все это никак не дотягивает до уровня желанного и не осуществленного в своем замысле "Нумизматического вестника" ОЛН. Заметные особенности в деятельности обоих обществ прямо определялись главными положениями раздела о средствах общества. Хотя на первое место были поставлены членские взносы, и за их неуплату имели место неоднократные исключения, но все же более важное значение (особенно для ОЛН) имели процентные отчисления от всех сделок на собраниях общества (2%), а также от аукционных продаж коллекций (10%). Кроме того, средства пополнялись за счет процентов с капитала, пускаемого в оборот. Предусматривалось использование части ожидаемых доходов даже на "отправление экспедиций для нумизматических изысканий и обозрений", на выдачу денежных премий "за нахождение неизданных экземпляров", награждение медалями за выдающиеся нумизматические исследования и т.п. Члены обще делились на учредителей, почетных, действительных и корреспондентов. В почетны члены в ОЛН избирались не только лица, "известные своими научными трудами в области нумизматики", но и "заслужившие общую признательность своими долговременными и добросовестными занятиями нумизматикой, как отраслью антикварной торговли", а также лица, "принесшие обществу особую пользу своей организаторской или иного рода деятельностью". Действительные члены ОЛН избирались 2/3 присутствующих на правомочном общем собрании (в первые месяцы существования ОЛН это было всего 4-5 человек). Кандидаты на избрание представлялись Советом общества на предшествующем собрании. Лица, не получившие 2/3 голосов, могли быть представлены вновь не раньше, чем через полгода. Не члены общества получали право присутствовать на собраниях в качестве гостей только с разрешения председателя и за поручительством хотя бы одного из почетных или действительных членов ОЛН. Это относилось как к иногородним гостям, так и к москвичам даже тогда, когда они были хорошо известны присутствующим. (Кстати, присутствие посторонних на встречах членов MHO практически всегда было строжайше запрещено). Управление делами общества осуществлялось по решению общих собраний Советами ОЛН и контролировалось ревизионном комиссией В Совет входили помимо избранного руководств* общества и члены-учредители, которые в начале деятельности ОЛН были одними и теми же лицами. Учреждение ОЛН в 1912 г. осуществили всего три человека, ставшие не только его первыми членами, но и до конца деятельности этого общества его бессменными председателем, вице-председателем и секретарем -А.С.Васильковский, А.Н.Ерыкалов (антиквар в Леонтьевском переулке) и И.В.Петров. Именно они вместе с казначеем К.Н.Каулиным и некоторыми другими членами-учредителями, объявившимися позже, составляли Совет ОЛН. Численность членов этого общества уже за первый год его существования выросла с трех до двадцати человек. Всего же по бюллетеням общества удалось установить фамилии более 50 человек, бывших членами ОЛН в 1912-1915 гг. Любопытно, что за этот же период число гостей общества не достигло и десятка.
Состав членов ОЛН был очень неоднороден по возрасту, имущественному и социальному положению, роду занятий. Так, наряду с владельцами заурядных ювелирных лавок П.А.Головановым или А.П.Макаровым членами общества были, например, барон фон-ден-Бринкен, действительный статский советник, почетный член и казначей Археологического института В.Л.Блидин, чиновник Московского архива Министерства юстиции В.Л.Снегирев и т.д.
Помимо председателя и секретаря в новое общество из ОЛНЗ перешло еще несколько человек, в частности И.М.Акинфиев, о.Иоанн Горский, Д.И.Бредников, И.В.Мигунов и др. Оказался в составе ОЛН и широко известный ранее член MHO П.В.Зубов. Он даже в 1913 г. стал почетным членом ОЛН и его "учредителем". Устав ОЛН предусматривал возможность таких метаморфоз для лиц, "кои окажутся достойными нести обязанности, возлагаемые на членов-учредителей". Например, взнос трехсот рублей в кассу общества (при обычном годовом членском взносе в шесть рублей, которые к тому же можно было уплачивать по частям в два приема) превращал действительного члена в почетного. Подобное действие могло относиться и к указанной выше формулировке о "довыборах" членов-учредителей. Помимо П.В.Зубова такая метаморфоза произошла в 1913 г. с неким Т В.Гороховым. Впрочем, в 1913 г. П.В.Зубов из ОЛН выбыл по собственному желанию. Основным источником сведений об ОЛН в 1912-1915 г.г. остаются уже упомянутые "Бюллетени".*4 Они печатались типографским способом в количестве 100 экземпляров и рассылались подписчикам за относительно умеренную плату (2 р. 50 к.), переводимую в кассу общества. Отдельный бюллетень обычно имел всего 2-4 страницы текста, в который включались в рамке разные объявления, преимущественно связанные прямо с деятельностью общества, изредка помещались фотографии (портреты скончавшихся членов общества, воспроизведения некоторых нумизматических предметов, например, "кожаной копейки" и т.п.). Содержание бюллетеней было весьма стандартным: изложение протокола очередного собрания (состав участников, избрание новых членов, информация о текущих мероприятиях, организационной или общественного характера и т.д.), детальные перечни материалов, поступивших в общество для аукционной продажи, сведения об итогах (по каждому предмету) прошедших аукционов. Из бюллетеней стало известно, что еще в конце 1912 г. ОЛН просил Санкт-Петербургский монетный двор о предоставлении "нумизматических новинок" для раздачи членам общества, что судя по некоторым фразам в бюллетенях, по крайней мере один раз имело место. Тогда же, в октябре 1912 г. ОЛН вознамерило выпустить в память дня открытия Общества настольную медаль и жетон-брелок. В отличие от академистов из MHO, заседавших в ресторанных: кабинетах, а позже в канцелярии Исторического музея, замыкавшихся в тесном кругу, деятельность ОЛН была более разно сторонней и значительно ближе к жизни коллекционеров; любителей. Так в начале 1914 г. в связи с подготовкой к празднованию юбилея вице-президента ОЛН А.Н.Ерыкалова руководств! общества учредило в его честь ежегодную премию в 100 рублей которую предполагало вручать за лучшее сочинение по нумизматике от имени Императорского археологического института имени Императора Николая II, стремясь тем самым привлекать к нумизматике новых людей.
Руководители ОЛН пытались не отставать и от политических настроений, царивших в то время в русском обществе, вызванных началом первой мировой войны и участием в ней России. Учитывая патриотические настроения лучшей части российской общественности, порожденные этими событиями, 18 мая 1915 г. на собрании общества было принято заявление, приветствовавшее вступление Италии в эту войну на стороне стран Антанты. Телеграмма с заявлением ОЛН была направлена королю Италии Виктору Эммануэлю III известному во всем мире крупному нумизмату и коллекционеру древностей.
ОЛН печатало членские билеты. Они были действительны один год и подлежали замене при уплате очередного годового взноса. К аккуратности внесения членских взносов относились сурово, так, за задержку взноса на 1914 г. среди исключенных из ОЛН оказались почетный гражданин Н.С.Большаков, занимавшийся солидной книжной и иконной торговлей, и даже П.П.Байков, бывший совладельцем магазина В.И.Петрова - отца секретаря ОЛНЗ и ОЛН.
Можно считать, что уже через год после своего учреждения ОЛН сумело занять в Москве вполне достойное место среди других в то время довольно многочисленных "ученых обществ", как они именовались в городском ежегоднике "Вся Москва". Одним из свидетельств этому служит предложение в декабре 1913 г. от директора Императорского Московского Археологического института им Николая II перевести помещение общества в новое здание института на Миусской площади после завершения его постройки. Как и многие другие планы это не осуществилось из-за цепи событий, начавшихся в стране с войной 1914 года.
ОЛН за все время своего существования сохраняло одну и ту же штаб-квартиру в меблированных комнатах "Малороссия" у Никитских ворот, т.е. в центре города и рядом с большинством антикваров и книжников, располагавшихся на Большой Никитской, в Леонтьевском переулке, на Тверской и в близлежащих кварталах Москвы. Здесь же находилась непосредственно связанная с руководителями ОЛН и как бы его дочерняя организация - "Общество взаимопомощи русских антиквариев" (далее ОВРА).
Как и в ОЛН во главе ОВРА стояли в той же последовательности Васильковский, Ерыкалов и Петров, только лишь казначей в ОВРА был другой - В.И. Муравьев, домовладелец из Петровско-Разумовского. '
ОВРА было официально зарегистрировано московскими властями в июле 1913 г., но его деятельность распространялась на все государство. В члены общества приглашались "как антикварии в точном смысле этого слова, так и нумизматы, филателисты, библиографы и пр. - торговцы и собиратели". Своей целью ОВРА ставило помощь членам этого общества и их семьям в виде ссуд, пособий, страхования, стипендий, покрытия расходов на лечение и т.п. Общество провозгласило защиту профессиональных интересов своих членов и одновременно содействие развитию антикварного дела в России. Широко развиться этой деятельности в стране уже не было суждено и ОВРА погибло и исчезло после 1917 г., как и породившее его Общество Любителей Нумизматики.
В заключение краткого обзора собранных материалов о двух забытых московских нумизматических обществах-близнецах начала века хочется прямо высказать "рискованную" мысль о том, что вряд ли следует резко противопоставлять MHO как "научное", а ОЛНЗ и ОЛН как дилетантско-коммерческие общества. Все они были прежде всего и целиком коллекционерскими объединениями, что никак не умаляет определенных заслуг! MHO в научном отношении и не принижает двух других обществ, таких заслуг может быть действительно и не имевших..
MHO и породивший его Московский Кружок Нумизматов отличались от ОЛНЗ и ОЛН лишь тем, что среди их создателей не было представителей нумизматической и антикварной торговли. MHO по существу было объединением представителей русской интеллигенции разного сословного происхождения, увлекшихся нумизматикой. К ученому миру историков из их числа помимо И.Е.Забелина, А.В.Орешникова и В.К.Трутовского лишь с определенной натяжкой можно было отнести еще два-три имени и только. Но высокая общая культура и исключительный интерес к монетам и медалям у всех членов MHO, оставивших те или иные печатные работы по нумизматике, создали потом впечатление об MHO в целом как об объединении нумизматов чисто научного характера.
В действительности MHO с начала века от года к году приобретало все более "келейный" характер, превратившись ко времени, когда возникло ОЛН, в аморфный кружок старых знакомых, которых узы дружбы связывали не меньше чем нумизматические интересы. В 1913 г. MHO по инициативе А.В. Орешникова было формально присоединено к Историческому музею в качестве "ассоциированной организации", незаметно угасшей в первые послереволюционные годы. В научном мире к этому времени место MHO в области нумизматики полностью отошло к нумизматическому отделению при Российском Археологическом обществе в Петербурге. Вероятно, схожая тенденция намечалась к 1914 г. и в Москве на базе Археологического института и деятельности В.К.Трутовского, но, как уже подчеркивалось, события в России, последовавшие за мировой войной, прервали это развитие.
В одной из недавних работ, затрагивавшей историю созданного в Петербурге в 1911 г. Российского общества нумизматов (РОН), справедливо подчеркнуто, что "в условиях стихийно растущего антикварного рынка РОН сыграло положительную роль в организации собирательской деятельности коллекционеров"*5. То же вероятно нужно сказать и об ОЛН в Москве, хотя этому обществу не пришлось развернуться.
С 1918 г. началась массовая экспроприация большевиками всех видов частных собраний (картины, гравюры, фарфор, музыкальные инструменты, крупные библиотеки и особенно монеты медали) Затем началось целенаправленное преследование и самих собирателей, в том числе нумизматов, составлявших еще недавно ядро всех российских нумизматических обществ. Преследователи первых лет советского режима и их продолжатели недавних лет одинаково исходили из постулата, что частное коллекционирование - преступное занятие, противоречащее идеям целям укрепления в стране государственной или общественной собственности почти на все, включая даже предметы личного обихода. Конечно, всегда этой "идеологией" прикрывались вполне материальные и часто низменные и даже преступные интересы, но как бы то там ни было, все это надолго изменило обстановку собирательства в России, по существу уничтожило ту питательную среду, в которой могли возникать объединения, подобные MHO, РОН или ОЛН.
Декрет об отмене прав наследования (27 апреля 1918 г.) еще более упростил "борьбу" с собирателями, позволив чекистам изымать без разбору любые предметы нумизматики, понимаемые как "антиквариат", не только у отдельных коллекционеров, но и у их объединений.
На это же в полной мере были направлены усилия большинства совдеповских чиновников от культуры, буквально огнем и железом истреблявших все то, что не укладывалось в их понятие о "марксистско-ленинской" культуре. Огромную помощь в этом деле они получали и от многих музейных работников, видевших в коллекционерах-любителях своих врагов и конкурентов, мешавших им все упрятать в запасниках музеев, из которых многое собранное просто пропадало, а иногда и разворовывалось. Так наступил конец подъема любительского нумизматического коллекционирования в России в начале века. Немногие из членов нумизматических обществ того времени пережили те годы. Пусть настоящая публикация напомнит нам об этих достойных людях.
[DETAIL_TEXT_TYPE] => html
[~DETAIL_TEXT_TYPE] => html
[PREVIEW_TEXT] => В последнее время стал заметен рост интереса к нашему предреволюционному прошлому. Появились труды, ставящие целью дать более достоверное описание жизни России начала XX столетия чем то, которое было навязано по меньшей мере двум поколениям русских людей. Не миновала такого подъема интереса к этому периоду и история отечественной нумизматики, в частности в связи с недавним вековым юбилеем Московского Нумизматического Общества (далее MHO).
[~PREVIEW_TEXT] => В последнее время стал заметен рост интереса к нашему предреволюционному прошлому. Появились труды, ставящие целью дать более достоверное описание жизни России начала XX столетия чем то, которое было навязано по меньшей мере двум поколениям русских людей. Не миновала такого подъема интереса к этому периоду и история отечественной нумизматики, в частности в связи с недавним вековым юбилеем Московского Нумизматического Общества (далее MHO).
[PREVIEW_TEXT_TYPE] => html
[~PREVIEW_TEXT_TYPE] => html
[PREVIEW_PICTURE] => Array
(
[ID] => 2189354
[TIMESTAMP_X] => 07.02.2025 12:09:25
[MODULE_ID] => iblock
[HEIGHT] => 100
[WIDTH] => 68
[FILE_SIZE] => 4415
[CONTENT_TYPE] => image/jpeg
[SUBDIR] => iblock/0d4/eouy76bd6ztupq53v2xpjkfbwk9jtkqy
[FILE_NAME] => OLNZ.jpg
[ORIGINAL_NAME] => ОЛНЗ.jpg
[DESCRIPTION] =>
[HANDLER_ID] =>
[EXTERNAL_ID] => 47efc8b768374b03a1952cb6b033c0bf
[VERSION_ORIGINAL_ID] =>
[META] =>
[SRC] => /upload/iblock/0d4/eouy76bd6ztupq53v2xpjkfbwk9jtkqy/OLNZ.jpg
[UNSAFE_SRC] => /upload/iblock/0d4/eouy76bd6ztupq53v2xpjkfbwk9jtkqy/OLNZ.jpg
[SAFE_SRC] => /upload/iblock/0d4/eouy76bd6ztupq53v2xpjkfbwk9jtkqy/OLNZ.jpg
[ALT] => К истории незаслуженно забытых московских нумизматических обществ начала XX века. Горнунг М.Б., Щетинин Г.А.
[TITLE] => К истории незаслуженно забытых московских нумизматических обществ начала XX века. Горнунг М.Б., Щетинин Г.А.
)
[~PREVIEW_PICTURE] => 2189354
[LANG_DIR] => /
[~LANG_DIR] => /
[CODE] =>
[~CODE] =>
[EXTERNAL_ID] => 328
[~EXTERNAL_ID] => 328
[IBLOCK_TYPE_ID] => st
[~IBLOCK_TYPE_ID] => st
[IBLOCK_CODE] => library
[~IBLOCK_CODE] => library
[IBLOCK_EXTERNAL_ID] =>
[~IBLOCK_EXTERNAL_ID] =>
[LID] => s1
[~LID] => s1
[EDIT_LINK] =>
[DELETE_LINK] =>
[DISPLAY_ACTIVE_FROM] =>
[FIELDS] => Array
(
[SHOW_COUNTER] => 8258
)
[DISPLAY_PROPERTIES] => Array
(
)
[IPROPERTY_VALUES] => Array
(
[ELEMENT_META_TITLE] => К истории незаслуженно забытых московских нумизматических обществ начала XX века. Горнунг М.Б., Щетинин Г.А.
[ELEMENT_META_KEYWORDS] => Горнунг М.Б., Щетинин Г.А.
[ELEMENT_META_DESCRIPTION] => В последнее время стал заметен рост интереса к нашему предреволюционному прошлому. Появились труды, ставящие целью дать более достоверное описание жизни России начала XX столетия чем то, которое б...
)
)
)
[ELEMENTS] => Array
(
[0] => 658
[1] => 657
[2] => 328
)
[NAV_STRING] =>
Начало
|
Пред.
|
1
2
3
4
|
След. | Конец
[NAV_CACHED_DATA] =>
[NAV_RESULT] => CIBlockResult Object
(
[result] => mysqli_result Object
(
[current_field] => 0
[field_count] => 3
[lengths] =>
[num_rows] => 3
[type] => 0
)
[arResult] => Array
(
[0] => Array
(
[ID] => 658
[IBLOCK_ID] => 6
[SORT] => 500
)
[1] => Array
(
[ID] => 657
[IBLOCK_ID] => 6
[SORT] => 500
)
[2] => Array
(
[ID] => 328
[IBLOCK_ID] => 6
[SORT] => 500
)
)
[arReplacedAliases] =>
[arResultAdd] =>
[bNavStart] => 1
[bShowAll] =>
[NavNum] => 1
[NavPageCount] => 4
[NavPageNomer] => 4
[NavPageSize] => 10
[NavShowAll] =>
[NavRecordCount] => 33
[bFirstPrintNav] => 1
[PAGEN] => 4
[SIZEN] => 10
[SESS_SIZEN] =>
[SESS_ALL] =>
[SESS_PAGEN] =>
[add_anchor] =>
[bPostNavigation] =>
[bFromArray] =>
[bFromLimited] => 1
[nPageWindow] => 5
[nSelectedCount] => 33
[arGetNextCache] =>
[bDescPageNumbering] =>
[arUserFields] =>
[usedUserFields] =>
[SqlTraceIndex] =>
[DB] => CDatabase Object
(
[DBName] => sitemanager0
[DBHost] => localhost
[DBLogin] => root
[DBPassword] => zVysnnwab7Wzw3AUYF
[db_Conn] => mysqli Object
(
[affected_rows] => 12
[client_info] => mysqlnd 8.1.29
[client_version] => 80129
[connect_errno] => 0
[connect_error] =>
[errno] => 0
[error] =>
[error_list] => Array
(
)
[field_count] => 32
[host_info] => Localhost via UNIX socket
[info] =>
[insert_id] => 0
[server_info] => 5.7.44-48-log
[server_version] => 50744
[sqlstate] => 00000
[protocol_version] => 10
[thread_id] => 103741665
[warning_count] => 0
)
[debug] =>
[DebugToFile] =>
[ShowSqlStat] =>
[db_Error] =>
[db_ErrorSQL] =>
[result] =>
[type] => MYSQL
[version] =>
[column_cache] => Array
(
)
[bModuleConnection] =>
[bNodeConnection] =>
[node_id] =>
[obSlave] =>
[connection:protected] => Bitrix\Main\DB\MysqliConnection Object
(
[resource:protected] => mysqli Object
(
[affected_rows] => 12
[client_info] => mysqlnd 8.1.29
[client_version] => 80129
[connect_errno] => 0
[connect_error] =>
[errno] => 0
[error] =>
[error_list] => Array
(
)
[field_count] => 32
[host_info] => Localhost via UNIX socket
[info] =>
[insert_id] => 0
[server_info] => 5.7.44-48-log
[server_version] => 50744
[sqlstate] => 00000
[protocol_version] => 10
[thread_id] => 103741665
[warning_count] => 0
)
[isConnected:protected] => 1
[configuration:protected] => Array
(
[className] => \Bitrix\Main\DB\MysqliConnection
[host] => localhost
[database] => sitemanager0
[login] => root
[password] => zVysnnwab7Wzw3AUYF
[options] => 2
[include_after_connected] => /home/bitrix/www/bitrix/php_interface/after_connect_d7.php
)
[sqlHelper:protected] => Bitrix\Main\DB\MysqliSqlHelper Object
(
[connection:protected] => Bitrix\Main\DB\MysqliConnection Object
*RECURSION*
[idCache:protected] => Array
(
[main_module] => `main_module`
[ID] => `ID`
[b_module] => `b_module`
[main_security_w_rules_rule_record] => `main_security_w_rules_rule_record`
[DATA] => `DATA`
[MODULE] => `MODULE`
[MODULE_VERSION] => `MODULE_VERSION`
[b_sec_wwall_rules] => `b_sec_wwall_rules`
[main_site] => `main_site`
[LID] => `LID`
[SORT] => `SORT`
[DEF] => `DEF`
[ACTIVE] => `ACTIVE`
[NAME] => `NAME`
[DIR] => `DIR`
[LANGUAGE_ID] => `LANGUAGE_ID`
[DOC_ROOT] => `DOC_ROOT`
[DOMAIN_LIMITED] => `DOMAIN_LIMITED`
[SERVER_NAME] => `SERVER_NAME`
[SITE_NAME] => `SITE_NAME`
[EMAIL] => `EMAIL`
[CULTURE_ID] => `CULTURE_ID`
[b_lang] => `b_lang`
[main_site_domain] => `main_site_domain`
[LD_LID] => `LD_LID`
[DOMAIN] => `DOMAIN`
[LD_DOMAIN] => `LD_DOMAIN`
[b_lang_domain] => `b_lang_domain`
[main_localization_language] => `main_localization_language`
[CODE] => `CODE`
[b_language] => `b_language`
[main_localization_culture] => `main_localization_culture`
[FORMAT_DATE] => `FORMAT_DATE`
[FORMAT_DATETIME] => `FORMAT_DATETIME`
[FORMAT_NAME] => `FORMAT_NAME`
[WEEK_START] => `WEEK_START`
[CHARSET] => `CHARSET`
[DIRECTION] => `DIRECTION`
[SHORT_DATE_FORMAT] => `SHORT_DATE_FORMAT`
[MEDIUM_DATE_FORMAT] => `MEDIUM_DATE_FORMAT`
[LONG_DATE_FORMAT] => `LONG_DATE_FORMAT`
[FULL_DATE_FORMAT] => `FULL_DATE_FORMAT`
[DAY_MONTH_FORMAT] => `DAY_MONTH_FORMAT`
[DAY_SHORT_MONTH_FORMAT] => `DAY_SHORT_MONTH_FORMAT`
[DAY_OF_WEEK_MONTH_FORMAT] => `DAY_OF_WEEK_MONTH_FORMAT`
[SHORT_DAY_OF_WEEK_MONTH_FORMAT] => `SHORT_DAY_OF_WEEK_MONTH_FORMAT`
[SHORT_DAY_OF_WEEK_SHORT_MONTH_FORMAT] => `SHORT_DAY_OF_WEEK_SHORT_MONTH_FORMAT`
[SHORT_TIME_FORMAT] => `SHORT_TIME_FORMAT`
[LONG_TIME_FORMAT] => `LONG_TIME_FORMAT`
[AM_VALUE] => `AM_VALUE`
[PM_VALUE] => `PM_VALUE`
[NUMBER_THOUSANDS_SEPARATOR] => `NUMBER_THOUSANDS_SEPARATOR`
[NUMBER_DECIMAL_SEPARATOR] => `NUMBER_DECIMAL_SEPARATOR`
[NUMBER_DECIMALS] => `NUMBER_DECIMALS`
[b_culture] => `b_culture`
[main_group] => `main_group`
[GROUP_ID] => `GROUP_ID`
[SECURITY_POLICY] => `SECURITY_POLICY`
[b_group] => `b_group`
[main_site_template] => `main_site_template`
[CONDITION] => `CONDITION`
[TEMPLATE] => `TEMPLATE`
[UALIAS_0] => `UALIAS_0`
[SITE_ID] => `SITE_ID`
[b_site_template] => `b_site_template`
[DATE_LAST] => `DATE_LAST`
[TOTAL_HITS] => `TOTAL_HITS`
[main_task] => `main_task`
[LETTER] => `LETTER`
[MODULE_ID] => `MODULE_ID`
[SYS] => `SYS`
[DESCRIPTION] => `DESCRIPTION`
[BINDING] => `BINDING`
[b_task] => `b_task`
[main_task_operation] => `main_task_operation`
[OPERATION_ID] => `OPERATION_ID`
[main_task_operation_operation] => `main_task_operation_operation`
[b_operation] => `b_operation`
[TASK_ID] => `TASK_ID`
[UALIAS_1] => `UALIAS_1`
[b_task_operation] => `b_task_operation`
[main_user_field] => `main_user_field`
[ENTITY_ID] => `ENTITY_ID`
[FIELD_NAME] => `FIELD_NAME`
[USER_TYPE_ID] => `USER_TYPE_ID`
[XML_ID] => `XML_ID`
[MULTIPLE] => `MULTIPLE`
[b_user_field] => `b_user_field`
[catalog_catalog_iblock] => `catalog_catalog_iblock`
[IBLOCK_ID] => `IBLOCK_ID`
[catalog_catalog_iblock_iblock] => `catalog_catalog_iblock_iblock`
[b_iblock] => `b_iblock`
[PRODUCT_IBLOCK_ID] => `PRODUCT_IBLOCK_ID`
[SKU_PROPERTY_ID] => `SKU_PROPERTY_ID`
[VERSION] => `VERSION`
[b_catalog_iblock] => `b_catalog_iblock`
[iblock_property] => `iblock_property`
[iblock_property_iblock] => `iblock_property_iblock`
[TIMESTAMP_X] => `TIMESTAMP_X`
[DEFAULT_VALUE] => `DEFAULT_VALUE`
[PROPERTY_TYPE] => `PROPERTY_TYPE`
[ROW_COUNT] => `ROW_COUNT`
[COL_COUNT] => `COL_COUNT`
[LIST_TYPE] => `LIST_TYPE`
[FILE_TYPE] => `FILE_TYPE`
[MULTIPLE_CNT] => `MULTIPLE_CNT`
[TMP_ID] => `TMP_ID`
[LINK_IBLOCK_ID] => `LINK_IBLOCK_ID`
[WITH_DESCRIPTION] => `WITH_DESCRIPTION`
[SEARCHABLE] => `SEARCHABLE`
[FILTRABLE] => `FILTRABLE`
[IS_REQUIRED] => `IS_REQUIRED`
[USER_TYPE] => `USER_TYPE`
[USER_TYPE_SETTINGS] => `USER_TYPE_SETTINGS`
[USER_TYPE_SETTINGS_LIST] => `USER_TYPE_SETTINGS_LIST`
[HINT] => `HINT`
[b_iblock_property] => `b_iblock_property`
[iblock_inherited_property] => `iblock_inherited_property`
[b_iblock_iproperty] => `b_iblock_iproperty`
)
)
[sqlTracker:protected] =>
[trackSql:protected] =>
[version:protected] =>
[versionExpress:protected] =>
[host:protected] => localhost
[database:protected] => sitemanager0
[login:protected] => root
[password:protected] => zVysnnwab7Wzw3AUYF
[initCommand:protected] =>
[options:protected] => 2
[nodeId:protected] => 0
[utf8mb4:protected] => Array
(
)
[tableColumnsCache:protected] => Array
(
)
[lastQueryResult:protected] => mysqli_result Object
(
[current_field] => 0
[field_count] => 2
[lengths] =>
[num_rows] => 0
[type] => 0
)
[queryExecutingEnabled:protected] => 1
[disabledQueryExecutingDump:protected] =>
[engine:protected] =>
[transactionLevel:protected] => 0
)
[connectionName:protected] =>
[cntQuery] => 0
[timeQuery] => 0
[arQueryDebug] => Array
(
)
[sqlTracker] =>
[escL] => `
[escR] => `
)
[NavRecordCountChangeDisable] =>
[is_filtered] =>
[nStartPage] => 1
[nEndPage] => 4
[resultObject] =>
[arIBlockMultProps] => Array
(
)
[arIBlockConvProps] => Array
(
)
[arIBlockAllProps] => Array
(
)
[arIBlockNumProps] => Array
(
)
[arIBlockLongProps] => Array
(
)
[nInitialSize] =>
[table_id] =>
[strDetailUrl] =>
[strSectionUrl] =>
[strListUrl] =>
[arSectionContext] =>
[bIBlockSection] =>
[nameTemplate] =>
[_LAST_IBLOCK_ID] => 6
[_FILTER_IBLOCK_ID] => Array
(
[6] => 1
)
)
[NAV_PARAM] => Array
(
)
)
На главную страницу Библиотеки