В конце 1923 года стало очевидно, что Ленинградский монетный двор не справится с изготовлением требуемого количества разменной монеты. Было принято решение привлечь ему в помощь другие заводы в Ленинграде, Туле, Одессе. Планы насчет Тулы и Одессы вскоре отпали — может быть, под влиянием опыта освоения монетного производства на Ленинградском телефонном заводе «Красная Заря» (бывший «Эриксен») /14/.
Этот завод, естественно, не имел никакого опыта в монетном деле, и освоение его шло с колоссальными трудностями — тем более, что время на освоение нового производства было совершенно нереальным — договор с Наркомфином был подписан 23 февраля 1924 года /10/, в соответствии с договором чекану завод должен был начать 5 мая — на подготовку цеха, монтаж оборудования и пусконаладочные работы было отпущено два с половиной месяца! Какие-то работы, судя по отрывочным газетным сообщениям, велись на «Красной Заре» и до подписания договора — но все равно, самонадеянность дирекции завода поражает — тем более, что такие сроки ей не навязывали. Эта самонадеянность дорого стоила многим работникам завода.
На «Красной Заре» и в Технико-производственном отделе Севзаппромбюро регулярно проводились совещания с участием всех заинтересованных сторон. Первые зарницы надвигающейся грозы мелькнули 5 мая 1924 года — срок начала чеканки переносился на 20 мая /15/. Чеканку удалось начать раньше, но образцы монет Наркомфин забраковал /16/. 23 мая оба запущенных чеканочных пресса сломались /17/. На совещании 29 мая кто-то заявил: дело, видно, не пойдет /18/. На совещании в Москве 2 июня было констатировано: договор не выполняется /19/...
Вот тут-то и пришлось платить — начались оргвыводы: все «введшие в заблуждение» работники «Красной Зари» были уволены, многие из них — преданы суду. Скупые строки протоколов, конечно, не могут со всей полнотой передать весь накал конфликта. В одном лишь документе отмечается «сгущенная атмосфера на заводе» /20/. Но отступать было некуда, работы на «Красной Заре» продолжались, в июле удалось все-таки начать серийное производство монеты /21/. Монетный цех на телефонном заводе работал до 1 октября 1925 года.
На «Красной Заре» в 1924-25 гг. чеканились медные монеты всех достоинств (кроме полкопейки). ЛМД в 1924 году чеканил
только 1 и 5 копеек, в 1925 году — монеты всех достоинств.
С чеканкой на заводе «Красная Заря» связано появление пробных монет. Эти монеты, соответствующие по метрологическим параметрам пятидесятирублевой стопе, чеканены от имени завода, не имевшего, естественно, права эмиссии, и поэтому, строго говоря, монетами считаться не могут. Правильнее назвать их пробными монетовидными жетонами. Не совсем ясно, зачем было для технологических проб изготавливать специальные штемпеля? Это, по-видимому, можно объяснить тем, что к моменту чеканки указанных проб рисунки монет еще не были утверждены, и монетные штемпеля не были изготовлены.
Впервые об этих пробных монетах речь идет в упоминавшейся выше беседе с директором завода «Красная Заря» /10/. Директор показывал их корреспонденту, но тот не счел нужным написать, какие именно пробы он видел. Вскоре другая газета сообщила, что на «Красной Заре» изготовлен «образец» 1-копеечной монеты /22/, затем появилось известие о пробе 5-копеечных монет /23/.
В 1927 году была опубликована 2-копеечная пробная монета завода «Красная Заря», попавшая к автору публикации из обращения /24/, в 1955 году Фортинский опубликовал пробный пятак /2/. В настоящее время в металле известны именно эти две опубликованные монеты. Пробная копейка не публиковалась и не разыскана. Неизвестно, существовали ли вообще пробные 3 копейки, хотя, по логике вещей, их существование вполне вероятно.
5-копеечная пробная монета сохранила все декоративные атрибуты царского образца, но на лицевой стороне — вместо двуглавого орла — серп и молот, вместо надписей «Российская медная монета» и «Пять копеек» — надписи «Завод Красная Заря» и «Ленинград», на оборотной стороне трехстрочная надпись «5/марка/рабочего». 2-копеечная пробная монета попроще: декоративные элементы отсутствуют, на лицевой стороне — серп и молот, обрамленные легендой «Телефон, завод треста слабого тока», на оборотной стороне двухстрочная надпись «2/образец», под ней надпись «Красная Заря».
Время чеканки этих пробных образцов точно не установлено; судя по газетным сообщениям они увидели свет не раньше февраля и не позже мая 1924 года. Штемпеля для них изготавливал Ленинградский монетный двор.
Часть тиража 5-копеечной монеты была заказана в Великобритании и чеканилась на трех заводах — Королевском Монетном дворе в Лондоне, Бирмингемском монетном дворе и на заводе фирмы «Кинге Нортон метал компани лимитед» (г.Бирмингем). Заказ выполнялся осенью 1924 года, монеты были поставлены морем в Ленинград в декабре 1924 года /25/.
Англичане предлагали чеканить монеты не из чистой меди, а из британской монетной бронзы, состав которой почти
правильно привел в вышеупомянутом труде Евангулов. В пользу английского проекта говорила более высокая износостойкость бронзы и се более низкая стоимость. Были даже отчеканены пробные 5-копеечные монеты на стандартном и более тонком кружках. Но советская сторона настояла на меди.
Весь инструмент для советской медной чеканки изготавливался в одном месте — на Ленинградском монетном дворе. В Англию отправлялись рабочие-маточники, с помощью которых получали на месте рабочие штемпеля. Завод «Красная Заря» получал от ЛМД готовые рабочие штемпеля — никакого гра- всрно-инструментального производства на этом заводе не было.
В таблице 3 приведены тиражи советских медных монет. Как следует из нее, массовая чеканка монет достоинством в 1-5 копеек продолжалась один год восемь месяцев — с мая 1924 по декабрь 1925 г. В 1926 году ЛМД дорабатывал остатки медной монетной ленты — таково было распоряжение Наркомата финансов — чеканить медную монету до полного использования заготовленного медного проката /26/. Мизерные чеканки 1927-28 гг., по-видимому, имели чисто нумизматическое значение.
