Для реализации этой отчаянной задумки, теперь уже на Старом Московском денежном дворе, началось изготовление ефимков из талеров почти неизрасходованного запаса в ходе неудавшейся попытки производства рублей, а также новой закупки 1655 года. На величавые лики и гордые профили европейских правителей, красующихся на талерах, на изысканные гербы их владений, посредством ручной чеканки стали варварски наносить, в общем-то, довольно незамысловатые надчеканы - круглый копеечный и прямоугольный даты. Как кто-то образно выразился на просторах интернета - поле монетного кружка стало местом столкновения двух культур. Причем и здесь не особо себя утруждали. Для нанесения на талеры копеечного клейма были изготовлены штемпели, переведенные с одного, уже существующего и работающего маточника, предназначенного для чеканки обычной московской серебряной копейки. А. С. Мельникова в своей книге «Русские монеты от Ивана Грозного до Петра Первого» приводит прорисовку оттиска такого штемпеля (рис. 4):
Впрочем, здесь мы вынуждены несколько усложнить изложение материала и предоставить следующую информацию:
Всегда считалось, что копеечные надчеканы на ефимках имеют только один тип, так как в процессе их производства талеры клеймились штемпелями, переведенными с одного общего маточника. Однако, как выяснилось в последнее время, существуют ефимки и с другим типом копеечного надчекана, которому ниже будет посвящена отдельная глава. Этот неизвестный ранее тип копеечного надчекана (изображение ефимка с ним размещено на обложке данной книги) имеет выраженное отличие от представленного на рис. 1 стандартного (основного) типа копеечного надчекана. Но так как он наносился только в процессе вспомогательной надчеканки и встречается очень редко, мы пока не будем настойчиво уводить читателя от общепринятого положения классиков научной нумизматики, согласно которому у ефимков имеется единственный тип копеечного надчекана (по факту - основной). Вместе с тем проинформировать читателя о существовании и другого типа копеечного надчекана в начале книги крайне необходимо. А чтобы далее в тексте было понятно, какой конкретно тип копеечного надчекана имеется ввиду, мы так и будет их именовать - основной или 1-й тип и вновь выявленный - 2-й тип. В тех случаях, когда во избежание избыточных уточнений не будет указан тип копеечного надчекана, то «по умолчанию» будет подразумеваться 1-й (основной тип).
Итак, в итоге указанной довольно несложной, как в организационном, так и в техническом плане операции по изготовлению ефимков, надчеканенные талеры из иностранной монеты тут же переходили в разряд легальной российской монеты специального назначения для обращения за пределами старых границ на вновь присоединенных территориях Украины и Белоруссии. Ефимки, хотя и не сразу, но вполне успешно вписались в денежный оборот этих регионов. Местное население со временем все охотнее принимало ефимки у служивого люда объединенных русских войск в качестве оплаты за товары и услуги, но строго по рыночной котировке обращавшихся там талеров. Ефимки стали рассматриваться как средства накопления и сбережения ценностей, о чем свидетельствуют их частые находки в кладах. Они нередко фигурировали во всевозможных криминальных эпизодах (мошенничество, кражи, грабежи). Все это указывает на то, что местные жители стали воспринимать ефимки наравне с привычными для себя западноевропейскими талерами, а именно эту цель и преследовали инициаторы их выпуска. Только они не учли одно, причем вполне прогнозируемое обстоятельство - указная стоимость ефимков в 64 копейки, населением этих территорий будет просто проигнорирована.
Ефимки оказались российским денежным средством, пригодным как для внутреннего (на вновь присоединенных территориях), так и для внешнего обращения, поскольку имея в основе европейские талеры, они обладали (в соответствии с современной терминологией) свойствами конвертированной валюты. Поэтому, с территорий Украины и Белоруссии ефимки свободно стали перемещаться в Польшу, Литву и в другие страны и регионы. Например, известны клады с ефимками, обнаруженные в Венгрии, Дании, Нидерландах.
Похоже, Европа толком и опомниться не успела, как столкнулась с присутствием этих монет на своих территориях. И вполне можно себе представить, что утонченный европейский вкус вряд ли мог не содрогнуться от такого варварского обращения со своими монетами, обезображенными грубыми надчеканами, к тому же зачастую имеющими выраженную деформацию, а то и уродливые трещины. Но, не обладая возможностью повлиять на ситуацию, особенно с учетом продемонстрированной Россией своей мощи на европейских театрах военных действий, Европа, судя по всему, особо и не стремилась реагировать на эти «не совсем корректные» и, уж точно, далеко не цивилизованные действия российских властей. А может быть, Европа всего этого просто не заметила, так как на фоне колоссального количества обращавшихся там талеров, доля монет с русскими надчеканами оказалась не столь существенной. Но можно с уверенностью предположить, что наличие на талерах этих, как минимум странных по европейским меркам надчеканов, не делало эти монеты объектом предпочтения для населения европейских стран при осуществлении расчетов в ходе товарно-денежных операций.
Ефимков понадобилось относительно много - по некоторым данным их было изготовлено до миллиона экземпляров. Их производство интенсивно осуществлялось в 1655 году, возможно, и в начале следующего года (с использованием штемпелей даты 1655 года), но не дольше, так как ефимки на талерах с собственной более поздней датой чеканки в нумизматической литературе не описаны. Однако уже в 1659 году ефимки были отозваны. Одной из основных причин относительно быстрого отказа от ефимков было противоречие, заложенное еще на стадии принятия решения об их выпуске. Как уже указывалось ранее, рыночная стоимость талеров, сформированная их закупочной ценой в государственную казну, составляла 50 копеек. Но инициаторы введения ефимков наделили их объявленной стоимостью в 64 копейки в соответствии с количеством серебряных копеек, изготавливаемых из одного талера. И в войска, находившиеся на территории Украины и Белоруссии, в качестве жалованья ефимки посылались именно из этого расчета. Несмотря на то, что это было значительно ниже установленной стоимости, оцененных в 100 копеек серебряных рублей неудавшегося выпуска 1654 года, данная оценка также существенно превышала рыночную цену талеров, составляющих основу ефимков. Поэтому вполне оправданно местное население, для которого надчеканы на талерах не имели никакой материальной ценности, у служивого люда принимало ефимки из расчета 50 копеек.
Довольно быстро это несоответствие стало очевидным, и перед отзывом ефимков из обращения в войска они стали выдаваться казной из расчета 50 копеек. Таким образом, экономическая целесообразность данной затеи не оправдалась, определенные политические цели с участием ефимков были достигнуты, и они были отозваны.
Находившиеся в обращении ефимки, полагаясь на смиренность своих подданных, власти пытались изъять посредством их выкупа за уже введенные для внутреннего обращения и успевшие обесцениться медные копейки. Наверное, среди населения, проживавшего на западных территориях в пределах старых границ Русского государства, куда, кстати, ефимков проникало совсем немного (что отражено их редким присутствием в местных кладах), можно было попытаться активизировать этот процесс принудительными мерами. Но менее покорные жители вновь присоединенных территорий Украины и Белоруссии, отлично понимая несправедливость этих намерений новых властей и наученные горьким опытом постоянных войн, ефимки по привычке активно припрятывали вместе с другими талерами, что и является причиной довольно частых их совместных находок в составе кладов на этих землях.
Не изъятые и не попавшие в клады ефимки, растворившись в огромной массе разнообразных европейских монет, еще долгие годы продолжали блуждать по просторам Европы, участвуя там в денежном обращении в качестве обычных талеров. Некоторые из них неизведанными путями возвращались в Россию, свидетельством чего является чрезвычайно интересный рубль Петра I, перечеканенный из ефимка в 1704 году (рис. 5):
Судя по всему, российские собиратели монет стали серьезно интересоваться ефимками в третьей четверти XVIII века, что подтверждается документами того времени о факте изготовления на монетном дворе официальных новоделов ефимков по заказам коллекционеров.
Системное изучение ефимков началось уже в следующем веке. Ученый-геодезист и страстный нумизмат, генерал Ф. Ф. Шуберт (1789- 1865), в издании «Описание русских монет и медалей» (1843) привел сводный список 56 ефимков из своей коллекции. Русский историк А. А. Куник (1814-1899), являясь старшим хранителем Императорского Эрмитажа, членом Археологической комиссии, понимая историческую значимость ефимков, покупал их на свои деньги для нумизматической коллекции музея. Начало научного исследования ефимков было положено видным ученым-нумизматом А. К. Марковым (1848-1920). Именно благодаря его авторитету и настойчивости, в 1899 году Эрмитажу удалось приобрести в полном составе уникальный клад Киево-Печер- ской лавры, содержащий много ефимков. Его последователь Н. П. Бауер (1888-1942) стал автором первого каталога ефимков Эрмитажа. Но ведущая роль в изучении ефимков принадлежит талантливому ученому-нумизмату И. Г. Спасскому. Им опубликованы чрезвычайно важные книги, посвященные этим монетам. Вершиной научно-исследовательской работы в этой сфере стала его книга-каталог «Русские ефимки» (1988), получившая мировое признание.
