Указ от 13 февраля 1718года издан Петром 1.
Первый указ, связанный с коллекционированием в России, действительно был издан Петром I в начале XVIII века. Он заложил основы систематического коллекционирования и музейного дела в стране, назывался «О сдаче старинных редкостей комендантам». Он обязывал «всё, что зело старо и необыкновенно, старые вещи, найденные в земле или воде», сдавать за вознаграждение государству. В документе перечислялись конкретные предметы: «каменья необыкновенные, кости человеческие или скотские, рыбьи или птичьи, не такие, какие у нас ныне есть, или и такие, да зело велики или малы перед обыкновенными; также какие старые надписи на каменьях, железе или меди, или какое старое необыкновенное ружьё, посуду и прочее, всё, что зело старо и необыкновенно».
Этот указ способствовал формированию первых археологических коллекций, например, Сибирской коллекции Петра I. Научным экспедициям в недавно присоединённые земли Сибири было предписано «искать и собирать различные древности».
Другие значимые указы Петра I, связанные с коллекционированием и музейным делом:
Указ «О приносе родившихся уродов, также найденных необыкновенных вещей» (1704 год). По нему по всей стране должны были собирать и доставлять в губернские центры, а оттуда — в Петербург, различные «уроды и монстры».
Указ о сборе по всей России и доставке в Санкт-Петербург природных редкостей и «антиков» для Кунсткамеры (6 февраля 1719 года).
Принято считать, что до Петра 1 собирательства в России не было. Но собирательством во всей Руси стали заниматься, вероятно, еще «во времена оны». В основном — стихийно, чаще «по случаю», монархи и царедворцы. Можно сказать, что Петр 1 привёл в должный порядок уже действующие зачины музейного дела. И с воцарением Петра Алексеевича появились первые проявления коллекционирования осознанного, как феномена искусства и культуры. Император издал Указ о сохранении отечественных древностей, сдаче редкостей комендантам, заложив своими этими реформами основу крупнейшим имперским музеям, начав с Кунсткамеры. Кунсткамера была образована указом Петра I в Петербурге в 1714 г. и к 1719 г. стала первым русским общедоступным музеем, переданным затем в ведение Петербургской Академии наук. Коллекции этнографические, с бесценным материалом о регионах, народностях и их ментальности впервые появились в 1704 г., в Кунсткамере, их домашних кабинетов Алексея Бобринского [6].
Ещё до эры процветания археологии как науки Пётр Алексеевич приказал как можно быстрее доставлять в новую столицу всё, что ценного будет найдено в захоронениях древних могильников, что обнаружили в Сибири её завоеватели — первооткрыватель горнорудных ресурсов и основатель города Барнаул Акинфий Никитич Демидов (1678–1745) сотоварищи. Демидов, не предполагая ажиотажа, послал в дар супруге правителя Екатерине набор невиданных золотых украшений, из числа найденных древностей. Пётр Алексеевич, узнав об этом, всё отобрал и поместил в музей. Но именно так удалось сохранить на века бесценное наследие скифов [7]. Пётр Великий сам привозил из заграничных путешествий картины, статуи и иные «диковины», которыми украшены были и парадные залы, и личные покои его дворцов [1]. Картинное собрание Петра 1, по приблизительным оценкам, на момент его кончины составляло более 400 полотен [4]. Царь не просто коллекционировал живопись и проявлял в этом хороший вкус. Он специально пригласил Георга Гзеля[1] для наблюдения за коллекцией, положив начало уже не собирательству, а осознанному систематизированному коллекционированию и сохранению произведений искусства в стране. И это было важным реформаторским шагом. Забота о сохранности предметов будущих собраний была в центре внимания и обходилась дорого. Например, статуя Венеры Таврической, обнаруженная на раскопках в Риме и приобретённая в 1718 году для покоев императора, была доставлена в Петербург наземным путём, из соображений сохранности более долгим и сложным, но менее рискованным.
Петр 1, признанный основоположником системного и осознанного коллекционирования, положил начало и традиции конфискации собраний у осуждённых. Коллекции, отобранные у арестантов, входили в состав императорских, пополняя их и становясь имущественным достоянием государства [11]. Например, именно такая участь постигла собрания А. Д. Меньшикова.
При Петре 1 издаются и первые указы об охране археологических памятников. Так, Указ 1718 г. обязывал «всё, что зело старо и необыкновенно, старые вещи, найденные в земле или воде», сдавать за вознаграждение государству. Научным экспедициям в недавно присоединённые земли Сибири было предписано «искать и собирать различные древности…» [6]. С помощью таких и аналогичных мер была сформирована первая в России археологическая коллекция — Сибирская коллекция Петра 1. И к середине XIX в. иметь в коллекции археологические памятники считалось в порядке вещей у каждого частного коллекционера.
Самым первым общедоступным музеем Москвы стала Палата Оружейного приказа Кремля. 1702-м годом датирована её опись, сохранившаяся до нашего времени [7]. Через 18 лет палата получила статус придворного музея, а в 1810 г. обрела самостоятельное, специально музейное помещение: здание классических форм проекта Ивана Васильевича Еготова[2].
Податливость западноевропейским влияниям, стремление России делать что бы то ни было «лучше, чем в Европах» украсило российские города дворцами, окрестные места — загородными усадебными комплексами не только с парками и садами, но и с отстроенными специально зданиями под галереи и музейные кабинеты [8]. Это демонстрировало статус хозяев, степень просвещённости, где владение коллекциями было важным моментом престижа. За образцы принимались не только иностранные замки, но и владения императорской семьи.
Дворянство, которое Петр активно отправлял учиться за пределы Отечества, тоже хотело иметь у себя всевозможные «версали» [1]. Уже во второй половине XVIII столетия крупную усадьбу — как в городе, так и в деревне — трудно было представить без скульптур и картинной галереи.
В странах Западной Европы XVIII век известен появлением множества научных коллекций [9]. Немало стимулов к этому давало общее направление развития наук, где наряду с продолжением линии рационализма в математике и механике шли процессы накопления фактических данных и их эмпирического описания. Процессы сбора эмпирического материала для науки закономерно затронули и Россию. Некоторые российские учёные, например М. В. Ломоносов, под влиянием веяний времени становились увлеченными коллекционерами [7]. Так, приближённый императора Петра I и его ближайший сподвижник, потомок шведского короля Роберта 1, которому удалось добиться независимости Шотландии, шотландец Яков Вилимович Брюс (1669–1735) серьёзно увлекался науками и, будучи человеком любознательным, собирал всё, на его взгляд необычное, как пособия для познания народов и цивилизаций [7]. Подход Брюса к коллекционированию был по принципу европейского универсализма. Он же первым предпринял попытку создания полной серии изображений русских правителей в технике резьбы по яшме. Собирал карты и глобусы (111), книги (1500), минералы, инструменты, имел крупное собрание восточных редкостей и нумизматики. Шотландец, учёный, дипломат, генерал и военный деятель из знатного рода приближённых Алексея Михайловича, свою усадьбу Глинки в с. Богородское Московской губернии посредством размещения разнообразных коллекций Брюс превратил в «подмосковную Кунсткамеру», где и сам жил уединённо, что породило немало легенд среди соседей.
Из-за недостатка каменщиков новая столица застраивалась очень медленно. До 1728 года действовал Указ Петра о запрете каменного строительства по всей России, кроме Санкт-Петербурга. Так Пётр поставил мастеров в безвыходную обязанность искать работу на строительстве Петербурга. В 1727 году Яков Брюс начал строительство своей усадьбы в Подмосковье, ныне это Щёлковский район. Это старейшая и фактически первая каменная усадьба в области. В главном доме хозяин обустроил обсерваторию, где в башне собрал 20-метровый Ньютоновский телескоп с зеркалом диаметром 1,5 м. Во флигелях поживали несколько сотен человек охраны, а сам хозяин жил в деревянном домике на территории парка (до наших дней не сохранился). В 1811 г. потомки продали усадьбу купцам, которые обосновали там текстильную мануфактуру, переоборудовали все строения под нужды производства. В итоге, после событий 1917 г., мануфактура была национализирована, а усадьба заброшена.
Для размещения художественных коллекций строились специальные, отдельно стоящие здания, получившие название «эрмитаж», что в переводе означает «место уединения». Самый известный «эрмитаж» принадлежал императорской фамилии и расположился рядом с Зимним дворцом в Петербурге. Здесь устраивались маскарады и парадные обеды. Далеко не сразу эта художественная сокровищница стала музеем, к чему «руку приложил» старшина Петербургского Английского клуба князь Николай Борисович Юсупов, чья коллекция в подмосковном Архангельском и сегодня, после многочисленных утрат, производит большое впечатление и считается собранием европейского уровня. То же самое делали графы Воронцовы: собрали в своих усадьбах несметные художественные сокровища, скупая за границей, как отдельные выдающиеся произведения, так и большие художественные коллекции. Подобных примеров в России когда-то было немало.
Голицын Дмитрий Михайлович (1665–1737) — гос. деятель при Петре Великом. С 1730 г. занимался наукой и жил в подмосковном Архангельском, там же собрал «музей, который своим богатством уступал в то время только библиотеке и музею графа Брюса» [10] . Голицын Александр Михайлович (1723–1807) — князь, дипломат, меценат. Владел коллекцией преимущественно из картин европейских мастеров скульптур из различных материалов, которую создавал в одни годы с эрмитажной. К 1806 году собрание стало столь велико, что владелец обустроил галерею в своём доме. Музеи собраний Голицыных соперничали по содержанию с императорскими; общедоступный музей Голицыных в особняке на Волхонке сравнивали с Эрмитажем не в пользу последнего.
https://moluch.ru/archive/449/98943
Первый указ, связанный с коллекционированием в России, действительно был издан Петром I в начале XVIII века. Он заложил основы систематического коллекционирования и музейного дела в стране, назывался «О сдаче старинных редкостей комендантам». Он обязывал «всё, что зело старо и необыкновенно, старые вещи, найденные в земле или воде», сдавать за вознаграждение государству. В документе перечислялись конкретные предметы: «каменья необыкновенные, кости человеческие или скотские, рыбьи или птичьи, не такие, какие у нас ныне есть, или и такие, да зело велики или малы перед обыкновенными; также какие старые надписи на каменьях, железе или меди, или какое старое необыкновенное ружьё, посуду и прочее, всё, что зело старо и необыкновенно».
Этот указ способствовал формированию первых археологических коллекций, например, Сибирской коллекции Петра I. Научным экспедициям в недавно присоединённые земли Сибири было предписано «искать и собирать различные древности».
Другие значимые указы Петра I, связанные с коллекционированием и музейным делом:
Указ «О приносе родившихся уродов, также найденных необыкновенных вещей» (1704 год). По нему по всей стране должны были собирать и доставлять в губернские центры, а оттуда — в Петербург, различные «уроды и монстры».
Указ о сборе по всей России и доставке в Санкт-Петербург природных редкостей и «антиков» для Кунсткамеры (6 февраля 1719 года).
Принято считать, что до Петра 1 собирательства в России не было. Но собирательством во всей Руси стали заниматься, вероятно, еще «во времена оны». В основном — стихийно, чаще «по случаю», монархи и царедворцы. Можно сказать, что Петр 1 привёл в должный порядок уже действующие зачины музейного дела. И с воцарением Петра Алексеевича появились первые проявления коллекционирования осознанного, как феномена искусства и культуры. Император издал Указ о сохранении отечественных древностей, сдаче редкостей комендантам, заложив своими этими реформами основу крупнейшим имперским музеям, начав с Кунсткамеры. Кунсткамера была образована указом Петра I в Петербурге в 1714 г. и к 1719 г. стала первым русским общедоступным музеем, переданным затем в ведение Петербургской Академии наук. Коллекции этнографические, с бесценным материалом о регионах, народностях и их ментальности впервые появились в 1704 г., в Кунсткамере, их домашних кабинетов Алексея Бобринского [6].
Ещё до эры процветания археологии как науки Пётр Алексеевич приказал как можно быстрее доставлять в новую столицу всё, что ценного будет найдено в захоронениях древних могильников, что обнаружили в Сибири её завоеватели — первооткрыватель горнорудных ресурсов и основатель города Барнаул Акинфий Никитич Демидов (1678–1745) сотоварищи. Демидов, не предполагая ажиотажа, послал в дар супруге правителя Екатерине набор невиданных золотых украшений, из числа найденных древностей. Пётр Алексеевич, узнав об этом, всё отобрал и поместил в музей. Но именно так удалось сохранить на века бесценное наследие скифов [7]. Пётр Великий сам привозил из заграничных путешествий картины, статуи и иные «диковины», которыми украшены были и парадные залы, и личные покои его дворцов [1]. Картинное собрание Петра 1, по приблизительным оценкам, на момент его кончины составляло более 400 полотен [4]. Царь не просто коллекционировал живопись и проявлял в этом хороший вкус. Он специально пригласил Георга Гзеля[1] для наблюдения за коллекцией, положив начало уже не собирательству, а осознанному систематизированному коллекционированию и сохранению произведений искусства в стране. И это было важным реформаторским шагом. Забота о сохранности предметов будущих собраний была в центре внимания и обходилась дорого. Например, статуя Венеры Таврической, обнаруженная на раскопках в Риме и приобретённая в 1718 году для покоев императора, была доставлена в Петербург наземным путём, из соображений сохранности более долгим и сложным, но менее рискованным.
Петр 1, признанный основоположником системного и осознанного коллекционирования, положил начало и традиции конфискации собраний у осуждённых. Коллекции, отобранные у арестантов, входили в состав императорских, пополняя их и становясь имущественным достоянием государства [11]. Например, именно такая участь постигла собрания А. Д. Меньшикова.
При Петре 1 издаются и первые указы об охране археологических памятников. Так, Указ 1718 г. обязывал «всё, что зело старо и необыкновенно, старые вещи, найденные в земле или воде», сдавать за вознаграждение государству. Научным экспедициям в недавно присоединённые земли Сибири было предписано «искать и собирать различные древности…» [6]. С помощью таких и аналогичных мер была сформирована первая в России археологическая коллекция — Сибирская коллекция Петра 1. И к середине XIX в. иметь в коллекции археологические памятники считалось в порядке вещей у каждого частного коллекционера.
Самым первым общедоступным музеем Москвы стала Палата Оружейного приказа Кремля. 1702-м годом датирована её опись, сохранившаяся до нашего времени [7]. Через 18 лет палата получила статус придворного музея, а в 1810 г. обрела самостоятельное, специально музейное помещение: здание классических форм проекта Ивана Васильевича Еготова[2].
Податливость западноевропейским влияниям, стремление России делать что бы то ни было «лучше, чем в Европах» украсило российские города дворцами, окрестные места — загородными усадебными комплексами не только с парками и садами, но и с отстроенными специально зданиями под галереи и музейные кабинеты [8]. Это демонстрировало статус хозяев, степень просвещённости, где владение коллекциями было важным моментом престижа. За образцы принимались не только иностранные замки, но и владения императорской семьи.
Дворянство, которое Петр активно отправлял учиться за пределы Отечества, тоже хотело иметь у себя всевозможные «версали» [1]. Уже во второй половине XVIII столетия крупную усадьбу — как в городе, так и в деревне — трудно было представить без скульптур и картинной галереи.
В странах Западной Европы XVIII век известен появлением множества научных коллекций [9]. Немало стимулов к этому давало общее направление развития наук, где наряду с продолжением линии рационализма в математике и механике шли процессы накопления фактических данных и их эмпирического описания. Процессы сбора эмпирического материала для науки закономерно затронули и Россию. Некоторые российские учёные, например М. В. Ломоносов, под влиянием веяний времени становились увлеченными коллекционерами [7]. Так, приближённый императора Петра I и его ближайший сподвижник, потомок шведского короля Роберта 1, которому удалось добиться независимости Шотландии, шотландец Яков Вилимович Брюс (1669–1735) серьёзно увлекался науками и, будучи человеком любознательным, собирал всё, на его взгляд необычное, как пособия для познания народов и цивилизаций [7]. Подход Брюса к коллекционированию был по принципу европейского универсализма. Он же первым предпринял попытку создания полной серии изображений русских правителей в технике резьбы по яшме. Собирал карты и глобусы (111), книги (1500), минералы, инструменты, имел крупное собрание восточных редкостей и нумизматики. Шотландец, учёный, дипломат, генерал и военный деятель из знатного рода приближённых Алексея Михайловича, свою усадьбу Глинки в с. Богородское Московской губернии посредством размещения разнообразных коллекций Брюс превратил в «подмосковную Кунсткамеру», где и сам жил уединённо, что породило немало легенд среди соседей.
Из-за недостатка каменщиков новая столица застраивалась очень медленно. До 1728 года действовал Указ Петра о запрете каменного строительства по всей России, кроме Санкт-Петербурга. Так Пётр поставил мастеров в безвыходную обязанность искать работу на строительстве Петербурга. В 1727 году Яков Брюс начал строительство своей усадьбы в Подмосковье, ныне это Щёлковский район. Это старейшая и фактически первая каменная усадьба в области. В главном доме хозяин обустроил обсерваторию, где в башне собрал 20-метровый Ньютоновский телескоп с зеркалом диаметром 1,5 м. Во флигелях поживали несколько сотен человек охраны, а сам хозяин жил в деревянном домике на территории парка (до наших дней не сохранился). В 1811 г. потомки продали усадьбу купцам, которые обосновали там текстильную мануфактуру, переоборудовали все строения под нужды производства. В итоге, после событий 1917 г., мануфактура была национализирована, а усадьба заброшена.
Для размещения художественных коллекций строились специальные, отдельно стоящие здания, получившие название «эрмитаж», что в переводе означает «место уединения». Самый известный «эрмитаж» принадлежал императорской фамилии и расположился рядом с Зимним дворцом в Петербурге. Здесь устраивались маскарады и парадные обеды. Далеко не сразу эта художественная сокровищница стала музеем, к чему «руку приложил» старшина Петербургского Английского клуба князь Николай Борисович Юсупов, чья коллекция в подмосковном Архангельском и сегодня, после многочисленных утрат, производит большое впечатление и считается собранием европейского уровня. То же самое делали графы Воронцовы: собрали в своих усадьбах несметные художественные сокровища, скупая за границей, как отдельные выдающиеся произведения, так и большие художественные коллекции. Подобных примеров в России когда-то было немало.
Голицын Дмитрий Михайлович (1665–1737) — гос. деятель при Петре Великом. С 1730 г. занимался наукой и жил в подмосковном Архангельском, там же собрал «музей, который своим богатством уступал в то время только библиотеке и музею графа Брюса» [10] . Голицын Александр Михайлович (1723–1807) — князь, дипломат, меценат. Владел коллекцией преимущественно из картин европейских мастеров скульптур из различных материалов, которую создавал в одни годы с эрмитажной. К 1806 году собрание стало столь велико, что владелец обустроил галерею в своём доме. Музеи собраний Голицыных соперничали по содержанию с императорскими; общедоступный музей Голицыных в особняке на Волхонке сравнивали с Эрмитажем не в пользу последнего.
https://moluch.ru/archive/449/98943
