Тема Московское нумизматическое общество (МНО) — статьи в библиотеке

Реклама. NRG слабирование монет. ИП Краснов Алексей Валерьевич ИНН 772980294956

Реклама. ИП Былинский Алексей Эдуардович ИНН 771889590898

Главная

О клубе

Форумъ

Маркетъ-плейсъ СМ

Скупка и оценка

Драгметаллы и золотые монеты

датские кроны банкноты

Биографiи

Библiотека

Книга Гостей

Журналъ «Старая монета»

Монеты в слабахъ NGC

На главную страницу Библиотеки

Начало | Пред. | 1 2 3 4 | След. | Конец

Занимательная нумизматика. Зверев С.В.
«Монеты царствований, которых не было», «Канадские монеты со знаками азбуки Морзе», «Марианна, сеющая против ветра», «Шляпа дядюшки Поля», «Полуосьмаки принца», «Русский медяк по прозванию "Назар-бай"».

Прочитано 10026 раз Поблагодарили: 1 раз

Проба - качество благородных металлов. Поляков А.В.
Это слово в применении к благородным металлам - золоту, серебру, платине - имеет два значения. Во-первых, проба показывает весовое содержание драгоценного металла в единице сплава, из которого сделана какая-то ювелирная вещь или отчеканенная монета; во-вторых, это государственное клеймо, гарантия полноценности ювелирных изделий или монет, находящихся в обращении.

Прочитано 20105 раз

Как воровали русскую платину. Портнов А.М.

Когда в 1814 г. горный штейгер Лев Брусницын открыл на Урале богатейшие золотые россыпи, быстро выяснилось, что в них вместе с золотом накапливается пла гина, и уральские горщики поначалу использовали ее вместо свинцовой дроби. Через десяток лет были найдены богатые платиновые россыпи, где добыча составляла сотни килограммов в год. Но что с платиной делать? Кому она нужна в таком количестве? И вот министр финансов Егор Канкрин пришел к гениальному решению: в 1827 г. он предложил для пополнения пустой русской казны, разоренной войной с Наполеоном, начать чеканку монеты из платины ведь этот редкий и дорогой благородный металл ничуть не хуже серебра и золота.

Прочитано 12886 раз Поблагодарили: 3 раза

Советские медные монеты. Семенов И.С.

Рисунки советских медных монет достоинством в 1, 2, 3 и 5 копеек разрабатывались во второй половине 1923 года когда, в связи с образованием Союза Советских Социалистических Республик, было решено сменить типы серебряных монет, чеканившихся с августа 1921 года от имени РСФСР. Начиная с В.П.Вязелыцикова, все авторы, писавшие о советском медном чекане, указывали, что авторами рисунков медных монет были «художники Монетного двора». Персонифицировать это утверждение до сих пор не удается. Народный комиссар финансов Г.Я.Сокольников одобрил рисунки монет СССР 13 ноября 1923 года, Совет народных комиссаров утвердил их 22 марта 1924 года.

Прочитано 64066 раз

Неизвестный резчик монетных штемпелей Анны Иоанновны 1734 г. Полуйко Е.Г.

Рубль императрицы Анны Иоанновны 1734г., имеющий инициал "В" в нижней части первой ленты наплечника, пользуется повышенным интересом у коллекционеров-любителей и упоминается во всех крупных каталогах. В статье-исследовании "Медальер Иван Васильев" ("Советский коллекционер", №13, 1975) М.М.Максимов относит эту монету к деятельности упомянутого "резного штемпельного дела мастера". Заодно же его работе он приписывает и весь выпуск 1734 года, обосновывая свои доводы тем, что монета с инициалом "В" и все прочие монеты этого года на оборотной стороне в цепи ордена Андрея Первозванного имеют розетки вместо звезд, характерных монетам 1730-1733 годов. Более того, по тексту само собой получается, что "этот тип лицевой стороны просуществовал на монетах четыре года (1734-1737), а в 1735 г. был даже единственным". Справедливо ли считать, что все это работа Васильева? Не смущает ли тот факт, что после сентября 1736 г. в документах Монетного двора фамилия Васильева больше не встречается?

Прочитано 14025 раз

Неизвестное об известном. Полуйко Е.Г.

Прочитано 13121 раз

Об этапах подготовки типового штемпеля оборотной стороны рублей Анны Иоанновны для Петербургского монетного двора. Полуйко Е.Г.

Любознательные нумизматы давно уже обратили внимание на те изменения в рисунке орла московских рублевых монет 1737 года, которые со следующего года использовались исключительно лишь в Петербурге, а в Москве более ни разу не встречались. Заключались они в ином расположении перьев хвоста орла, а также в наклоне державы вправо и, как следствие, некотором отдалении ее от крыла (см. рис.1 и 3).

Прочитано 12085 раз

Малоизвестная монета императрицы Анны Иоанновны. Полуйко Е.Г.

В нумизматической литературе неоднократно отмечалось /1,2/, что чеканка рублевых монет императрицы Анны Иоан новны начиналась с довольно продолжительного периода oтработки в 1730 году типа портретной стороны монеты. Изменялся, причем многократно, размер портрета, характер прически императрицы, рисунок одежды и украшений на ней. Все это дало большое количество вариантов штемпелей лицевой стороны, которые после короткого опробывания более не употреблялись. Известны и описаны редкие варианты рублей 1730 года типа «с большой головой», «локон закрывает ухо», «локон закрывает шею», «без щитков на плече», «6 наплечников из лент».

Отработке типа оборотной стороны внимания было уделено значительно меньше.

Прочитано 18542 раза Поблагодарили: 1 раз

О загадочном знаке первых русских монет. Соболева Н.А.

В обобщающем труде, появившемся к тысячелетнему юбилею начала русской монетной чеканки, подведены итоги изучения древнерусских золотых и серебряных монет X — начала XI в. и определена их многоаспектная значимость в истории отечественной государственности (1). Тем не менее остаются белые пятна на, казалось бы, абсолютно затканном полотне истории начальной русской чеканки. Прежде всего речь идет о "загадочном знаке", помещенном сначала на лицевой стороне.

Прочитано 30896 раз Поблагодарили: 2 раза

1718 год. Уздеников В.В.

Хорошо известно, что в результате проведения денежной реформы Петра I Россия получила самую передовую и по тому времени самую совершенную монетную систему. Реформа, начатая в 1698 г., по мнению большинства исследователей, была завершена в 1704 г., с поступлением в обращение монет основополагающих номиналов - серебряного рубля и медной копейки. Другие считают, что завершение реформы ознаменовалось прекращением в 1718 г. чеканки серебряных проволочных копеек дореформенного образца. Однако несмотря на то, что новая монетная система вполне заслужила столь высокую оценку, она была в скором времени подвергнута глубокому реформированию.

Прочитано 16431 раз

Начало | Пред. | 1 2 3 4 | След. | Конец

Монеты царствований, которых не было
Во второй половине XIX в. во Франции появилось большое количество бонапартистских жетонов, среди которых выделяется небольшая группа «монет» претендентов на французский трон — Наполеона II и Наполеона IV.

Сын Наполеона Бонапарта Жезеф, называемый бонапартистами Наполеоном II, в детстве был провозглашен Римским королем, а после второго отречения своего отца в июне 1815 г. даже императором Франции. Но Наполеон II никогда не правил и до самой своей смерти в 1832 г. жил во владениях деда — австрийского императора.

Все «монеты» Наполеона II появились позднее, в годы Второй империи, с целью показать преемственность династии. Известны «монеты» номиналом 1, 2, 5, 10 сантимов в бронзе и 1/4, 1/2, 1, 2, 5 франков в серебре. Вся серия датирована 1816 г. [1].

После провозглашения республики во Франции в 1870 г. реакционеры, напуганные событиями Парижской коммуны, взяли курс на восстановление монархии.

Партия бонапартистов усиливалась с каждым годов и была уверена в скором приходе к власти. Как претендент на трон выдвигался сын Наполеона III Франсуа-Наполеон, от имени которого (как Наполеона IV) поспешили выпустить монетовидные жетоны 10 сантимов в бронзе, 20 сантимов, 1, 2, 5 франков 1874 г. в серебре и 5 франков 1870 г. также серебряных [2].

Но, чтобы французы признали принца подлинным Бонапартом, ему не хватало военной славы. Вдовствующая императрица Евгения — мать принца и королева Виктория, приютившая семью Наполеона III, отправили в 1879 г. Франсуа-Наполеона в Южную Африку, где шла война с зулусами. Казалось, там Наполеон IV легко сможет приобрести необходимую военную славу. Но в одной из случайных стычек принц был убит. Удар зулусского копья сорвал планы бонапартистов и заметно изменил политику многих европейских кабинетов, ориентировавшихся на возможность восстановления империи во франции.
А «монеты» Наполеона IV остались лишь, как свидетельство тогдашней политической ситуации и как напоминание о храбром сопротивлении африканцев колонизаторам.

Примечания
1. Chester L. Krause, Cliliord Mishler. Standard Catalog of World Coins. — 1986, p. 666.
Монеты 5 франков чеканились также в золоте и бронзе.
2. Ibid, р. 668.

Канадские монеты со знаками азбуки Морзе
5центов Канада.jpg

В конце второй мировой войны, когда советские войска наносили вермахту удар за ударом и было ясно, что дни гитлеровского «Тысячелетнего рейха» сочтены, в Канаде были выпущены монеты особого образца: чеканенные в томпаке или стали с датами 1943—1945 гг. Кроме того, что это первые юбилейные монеты, посвященные победе над фашизмом, они имеют еще одну интересную особенность — вместо декоративных точек по ободку монеты размещены точки и тире — буквы азбуки Морзе.

Лицевая сторона монет имеет обычное для английских владений оформление — портрет короля Георга VI с круговой надписью: GEORGIYS VI D:G:REX ЕТ IHD: IMP—«Георг VI божьей милостью король и император Индии».

На оборотной стороне — в центре зажженный факел, за которым крупный значок V — латинская цифра 5 и одновременно начальная буква слова victory—«победа». Сверху — название страны Canada, внизу, между кленовых листьев,— обозначение номинала cents.

Помещенная по ободку монеты «морзянка» составляет лозунг: We win when we work willingly— «Мы побеждаем, когда мы работаем охотно» [1]. Таких пятицентовиков было отчеканено довольно много: в томпаке с датой 1943 — 24,760,256 экз., в стали с датой 1944 — 11,532,784 экз., 1945 — 18,893,216 экз.

Примечания
1. Dr. Peter Hammer. Kanadische Munzen mit Morsesignalen. «Sammler express 5'87». Transpress. Verlagspostamt. Berlin.
2. Chester L. Krause and Cliilord Mishler. Standard Catalog of World Coins. — 1980, p. 216.

Марианна, сеющая против ветра

Марианна — символ Французской республики — появилась на монетах еще в 1897 г. Коллекционеры сразу же заметили, что Марианна, о ужас, сеет против ветра. Но нашлись и защитники Марианны. «Вы не понимаете, что она сеет великие идеи свободы... вопреки противным ветрам!» — отвечали они возмущенным противникам [1].

Изображение сеющей Марианны можно увидеть и на современных французских монетах 1/2, 1, 2 и 5 франков [2].

Примечания
1. Гросс О., Грыжевский К. Путешествие в мире марок.— М.: Прогресс, 1977, с. 59.
2. Chester L. Krause and Clifford Mi shier. Standard Catalog ot World Corns.— 1980, p. 508—519.

Шляпа дядюшки Поля
После начала в 1899 г. англо-бурской войны, президент бурской южно-африканской республики Трансвааль Пауль Крюгер (1825—1904 гг.) направился в Европу, рассчитывая получить поддержку против Англии. Посетив ряд стран, старик президент заслужил прозвище «дядюшка Поль», но никакой реальной помощи не добился.

«Ни один народ не получал так много выражений сочувствия на словах и так мало практической поддержки на деле, как буры» — сказал в своей первой речи в парламенте Уинстон Черчиль, тогда еще только начинающий политик 1].

В то время появилась мода на изготовление «бурских» жетонов из монет Трансвааля, имевших на одной из сторон профиль бородача Крюгера. Портрет перегравировывался в «настоящего бура», образ которого рисовали тогдашние газеты и журналы — добавлялась широкополая шляпа и большая курительная трубка. Чаще всего использовались серебряные 2,5 и 1-шиллинговые монеты, реже — 6-ти и 3-х пенсовики.

Большое количество южноафриканских монет с подгравировками, отверстиями или напаянными ушками осталось в нумизматических коллекциях, как свидетельство былой симпатии делу буров.

Пожалуй, единственной страной, пытавшейся оказать поддержку бурским республикам, была Россия. Однако, в феврале 1900 г. Германия и Франция отказались поддержать попытку России организовать вмешательство держав в целях прекращения англо-бурской войны. Но сочувствие бурам было настолько cильным, что вызвало волну добровольцев из Москвы, привисленских губерний и с Кавказа, отправившихся в Южную Африку сражаться или ухаживать за ранеными.

Примечания
1. Грухановский В.Г. У. Черчиль. Политическая биография.— М.: Мысль, 1968 г.

Полуосьмаки принца
полуосьмак.jpg

Станислав Понятовский, племянник последнего польского короля Станислава-Августа, отличался деловой хваткой и умелым хозяйствованием в своих имениях. Одна из сделок—покупка в 1775—1776 гг. города Канева у пожизненного его держателя Яна Потоцкого — потребовала от принца не только коммерческого размаха, но и нумизматических знаний.

Историк Мариан Брандыс так описывает этот случай: «Через какое-то время Потоцкий спохватился, что продешевил с Ка- невым, и хотел расторгнуть сделку, сославшись на устарелую статью, по которой плата должна быть ему вручена «полуосьмаками», которых уже давно не было в обращении. Но энергичный князь с блеском выпутался из создавшегося положения: он послал своих людей на голландский монетный двор и приказал выбить там на нужную сумму «полуосьмаков», которую ошеломленный Потоцкий должен был принять» 1].

Счетное понятие «осьмак», появившееся в XVI в., было синонимом польского гроша, равнявшегося восьми денариям (пе- нязям) 2]. Полугрош (т. е. «полуосьмак») был небольшой серебряной монетой весом 1,58 — 0,96 г., 500-й — 375-й пробы. На лицевой стороне — польский герб — белый орел, и круговая надпись: МОНЕТА I + ALBERTI — «монета Яна-Ольбрахта» (имя короля, конечно, могло быть другим). На оборотной стороне — в центре корона, вокруг нее надпись: REGNI POLONIE—«королевство Польша».

Примечания
1. Мариан Брандыс. Исторические повести. М,: Прогресс, 1975, с. 55.
2. Рябцевич В. Н. О чем рассказывают монеты. Минск: Народная асвита, 1977, с. 110-112.

Русский медяк по прозванию «Назар-бай»
Одной из нумизматических загадок прошлого Средней Азии было использование в восточной части Бухарского эмирата старой медной российской монеты 1730-х 1840-х годов чеканки. Ее обращение продолжалось даже в начале XX в., а количество было так велико, что местные мастера часто использовали монеты, как сырье для изготовления медной посуды. А. один из правителей Бельджуна в середине XIX в. приказал отлить из наиболее крупных монет пушки.

Местные жители считали эти монеты исконно своими, появившимися «еще при Чингисхане» и называли медяки, в зависимости от размера, «Назар-бай», «Ходжи-Кабири» и др.

Шестнадцать таких монет, независимо от номинала, соответствовали одной бухарской теньге.

Нумизматов давно интересовал вопрос о появлении таких масс русской меди в бекствах Восточной Бухары. Первые попытки разгадать эту загадку делались еще в 1890-х годах 1].

Последние исследования определили возможные пути проникновения русских монет в эту отдаленную горную область 2].

В конце правления Екатерины II в район Куляба из России переселилась одна из раскольничьих сект, члены которой могли принести русские медяки.
В процессе торговли русские монеты, попавшие в эмират, могли «втягиваться» в области, где они признавались как деньги. Местные правители даже давали специальные поручения купцам о подборе монет для нужд торговли. И, конечно же, не оставались в стороне и фальшивомонетчики, активно действовавшие в Восточной Бухаре.

Примечания
1. Бендерский Н. А. Нумизматическая загадка//Туркестанские ведомости № 20, 1906, 2 февраля.
2. Юсупов Ш. Из истории появления русских монет в Восточной Бухаре// Прошлое Средней Азии (археология, нумизматика и эпиграфика, этнография).— Душанбе: Догиш, 1987.

[~DETAIL_TEXT] =>

К изделиям из драгоценных металлов предъявляются особые требования, регламентированные государственным стандартом. На них ставится специальный знак качества - проба.

Что такое проба?

Это слово в применении к благородным металлам - золоту, серебру, платине - имеет два значения. Во-первых, проба показывает весовое содержание драгоценного металла в единице сплава, из которого сделана какая-то ювелирная вещь или отчеканенная монета; во-вторых, это государственное клеймо, гарантия полноценности ювелирных изделий или монет, находящихся в обращении.

В большинстве стран, в том числе и в России, принята метрическая система, по которой проба показывает, сколько граммов драгоценного металла содержится в 1000 граммах изделия. Чистому металлу соответствует 1000 проба.

В Англии и некоторых других государствах принята каратная система, при которой стопроцентное содержание драгоценного металла соответствует 24 каратам. Золотой карат эквивалентен 41,5 грамма по метрической системе. Он отличается от того карата, который служил мерой веса драгоценных камней, и равен 0,2 грамма.

В дореволюционной России проба исчислялась по количеству золотников в фунте изделия (1 фунт равен 96 золотникам, а по метрической системе - 409,5 грамма, следовательно, 1 золотник = 4,26 грамма). Недаром говорят: «Мал золотник, да дорог!». Золотниковые пробы и сейчас можно увидеть на старинных ювелирных изделиях.

Здесь имеется таблица, в которой приведены главные, наиболее распространенные пробы.

Стандарт на пробы не постоянен. Например, в России в 1711 году пробы на серебряные изделия были повышены от 62 до 72, потому что низкопробное серебро темнеет и зеленеет. В 1840 году введены 56 и 94 пробы для золотых сплавов. В СССР при переходе на метрическую систему учета впервые была установлена проба 950 для платиновых изделий, а количество проб золота и серебра сокращено.

Карается законом

Контроль за качеством изделий из драгоценных металлов существует во всех странах. У нас он возложен на Инспекцию пробирного надзора. На Руси «пробирование» (установление пробы) было введено в XVII веке. Занималась им Серебряная палата в Москве. Два выборных старосты должны были бесплатно клеймить изделия, проверять торговые весы, а нарушителей «хватать и доставлять в Серебряную палату». Позднее, при Петре I, царским указом от 13 февраля 1700 года был введен пробирный надзор и создана Пробирная палата. В ее задачи входило «.. .учинение для пробы золотых и серебряных вещей пробирных клейм... со взятием пошлины». Клеймение называли также «орлением», потому что клеймо имело изображение орла, под ним штамповался год, а рядом - монограмма мастера. Клеймо было довольно крупное, особенно если его сравнивать с крошечным современным клеймом-пробой (0,5-1 мм), которое почти незаметно ложится на дужке сережек, на звене тонкой цепочки.

Пробирному контролю и клеймению подлежат все предназначенные к продаже ювелирные изделия и монеты как внутреннего производства, так и ввезенные из-за границы. Разрешается не ставить клеймо лишь на вещи, имеющие историческую и археологическую ценность, на инкрустацию на оружии, вазах и других предметах, а также на инструменты и лабораторную посуду. Лабораторная посуда снабжается соответствующим сертификатом предприятия.

«Не все то золото, что блестит» - гласит народная пословица. А бывает и наоборот: смотришь на «белое золото» и сомневаешься, золото ли это. Но если есть проба (у «белого золота» 583 или 750), никаких сомнений не должно быть. Проба - веское доказательство. Подделка клейма карается законом.

Хочется сказать, что природное золото тоже часто непохоже на то золото, каким мы его себе представляем. В химически чистом виде оно встречается исключительно редко, преимущественно в россыпях. Рудное золото почти всегда содержит примеси других металлов - серебра и меди, реже висмута, палладия и железа, в количествах от 4 до 50 процентов (по весу). Эти природные сплавы соответствуют пробам от 960 до 500. Определение «пробности» золота в рудах проводят обязательно для оценки их качества.

Золотой самородок Мефистофель.jpg

Золотой самородок "Мефистофель"

Пробирный анализ

Пробы сплавов, ювелирных изделий и природного золота определяют специальным анализом, который так и называют - пробирный. Его основы были заложены более чем за 2 тысячи лет до нашей эры в Древнем Египте.

Методов пробирного анализа известно много: пирометаллургические, кислоторастворительные, визуально-метрические, а в наши дни завоевывают права гражданства и ядерно-физические методы активационного анализа.

Пирометаллургический метод наиболее универсален. Он повторяет в миниатюре заводской процесс выплавки и очистки драгоценных металлов. Измельченные пробы подшихтовывают флюсами для того, чтобы посторонние примеси ушли в шлаки, добавляют коллектор - собиратель благородных металлов (обычно зерненый или пробирный свинец), и начинают плавку. Благородные металлы в процессе плавки полностью переходят в свинцовый сплав, выпадающий на дно сосудов. Из сплава их выделяют купелированием - окислительным плавлением, при котором выделяется свинец. Остается «бликующий» - вспыхивающий сильным блеском - королек драгоценных металлов. Его взвешивают, определяют общий все драгоценных металлов. Потом королек «разваривают», растворяют с подогревом в определенных кислотах. При этом освобождается чистое золото, а примеси - серебро, платина и другие металлы - уходят в раствор. Чистое золото взвешивают. Определяют его весовое содержание в сплаве.

Определение пробы кислоторастворением, по существу, повторяет процесс «разваривания». Сплавы золото-серебро, золото-серебро-медь или золото-медь растворяют в смеси соляной и азотной кислоты (в «царской водке»). Золото из раствора восстанавливают с помощью гидразина и взвешивают, пересчитывая в пробу. Образовавшееся хлористое серебро отфильтровывают, тоже взвешивают, рассчитывая его содержание. Сплавы золото-серебро-платина растворяют в азотной кислоте, качество освобожденного чистого золота определяет пробу.

А как определить пробу готового ювелирного изделия? Ведь его нельзя портить, нельзя отломить от него кусочек для анализа. Когда-то с такой задачей столкнулся великий Архимед. Его попросили определить, сколько золота в короне сиракузского царя, потому что заподозрили ювелиров в нечестности.

Ныне всем известный знаменитый закон Архимеда помог решить задачу. Ученый взвесил корону, замерил объем и вес вытесненной воды. Удельный вес золота 19,3. Значит, вес короны, поделенный на объем, или, что то же самое, на вес вытесненной воды, должен быть близок к этой цифре. Цифра получилась меньшая...

Таблица.jpg

[~DETAIL_TEXT] =>

Что такое проба?

Здесь имеется таблица, в которой приведены главные, наиболее распространенные пробы.

Карается законом

Золотой самородок Мефистофель.jpg

Золотой самородок "Мефистофель"

Пробирный анализ

Таблица.jpg

История платины начинается с 1737 г., когда испанский астроном Антонио де Уллоа привез из Южной Америки зерна неизвестного металла, добытого из речных песков и похожего на серебро (серебро по испански - плата). Но крупных месторождений платины в мире не было.

В 1813 г. на одном из притоков уральской реки Исеть, где разрабатывались бедные золотоносные кварцевые жилы, малолетняя девчушка Катя Богданова нашла большой самородок платины и принесла его приказчику Полузадову. Жадный приказчик самородок присвоил, а Катю высек, чтобы молчала о находке. Но правда восторжествовала - и владелец участка корнет Яковлев в свою очередь высек Полузадова, забрал себе самородок и решил, что он вывалился случайно из золотоносных жил.

Когда в 1814 г. горный штейгер Лев Брусницын открыл на Урале богатейшие золотые россыпи, быстро выяснилось, что в них вместе с золотом накапливается платина, и уральские горщики поначалу использовали ее вместо свинцовой дроби. Через десяток лет были найдены богатые платиновые россыпи, где добыча составляла сотни килограммов в год. Но что с платиной делать? Кому она нужна в гаком количестве? И вот министр финансов Егор Канкрин пришел к гениальному решению: в 1827 г. он предложил для пополнения пустой русской казны, разоренной войной с Наполеоном, начать чеканку монеты из платины ведь этот редкий и дорогой благородный металл ничуть не хуже серебра и золота.

Россия в ту пору находилась на грани банкротства: серебра и золота катастрофически не хватало, по стране ходили обесцененные бумажные ассигнации, за бумажный рубль давали от силы 25 коп. серебром. К тому же Наполеон наводнил Россию фальшивыми ассигнациями, которые он в глубокой тайне печатал перед началом войны 1812г. для подрыва русской экономики. Николай I не сразу решился на такое нововведение и потребовал «заключения компетентных лиц по сему вопросу». Канкрин обратился к немецкому естествоиспытателю Александру Гумбольдту. Он вступил с ним в переписку от лица русского правительства, послал ему пробные платиновые монеты, пригласил npиехать на Урал, но главное, чего добивался Канкрин, - одобрения соотношения цены платины к серебру, как 5:1.

Хитрый Канкрин добился желаемого: мнение знаменитого ученого подействовало на Николая I и в 1828 г. в Санкт-Петербурге были отчеканены первые в мире платиновые монеты - трехрублевые червонцы. Первый червонец

весом 10,35 грамма, Канкрин послал Гумбольдту; после смерти Гумбольдта эта монета была куплена Александром II и в 1859 г. вернулась в Россию. Она и сейчас экспонируется в коллекции монет Эрмитажа.

С конца 1829 г. в России стали чеканить платиновые шести- и двенадцати- рублевики, их называли «белыми полуимпериалами» и империалами. Население поверило в платиновую монету, и добыча драгоценного металла на Урале достигала 2 тонн за сезон - раз в 20 больше, чем в Колумбии.

6р1830.jpg

Конечно, успех этой денежной реформы был напрямую связан с тем, что платина обходилась казне гораздо дешевле золота. Россыпи были очень богатыми, уральским рабочим и заводским крепостным платили гроши ... Себестоимость платины была очень низкой. Но с владельцев рудников Демидовых и Шуваловых - казна все же собирала довольно высокую «горную подать» за переработку металла. С этого налога, который не хотели платить хозяева месторождений, начинаются истоки «платиновой трагедии» России.

Опекун малолетнего Демидова князь Волконский, сговорившись со скупщиками платины из английской фирмы «Джонсон, Маттей и К°», стал утверждать, что России не следует самой перерабатывать платиновую руду, а выгоднее продавать сырую платину за границу. Одновременно в окружении царя стали активно распространять слухи, что за границей якобы делают фальшивые платиновые монеты и ввозят их в Россию. К тому же, в 1844 г. Канкрин ушел в отставку.

Новый министр финансов Ф.Вронченко, получивший прозвище «Вранченко», быстро нашел общий язык и с англичанами, и с князем Волконским. Имеются основания думать, что Вронченко был подкуплен. Он представил Николаю I доклад, в котором утверждал, что «платиновая монета не соответствует общим основаниям нашей денежной системы и найдутся злонамеренные люди, которые начнут ее подделывать...». Мнение, по меньшей мере, странное: ни одна страна не пострадает, если в нее станут ввозить полноценные (но формально фальшивые) золотые или серебряные монеты!

Тем не менее в 1845 г. Николай I подписал указ об обмене платиновых денег. Всего с 1828 по 1845 г. было отчеканено платиновой монеты на 4.252.843 рубля. В казну вернулись монеты на 3.264.292 рубля; миллион остался у населения, которое очень неохотно расставалось с платиновыми деньгами. Ни одной фальшивой монеты обнаружено не было; это естественно, поскольку Россия была полным монополистом в добыче и переработке этого благородного металла. В дальнейшем, когда цена платины значительно превысила цену золота, платиновые русские монеты приобрели огромную ценность и стали украшением любой коллекции.

Доверчивый царь и коррумпированный чиновник - эта «связка» являлась источником извечных бед России. Указ Николая I привел к полному прекращению добычи платины на Урале и утере технологии ее переработки. И вот тогда - по заранее намеченному плану - компания «Джонсон, Маттей и К°» выступила в роли «спасителя русских предпринимателей от разорения», заключая с ними крайне выгодные для себя контракты. Выдающийся физик русский академик Б.С. Якоби резко выступил против «реформ» правительства. Он назвал реформаторов «червями и гадами, блаженствующими ныне в своем сыром обиталище». Специальная комиссия поддержала предложение Якоби о восстановлении платиновой монеты, поскольку это «поощрило бы находящуюся в упадке платиновую промышленность и поддержало бы бумажный рубль». Но коррупция уже разъедала российское чиновничество.

В 1862 г. Александр II издал указ о возобновлении выпуска платиновой монеты достоинством в 3 и 6 рублей. Но это было совсем не выгодно англичанам, и тайные силы продолжали свою подрывную работу. Указ был, но чиновники его не исполняли. Через два года коррумпированный министр приказал «приостановить» чеканку платиновых монет, хотя он прекрасно знал, что их вообще не чеканили. Практически все мировые запасы платины в виде монет, слитков и рудного концентрата «Вранченко» хранил в казне бесполезным грузом. Для кого?

Вскоре появилось и главное заинтересованное лицо: им, конечно же, оказалась английская фирма «Джонсон, Мачтей и К⁰». Она по дешевке скупила у царской казны все эти огромные сокровища - около 35 тонн платины! Величайшая афера - кража всей платины России - прошла успешно!!! Крупный русский специалист по платине Н.К. Высоцкий писал в 1923 г.: «Парадоксален тот факт, что Англия, не добывая ни одного золотника платины, получила в этой отрасли коммерческую монополию, позволяющую устанавливать произвольные цены». (Совсем как ныне монополия бывших советских прибалтийских республик по экспорту цветных металлов, залежей которых там отродясь не бывало!) Действительно, фирма-монополист так взвинтила цену на платину, что после первой мировой войны она стоила в 3-4 раза дороже золота!

Для царской России итог был плачевный: фирма «Джонсон, Маттей и К⁰» стала истинным хозяином платины Урала. Она заключила с владельцами приисков - Шуваловыми, Демидовыми, Переяславцевыми контракты, в которых цена устанавливалась вперед на 5 лет, без учета конъюнктуры рынка. В итоге в 1870 г. за золотник платины (4,25 г) добытчик на Урале получал от фирмы 10 копеек, посредник в Москве 40 копеек, а фирма продавала его в Париже за 1 рубль 20 копеек... До 1917 года англичане безраздельно владели всей русской платиной.

В смутное послереволюционное время тьма хищников облепила платиновые копи: проходимцы из Германии, Англии и других стран скупали у нищих старателей драгоценный металл. В 1922 г. фирма «Джонсон, Маттей и К⁰» пыталась сделать все возможное, чтобы получить концессию на уральские россыпи. Однако в это время был создан греет «Уралплатииа», который тогда же запустил в работу 17 драг и организовал артели.

Англичане не успокоились: они настойчиво предлагали советскому правительству продавать им, как и прежде, добытую сырую платину. Они высокомерно считали, что русские не сумеют наладить довольно сложную переработку металла. Но уже в 1918 г. был подписан указ В.И. Ленина об организации Института платины и благородных металлов под руководством всемирно известного ученого профессора А.А. Чугаева. Англичане, естественно, хотели платить лишь за платину, а Чугаев разработал методику эффективного получения из уральской платины других драгоценных металлов платиновой группы - иридия, осмия, палладия и рутения (открытого в 1844 г. профессором Казанского университета К.К. Клаусом). Русская платина стала служить интересам советского государства.

Вывод из рассказанной истории простой: Россия богата своими недрами, своими полезными ископаемыми. Охотников захватить эти богатства всегда было и будет бесчисленное множество. Иностранные фирмы всегда старались задушить русскую национальную промышленность: достаточно вспомнить, что царская Россия ввозила из-за рубежа все фосфорные, калийские и азотные удобрения, все редкие и легирующие металлы и даже ... стекольный песок! Национализация природных богатств быстро вывела СССР на первое место в мире по запасам и размерам добычи практически всех видов полезных ископаемых. Развал СССР привел к уничтожению самой мощной в мире горнодобывающей и горноразведочной промышленности. Из страны вывезено сырья по меньшей мере на 500 миллиардов долларов!

Активно внедряемая нынешним правительством РФ политика продажи лицензий на владение месторождениями полезных ископаемых ведет к их захвату подставными лицами, связанными с зарубежными горнорудными компаниями типа алмазного монополиста - компании «Де Бирс» или просто мафиозными структурами. Министр природных ресурсов РФ В.П. Орлов продал около 20.000 лицензий на владение русскими недрами, за это получен миллиард долларов, но стоимость проданных богатств в сотни и тысячи раз выше. Сейчас речь идет не только о платине, а о газе, нефти, угле, уране, алмазах, золоте и других полезных ископаемых на сумму более 20 ТРИЛЛИОНОВ ДОЛЛАРОВ: такова чудовищная стоимость богатств, разведанных советскими геологами! Именно поэтому политика коррумпированного министра «Вранченко» необходима зарубежным монополиям и так успешно продолжается ворами-«реформаторами» в наше время!

12р.jpg

Подлинные платиновые монеты Российской империи 1828-1845 гг. в проекте Маркетъ-плейсъ СМ

[~DETAIL_TEXT] =>

6р1830.jpg

12р.jpg

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] =>

[~PREVIEW_TEXT] =>

Рисунки советских медных монет достоинством в 1, 2, 3 и 5 копеек разрабатывались во второй половине 1923 года когда, в связи с образованием Союза Советских Социалистических Республик, было решено сменить типы серебряных монет, чеканившихся с августа 1921 года от имени РСФСР. Начиная с В.П.Вязелыцикова /1/, все авторы, писавшие о советском медном чекане, указывали, что авторами рисунков медных монет были «художники Монетного двора». Персонифицировать это утверждение до сих пор не удается. Народный комиссар финансов Г.Я.Сокольников одобрил рисунки монет СССР 13 ноября 1923 года, Совет народных комиссаров утвердил их 22 марта 1924 года /2/.

Год спустя Коллегия Народного комиссариата финансов (НКФ) постановила чеканить монету достоинством в полкопейки /3/. 2 марта Валютное управление НКФ предложило Ленинградскому монетному двору разработать и представить на утверждение соответствующие рисунки /4/. Рисунки, естественно, были разработаны и представлены, автор их, как и в предыдущем случае, неизвестен. Но надо отметить, что фантазия художников на сей раз была крайне ограничена, поскольку в письме Валютного управления давалось подробное описание обеих сторон монеты. «Художникам Монетного двора» оставалось лишь следовать описанию. Рисунки эти 13 марта 1925 года одобрил заместитель наркома финансов Н.П.Брюханов /5/.

Нет нужды описывать эти рисунки или приводить их изображения — они общеизвестны. Рисунок лицевой стороны был на монетах СССР с 1924 по 1931 год на серебряных монетах и по 1935 год на медных и бронзовых, рисунок оборотной стороны — с 1924 по 1931 год на серебряных и по 1957 год на медных и бронзовых монетах.

Советская медная монета выпускалась по дореволюционной пятидесятирублевой стопе (из одного пуда меди (16,38 кг) чеканились монеты на сумму 50 рублей), и по метрологическим параметрам(см.табл.1) соответствовала монете, чеканившейся в России с 1867 года /6/. Известный металлург М.Г.Евангулов в одной из своих работ писал, что советская медная монета вовсе не медная: «В состав сплава для т.н. медных монет, кроме меди, обыкновенно входят 4% олова и 1% цинка. Чистая медь была бы слишком мягка» /7/. Пришлось сделать химический анализ монет царской и советской чеканки, чтобы убедиться в том, что М.Г.Евангулов заблуждался — медные монеты сделаны из технически чистой меди.

Метрологические параметры монет

В работе И. Земницкого, откуда взята приведенная выше таблица, почему-то указаны две толщины заготовки полукопеечной монеты — 0,75 и 0,88 мм. Расчеты показывают, что правильная — вторая цифра.

К данным таблицы 1 следует относиться с определенной осторожностью: ее цифры говорят о том, какой должна быть медная монета по пятидесятирублевой стопе, а не о том, какой она была на самом деле. И царские, и советские монеты имеют массы и диаметры, отклоняющиеся (и порой существенно) от данных таблицы 1.

В таблице 2 приводятся некоторые статистические данные по взвешиванию и обмеру медных монет царской и советской чеканки.

Из изученных монет 94,5% полукопеечных, 80% копеечных, 40% двухкопеечных, 41,7% трехкопеечных и 28,6% пятикопеечных соответствовали по своим метрологическим параметрам данным таблицы 1.

Меньшую массу можно объяснить естественным износом монет, большая масса — следствие либо коррозии, либо несоблюдения заводами-поставщиками медной ленты технических требований к прокату. В архивных материалах встречаются упоминания о ленте толщиной 1,685 мм для 2 копеек и 1,86 мм для 3 копеек /8/ и о ленте толщиной 2,285 мм для 5 копеек /9/. Этим, в частности, и объясняется «плавание» масс монет.

Можно предположить, что пятидесятирублевая стопа была принята советским правительством не без колебаний. Директор Ленинградского завода «Красная Заря», принимавший активное участие в медном чекане, в интервью «Вечерней Красной газете» (23 февраля 1924 г.) сказал, что «не решен окончательно вопрос о величине медной монеты. Первоначально имелось в виду несколько уменьшить размер пятака» /10/...

Декрет ЦИК и СНК СССР о -выпуске в обращение монет СССР принят 22 февраля 1924 года /11/, Постановление СНК СССР о выпуске полу копеечной монеты — 20 мая 1925 года /12/. 5-копеечные монеты поступили в обращение в июне, 2— и 3-копеечные — в августе и 1-копеечные — в октябре 1924 года /13/. Полукопеечные монеты вышли в обращение осенью 1925 года.

Полукопеечные монеты практически перестали обращаться в первой половине тридцатых годов. Медные пятаки потеряли платежную силу 1 апреля 1961 года.

В конце 1923 года стало очевидно, что Ленинградский монетный двор не справится с изготовлением требуемого количества разменной монеты. Было принято решение привлечь ему в помощь другие заводы в Ленинграде, Туле, Одессе. Планы насчет Тулы и Одессы вскоре отпали — может быть, под влиянием опыта освоения монетного производства на Ленинградском телефонном заводе «Красная Заря» (бывший «Эриксен») /14/.

Этот завод, естественно, не имел никакого опыта в монетном деле, и освоение его шло с колоссальными трудностями — тем более, что время на освоение нового производства было совершенно нереальным — договор с Наркомфином был подписан 23 февраля 1924 года /10/, в соответствии с договором чекану завод должен был начать 5 мая — на подготовку цеха, монтаж оборудования и пусконаладочные работы было отпущено два с половиной месяца! Какие-то работы, судя по отрывочным газетным сообщениям, велись на «Красной Заре» и до подписания договора — но все равно, самонадеянность дирекции завода поражает — тем более, что такие сроки ей не навязывали. Эта самонадеянность дорого стоила многим работникам завода.

На «Красной Заре» и в Технико-производственном отделе Севзаппромбюро регулярно проводились совещания с участием всех заинтересованных сторон. Первые зарницы надвигающейся грозы мелькнули 5 мая 1924 года — срок начала чеканки переносился на 20 мая /15/. Чеканку удалось начать раньше, но образцы монет Наркомфин забраковал /16/. 23 мая оба запущенных чеканочных пресса сломались /17/. На совещании 29 мая кто-то заявил: дело, видно, не пойдет /18/. На совещании в Москве 2 июня было констатировано: договор не выполняется /19/...

Вот тут-то и пришлось платить — начались оргвыводы: все «введшие в заблуждение» работники «Красной Зари» были уволены, многие из них — преданы суду. Скупые строки протоколов, конечно, не могут со всей полнотой передать весь накал конфликта. В одном лишь документе отмечается «сгущенная атмосфера на заводе» /20/. Но отступать было некуда, работы на «Красной Заре» продолжались, в июле удалось все-таки начать серийное производство монеты /21/. Монетный цех на телефонном заводе работал до 1 октября 1925 года.

На «Красной Заре» в 1924-25 гг. чеканились медные монеты всех достоинств (кроме полкопейки). ЛМД в 1924 году чеканил

только 1 и 5 копеек, в 1925 году — монеты всех достоинств.

С чеканкой на заводе «Красная Заря» связано появление пробных монет. Эти монеты, соответствующие по метрологическим параметрам пятидесятирублевой стопе, чеканены от имени завода, не имевшего, естественно, права эмиссии, и поэтому, строго говоря, монетами считаться не могут. Правильнее назвать их пробными монетовидными жетонами. Не совсем ясно, зачем было для технологических проб изготавливать специальные штемпеля? Это, по-видимому, можно объяснить тем, что к моменту чеканки указанных проб рисунки монет еще не были утверждены, и монетные штемпеля не были изготовлены.

Впервые об этих пробных монетах речь идет в упоминавшейся выше беседе с директором завода «Красная Заря» /10/. Директор показывал их корреспонденту, но тот не счел нужным написать, какие именно пробы он видел. Вскоре другая газета сообщила, что на «Красной Заре» изготовлен «образец» 1-копеечной монеты /22/, затем появилось известие о пробе 5-копеечных монет /23/.

В 1927 году была опубликована 2-копеечная пробная монета завода «Красная Заря», попавшая к автору публикации из обращения /24/, в 1955 году Фортинский опубликовал пробный пятак /2/. В настоящее время в металле известны именно эти две опубликованные монеты. Пробная копейка не публиковалась и не разыскана. Неизвестно, существовали ли вообще пробные 3 копейки, хотя, по логике вещей, их существование вполне вероятно.

5-копеечная пробная монета сохранила все декоративные атрибуты царского образца, но на лицевой стороне — вместо двуглавого орла — серп и молот, вместо надписей «Российская медная монета» и «Пять копеек» — надписи «Завод Красная Заря» и «Ленинград», на оборотной стороне трехстрочная надпись «5/марка/рабочего». 2-копеечная пробная монета попроще: декоративные элементы отсутствуют, на лицевой стороне — серп и молот, обрамленные легендой «Телефон, завод треста слабого тока», на оборотной стороне двухстрочная надпись «2/образец», под ней надпись «Красная Заря».

Время чеканки этих пробных образцов точно не установлено; судя по газетным сообщениям они увидели свет не раньше февраля и не позже мая 1924 года. Штемпеля для них изготавливал Ленинградский монетный двор.

Часть тиража 5-копеечной монеты была заказана в Великобритании и чеканилась на трех заводах — Королевском Монетном дворе в Лондоне, Бирмингемском монетном дворе и на заводе фирмы «Кинге Нортон метал компани лимитед» (г.Бирмингем). Заказ выполнялся осенью 1924 года, монеты были поставлены морем в Ленинград в декабре 1924 года /25/.

Англичане предлагали чеканить монеты не из чистой меди, а из британской монетной бронзы, состав которой почти

правильно привел в вышеупомянутом труде Евангулов. В пользу английского проекта говорила более высокая износостойкость бронзы и се более низкая стоимость. Были даже отчеканены пробные 5-копеечные монеты на стандартном и более тонком кружках. Но советская сторона настояла на меди.

Весь инструмент для советской медной чеканки изготавливался в одном месте — на Ленинградском монетном дворе. В Англию отправлялись рабочие-маточники, с помощью которых получали на месте рабочие штемпеля. Завод «Красная Заря» получал от ЛМД готовые рабочие штемпеля — никакого гра- всрно-инструментального производства на этом заводе не было.

В таблице 3 приведены тиражи советских медных монет. Как следует из нее, массовая чеканка монет достоинством в 1-5 копеек продолжалась один год восемь месяцев — с мая 1924 по декабрь 1925 г. В 1926 году ЛМД дорабатывал остатки медной монетной ленты — таково было распоряжение Наркомата финансов — чеканить медную монету до полного использования заготовленного медного проката /26/. Мизерные чеканки 1927-28 гг., по-видимому, имели чисто нумизматическое значение.

Тиражи советских медных монет

Обозначения мест чеканки:
ЛМД —Ленинградский монетный двор
КЗ — завод «Красная Заря». Ленинград
КМД — Королевский монетный двор,
Лондон БМД — Бирмингемский монетный двор
КНК — фирма Кинге нортон метал компани, Бирмингем

Как известно, 1— и 2-копеечные монеты чеканились двумя датами — «1924» и «1925», 3—и 5-копеечные — одной датой «1924». Чеканка датой «1925» происходила на ЛМД в конце 1925 года и, возможно, в самом начале 1926 года. Разные источники содержат разные данные о годовых объемах чеканки — за календарный год (с 1 января по 31 декабря) /27/ и за отчетный год (с 1 октября по 30 сентября) /28/. Анализ этих данных позволяет выявить объем чеканки за IV квартал 1925 г. — около 4 миллионов копеечных и около 2 миллионов двухкопеечных монет. Конечно, не обязательно все эти миллионы должны быть отчеканены с датой «1925», но, учитывая встречаемость монет 1925 года, эти цифры достаточно реально

соответствуют их тиражам.

Советские медные монеты достоинством в 1-5 копеек имеют гладкие и рубчатые гурты, причем среди монет достоинством 1 и 2 копеек более редки монеты с гладкими гуртами, а среди монет достоинством 3 и 5 копеек — с рубчатыми.

Появление этих разновидностей — результат труда» между Ленинградским монетным и заводом «Красная Заря». Предполагалось получать рифление на гурте не при чеканке в рифленом печатном кольце (как для биллонной серебряной монеты), а накаткой на заготовке при втором гурчении на гуртопечатных машинах (как это делалось для медных монет до революции) /29/.

Руководство завода «Красная Заря» наотрез отказалось производить второе гурчение заготовок и настаивало на чеканке монет с гладкими гуртами; ему удалось убедить начальство в своей правоте, и было принято решение чеканить медную монету с гладким гуртом. Вскоре выяснилось, что такая чеканка требует очень точно выдерживать геометрические параметры заготовок, в противном случае монета получается с большими заусенцами. Как мы знаем, «противных случаев» было очень много, и в новом цехе завода «Красная Заря» (да и на ЛМД) с каждым днем росло количество бракованной монеты. Дело дошло до Наркомата, и. 1 августа 1924 года заместитель наркомата М.Фрумкин распорядился с 15 августа чеканить 1 и 2 копейки с рубчатыми гуртами /30/. Таким образом, гладкие гурты получили 1— и 2-копеечные монеты, чеканенные с мая по 15 августа. По нашим расчетам, было отчеканено около 2 миллионов копеек и около 6 миллионов 2-копеечных монет с гладкими гуртами.

Так как по неизвестным нам причинам заместитель наркома не дал никаких распоряжений относительно 3- и 5-копеечных монет, их продолжали чеканить на ненакатанных заготовках. Лишь в октябре 1924 года управляющий ЛМД А.Ф.Гартман обратился в НКФ с предложением вернуться к рубчатым гуртам на монетах с датой «1925». Предложение было доведено до сведения Сокольникова, и он написал на предложении ЛМД такую резолюцию: «Раньше утверждали, что с рубчатыми затруднительно, а теперь обратное. В чем же дело. Прошу расследовать и сообщить мне. Раз есть возможность чеканить теперь с рубчиками, то и надо перейти к этому. Сокольников 4.11» /31/.

Наркому доложили, что «Красная Заря» сказала категорически, что с рубчиками не смогут. Доказательства монетного двора, что гладкий гурт труднее, работники завода не приняли. Опыт показывает, что «Красная Заря» ошибалась. Ошибку надо исправлять, а специалисты завода, «введшие в заблуждение», наказаны /32/... 6 ноября 1924 года начальник Валютного управления НКФ приказал медную монету с датой «1925» чеканить с рубчатым гуртом /33/.

Однако по загадочной для нас причине и в 1925 году медную монету продолжали чеканить старой датой, а монету достоинством 3 и 5 копеек — с гладким гуртом. Тем не менее, монеты этих достоинств известны и с рубчатыми гуртами. Можно предположить, что это пробные монеты - на ЛМД обкатывали простоявшее восемь лет без дела оборудование. В пользу такого предположения говорит то, что на известных экземплярах 3-копеечных монет с рубчатыми гуртами качество рифления весьма разное — от четких качественных рубчиков до еле заметных. Странно, что результаты технологических проб оказались в обращении — видно, в конце года очень нужно было выполнить план; николаевская дисциплина уже расшаталась, а сталинская еще не установилась — и пробные монеты пустили в оборот.

Такое предположение позволяет объяснить странную позицию ЛМД во взаимоотношениях с заводом «Красная Заря». Ведь новоиспеченные монетчики могли «ввести в заблуждение» кого угодно — Наркомфин, Госбанк, местное начальство — но только не профессиналов с ЛМД! Почему же доказательства специалистов не возымели действия? — да потому, что специалисты, судя по всему, не очень на них настаивали — часть гуртопечатных машин была в нерабочем состоянии, и толькопосле того, как все гуртопечатные машины привели в порядок, Гартман выступил со своим предложением.

Таким образом, 3— и 5-копеечные монеты с рубчатыми гуртами отчеканены, скорее всего, в сентябре-октябре 1924 года. Вопрос о количестве 3— и 5-копеечных монет _с рубчатыми гуртами, по-видимому, никогда не получит исчерпывающего ответа. Обе монеты редки, особенно — пятак. Известно несколько сотен экземпляров 3-копеечной монеты и 10-15 экземпляров 5-копеечной монеты с рубчатыми гуртами. Проведенные нами расчеты по встречаемости этих монет показывают, что монету достоинством 3 копейки с рубчатым гуртом отчеканили около двух миллионов штук, монету достоинством 5 копеек с рубчатым гуртом — около семисот тысяч штук. Нужно сказать, что эти цифры применительно к пробным монетам представляются несколько завышенными.

Здесь мы вплотную сталкиваемся с проблемой подлинности медных монет 1924 г. с рубчатыми гуртами. Если среди сотен 3-копеечных монет большинство не вызывает сомнений, то среди пятаков бесспорными на сегодняшний день представляются лишь два экземпляра из коллекции Государственного Эрмитажа. Они поступили с ЛМД в декабре 1924 года — подлинность их вне подозрений. Среди остальных известных пятикопеечных монет с рубчатыми гуртами не вызывают особых сомнений лишь 3-4 экземпляра.

К сожалению, у нас пока нет методик исследования, которые могли бы исчерпывающе ответить на вопрос о подлинности этих монет. Методика, предложенная Д.И.Мошнягиным и Н.Я.Дашевским /34/, не гарантирует от ошибок — совмещение гуртов монет советской и императорской чеканки ничего не дает, так как среди гуртов последних нет единообразия. Ничего не дают взвешивание и геометрические измерения — по изложенным выше причинам: среди бесспорно подлинных монет с гладкими и рубчатыми гуртами расхождения в метрологических параметрах, как показано выше, очень велики. Мало пользы и от микроскопического анализа — монет в первозданном состоянии практически не сохранилось, да и странно было бы ждать от подделки первозданного состояния...

Неясность с рубчатыми гуртами у пятаков 1924 года послужила основанием для возникновенния у некоторых коллекционеров предложения, что 5-копеечных медных монет с рубчатыми гуртами вообще не существовало, и, следовательно, все известные редчайшие монеты — подделки. Может быть, причиной появления такого предположения послужило то, что П.А.Шорин в своем Альбоме-каталоге «Монеты СССР», составленном по нумизматическим коллекциям Государственного Исторического Музея и Государственного Эрмитажа, пятикопеечную монету с рубчатым гуртом почему-то не опубликовал /35/. Предположение это убедительно опровергается монетами из собрания Государственного Эрмитажа. А проблема экспертизы гуртов советских медных монет ждет своих исследователей.

Существуют еще две группы подделок советских медных монет 1 и 2 копейки 1924 года с «гладкими» гуртами и монеты того же достоинства с фальшивой датой «1925». Эти подделки гораздо менее опасны, чем исправленные гурты у 3— и 5-копеечных монет. Удаление рифов, как бы оно не производилось — спиливанием или заглаживанием, — оставляет заметные следы, которые так или иначе обнаруживаются при тщательном исследовании. Это же можно сказать и об исправлении в дате цифры «4» на цифру «5». Подробнее эти вопросы рассмотрены в уже упоминавшейся работе Д.Мошнягина и Н.Дашевского /34/.

Поддельные 2 копейки 1925 года встречаются чаще, чем поддельная копейка, что вполне объяснимо: двухкопеечная монета 1925 г. — весьма редкая монета. Если копейка 1925года была известна коллекционерам сразу после выпуска, первый экземпляр 2 копейки был обнаружен спустя 30 лет...

Так как советская медная монета чеканилась в пяти местах, было бы интересно найти способы установить происхождение каждого конкретного экземпляра, но на сегодняшний день наши возможности такой атрибуции монет крайне ограничены.

По сути дела, сегодня мы можем твердо утверждать лишь следующее:

— монеты достоинством в полкопейки чеканены на Ленинградском монетном дворе;

— монеты достоинством в 1, 2 и 3 копейки чеканены только в СССР;

— монеты достоинством в 5 копеек чеканены в СССР и в Англии;

— монеты с датой «1925», а также монеты достоинством 3 и 5 копеек с рубчатыми гуртами чеканены на Ленинградском монетном дворе.

Благодаря разновидностям лицевой стороны пятикопеечных монет удается разделить монеты советского и английского чекана. Дело в том, что на Королевском монетном дворе в Лондоне были отчеканены пробные монеты из британской монетной бронзы — их принадлежность к английскому чекану бесспорна. На этом основании Д.Мошнягин и Н.Дашевский предположили, что пятикопеечные монеты, лицевая сторона которых чеканена штемпелем, использовавшимся для чеканки пробных монет, чеканены в Англии /36/. Это предположение сейчас является среди коллекционеров общепринятым, однако считаться бесспорно доказанным не может. «Английский» штемпель мог применяться и в Ленинграде — это следует хотя бы из того, что известны монеты с этим штемпелем с рубчатыми гуртами, а рубчатые гурты не могли появиться в Англии.

Этим наши возможности и ограничиваются. Определить, на каком именно из советских и английских заводов отчеканена тa или другая монета, мы сегодня не можем. Все попытки создания методик определения (на основании анализа тиражей, штемпельного анализа и анализа встречаемости разновидностей) оказываются малодостоверными и по этой причине в данной работе не описываются. К тому же проблема представляется не особо важной, так как ни завод «Красная Заря», ни бирмингемские заводы собственным инструментальным производством не располагали.

С появлением медных и серебряных монет СССР непосредственно связано появление очень интересной группы разновидностей советских монет, получивших не совсем благозвучное название «перспутки». Применительно к нашей теме речь идет о копеечных монетах, лицевые стороны которых чеканены штемпелем лицевой стороны 20 копеек; в тс же годы (1924 и 1925-ый) встречаются 20 копеек с копеечной лицевой стороной.

Эти разновидности без труда определяются — на копеечных монетах буквы в аббревиатуре «СССР» округлые, на 20-копеечных — удлиненные. Коллекционеры считают, что непосредственно при чеканке путали штемпеля, но именно в нашем случае видно, что это не так. Перспутки характерны для бронзовых 3-копеечных и серебряных и мельхиоровых 20-копеечных монет и там путаница с рабочими штемпелями действительно возможна, так как диаметры монет практически одинаковы (22 и 21,84 мм). Но в случае с медной копейкой (диаметр 21,34 мм) и двугривенным (диаметр 21,84 мм) чеканка 20 копеек штемпелем копейки будет сопровождаться появлением большого заусенца на краю монеты, а чеканка копейки штемпелем 20 копеек приведет к поломке печатного кольца или штемпеля. Приходится констатировать, что путали маточники при изготовлении штемпелей. Подтверждением этому является и сам факт наличия в коллекциях подобных, разновидностей, причем некоторые из них не так уж редки. Ведь если бы перепутали штемпель — тираж разновидности составил бы не более 20 тысяч экземпляров. Отыскать в нашем обращении такую каплю в море было бы практически невозможно.

Каталог советских медных монет

Приводимый ниже каталог советских медных монет основан на известном каталоге Д.Мошнягина и Н.Дашевского /37/, поправках к нему /38/ и на работе тех же авторов с другим вариантом каталога 3-копеечных монет /39/. Со времени последних публикаций (1976-78 гг.), за 15 лет, число известных разновидностей советских медных монет увеличилось; в предлагаемом каталоге учтены все известные сегодня разновидности.

Сохранена нумерация каталога Мошнягина и Дашевского /37/ и обозначение штемпелей оборотных сторон (прописные буквы). Штемпеля лицевых сторон обозначаются арабскими цифрами, причем первая цифра соответствует римской цифре каталога, а вторая — цифровому индексу каталога (например, 12 вместо 1 2 т.д.). Изменены также расположение разновидностей внутри каждого номера и индексация разновидностей (строчные буквы). В каталоге приведены также биллонные 20-копеечные монеты — «перепутки», имеющие косвенное отношение к советскому медному чекану. Редкость монет указана по системе Мошнягина и Дашевского /39/, но введены две новые градации: Р (без цифрового индекса) — не совсем обычная монета и Р6 — уникум.

ПОЛКОПЕЙКИ

Лицевые и оборотные стороны разновидностей не имеют.

1. 1925.

2. 1927.

3. 1928.

Монета 1928 г. встречается несколько реже других.

1 КОПЕЙКА

1. 1924. а) Лиц.ст.шт. 11 (солнце в гербе без венчика, острие серпа в полюсе), гурт гладкий. Р

б) То же, гурт рубчатый.

в) Лиц.ст.шт. 12 (солнце в гербе без венчика, острие серпа ниже полюса) гурт рубчатый.

г) Лиц.ст.шт. 13 (солнце в гербе с венчиком) гурт рубчатый.

д) Лиц.ст. чеканена шт. 20 копеек 1924-30 гг. гурт рубчатый. Р5

Из обычных разновидностей реже встречается г).

2. 1925. а) Лиц.ст.шт. 11, гурт рубчатый. Р

б) Лиц.ст.шт. 12, гурт рубчатый Р5

в) Лиц.ст. чеканена шт. 20 копеек 1924-30 гг. Р5

Разновидности оборотных сторон не обнаружены.

2 КОПЕЙКИ

1. 1924. а) Лиц.ст.шт. 11 (под ручкой молота есть меридиан), об.ст.шт. А (под К и И есть узелки), гурт гладкий. Р

б) То же, гурт рубчатый

в) Лиц.ст.шт. 11, об.ст.шт. Б (под К и И нет узелков), гурт рубчатый.

г) Лиц.ст.шт. 12 (под ручкой молота нет меридиана), об.ст.шт. А, гурт гладкий Р5

д) То же, гурт рубчатый.

е) Лиц.ст.шт. 12, об.ст.шт. Б, гурт рубчатый Р5

По непроверенным данным, в собрании Государственного

Эрмитажа есть разновидность е) с гладким гуртом. Из монет с рубчатыми гуртами наиболее часто встречается разновидность б).

3 КОПЕЙКИ

1. 1924. а) Лиц.ст.шт.. 11 (нечеткая координатная сетка), об.ст.шт. А (узелок под «4», левее вертикали цифры), гурт гладкий.

б) То же, гурт рубчатый. РЗ

в) Лиц.ст.шт. 11, об.ст.шт. Б (узелок под «4», правее вертикали цифры), гурт рубчатый Р6

г) Лиц.ст.шт. 12 (четкая координатная сетка), ст.шт. Б, гурт гладкий

д) То же, гурт рубчатый. Р

е) Лиц.ст.шт. 12, об.ст.шт. В (узелок правее «4»), гурт гладкий.

ж) То же, гурт рубчатый. Р5

Из обычных разновидностей реже встречается е). По непроверенным данным, в собрании Государственного Эрмитажа есть разновидность в) с гладким гуртом.

5 КОПЕЕК

1. 1924. а) Лиц.ст.шт. 11 (в гербе слева между средним и нижним витками ленты 4, между средним и верхним витками 3 стебля), гурт гладкий.

б) То же, гурт рубчатый. Р5

в) Лиц.ст.шт. 12 (в гербе слева между средним и нижним витками ленты 5, между средним и верхним витками 4 стебля), гурт гладкий. Чеканена в Англии (?).

г) То же, гурт рубчатый. Р5

20 КОПЕЕК

4. 1924. Лиц.ст. чеканена шт. 12 1 копейки 1924-25 гг. РЗ

5. 1925. Лиц.ст. чеканена шт. 13 1 копейки 1924-25 гг. РЗ

Литература
1. В.П. Вязелыциков. — Медные деньги СССР. Советский Коллекционер 1929 № 10/12 с. 75.
2. С.П. Фортинский. — Описание советских монет за период с 1921 по 1952 |*>д. Труды ГИМ вып. XXV ч. 1 М. 1985 с. 139.
3. Красная Газета. 1 марта 1925.
4. ЦГАОРСС ф. 1516 оп. 11 д. 20 л. 13
5. ЦГАОРСС ф. 1516 оп. 11 д. 20 л. 23.
6. И.Земницкий. — Монетное дело. Техническая энциклопедия, т. 13. М. 1931- ст. 509-510.
7. М.Г.Евангулов. — Сплавы. Л. 1924.
8. ЦГАОРСС ф. 1516 оп. 9 д. 14 л. 30.
9. ЦГАОРСС ф. 1516 оп. 9 д. 14 л. 5.
10. Вечерняя Красная Газета. 23 февраля 1924.
11. Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1924 № 34 ст. 325.
12. Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. 1925 № 34 ст. 238.
13. Наше денежное обращение. М. 1926 с. 144.
14. Красная Газета. 3 апреля 1924.
15. ЦГАОРСС ф. 1516 оп. 9 д. 4 л. 19.
16. ЦГАОРСС ф. 1516 оп. 9 д. 4 л. 27.
17. ЦГАОРСС ф. 1516 оп. 9 д. 4 л. 29.
18. ЦГАОРСС ф. 1516 оп. 9 д. 4 л. 32.
19. ЦГАОРСС ф. 1516 оп. 9 д. 4 л. 34.
20. ЦГАОРСС ф. 1516 оп.10 д. 11 л. 8об.
21. ЦГАОРСС ф. 1516 оп. 9 д. 4 л. 55.
22. Известия. 28 февраля 1924.
23. Be черняя Красная Газета. 13 мая 1924.
24. П.И.Буткевич.— Еще пробная монета. Советский Коллекционер 1927. № 2 с. 1516.
25. Вечерняя Красная Газета. 11 декабря 1924.
26. ЦГАОРСС ф. 1516 оп. 11 д. 19 л. 34.
27. Annual Reports of the Deputy Master and Controller of the Royal Mint.Issues Fifty-Fifth (London) 1925, Fifty-Sixth (London) 1926, Fifty-Seventh (London) 1927, Fifty-Eighth (London) 1928, and Fifty-Ninth (London) 1929.
28. ЦГАОРСС ф. 1516 on. 10 д. 48 л. 36.
29. ЦГАОРСС ф. 1516 on. 11 д. 20 лл. 18-21.
30. ЦГАОРСС ф. 1516 оп. 9 д. 14 л. 55об.
31. ЦГАОРСС ф. 1516 оп. 10 д. 13 л. 34.
32. ЦГАОРСС ф. 1516 оп. 10 д. 13 л. 35.
33. ЦГАОРСС ф. 1516 оп. 10 д. 13 л. 33.
34. Д.Мошнягин и Н.Дашевский. — Определение подлинности коллекционных монет советского чекана. Советский Коллекцинер. Вып. 9 М. 1971 сс. 124-125, 127-128.
35. П.А.Шорин. — Монеты СССР. М. 1971. № 20.
36. Д.Мошнягин и Н.Дашевский. — Каталог монет Советского чекана. Советский коллекционер вып. 12 М. 1974. с.112.
37. Д.Мошнягин и Н.Дашевский. — Указ. соч. сс. 99, 100, 103, 106, 112, 126.
38. Д.Мошнягин и Н.Дашевский. — Поправки к «Каталогу монет советского чекана». Советский коллекционер вып. 14 М. 1976. с. 102.
39. Д.Мошнягин и Н.Дашевский. — Некоторые вопросы коллекционирования советских монет. Советский коллекционер вып. 16. М. 1978. с.110.

[~DETAIL_TEXT] =>

Рисунки советских медных монет достоинством в 1, 2, 3 и 5 копеек разрабатывались во второй половине 1923 года когда, в связи с образованием Союза Советских Социалистических Республик, было решено сменить типы серебряных монет, чеканившихся с августа 1921 года от имени РСФСР. Начиная с В.П.Вязелыцикова /1/, все авторы, писавшие о советском медном чекане, указывали, что авторами рисунков медных монет были «художники Монетного двора». Персонифицировать это утверждение до сих пор не удается. Народный комиссар финансов Г.Я.Сокольников одобрил рисунки монет СССР 13 ноября 1923 года, Совет народных комиссаров утвердил их 22 марта 1924 года /2/.

На «Красной Заре» в 1924-25 гг. чеканились медные монеты всех достоинств (кроме полкопейки). ЛМД в 1924 году чеканил

только 1 и 5 копеек, в 1925 году — монеты всех достоинств.

Тиражи советских медных монет

соответствуют их тиражам.

По сути дела, сегодня мы можем твердо утверждать лишь следующее:

— монеты достоинством в полкопейки чеканены на Ленинградском монетном дворе;

— монеты достоинством в 1, 2 и 3 копейки чеканены только в СССР;

— монеты достоинством в 5 копеек чеканены в СССР и в Англии;

Каталог советских медных монет

ПОЛКОПЕЙКИ

Лицевые и оборотные стороны разновидностей не имеют.

1. 1925.

2. 1927.

3. 1928.

Монета 1928 г. встречается несколько реже других.

1 КОПЕЙКА

1. 1924. а) Лиц.ст.шт. 11 (солнце в гербе без венчика, острие серпа в полюсе), гурт гладкий. Р

б) То же, гурт рубчатый.

в) Лиц.ст.шт. 12 (солнце в гербе без венчика, острие серпа ниже полюса) гурт рубчатый.

г) Лиц.ст.шт. 13 (солнце в гербе с венчиком) гурт рубчатый.

д) Лиц.ст. чеканена шт. 20 копеек 1924-30 гг. гурт рубчатый. Р5

Из обычных разновидностей реже встречается г).

2. 1925. а) Лиц.ст.шт. 11, гурт рубчатый. Р

б) Лиц.ст.шт. 12, гурт рубчатый Р5

в) Лиц.ст. чеканена шт. 20 копеек 1924-30 гг. Р5

Разновидности оборотных сторон не обнаружены.

2 КОПЕЙКИ

1. 1924. а) Лиц.ст.шт. 11 (под ручкой молота есть меридиан), об.ст.шт. А (под К и И есть узелки), гурт гладкий. Р

б) То же, гурт рубчатый

в) Лиц.ст.шт. 11, об.ст.шт. Б (под К и И нет узелков), гурт рубчатый.

г) Лиц.ст.шт. 12 (под ручкой молота нет меридиана), об.ст.шт. А, гурт гладкий Р5

д) То же, гурт рубчатый.

е) Лиц.ст.шт. 12, об.ст.шт. Б, гурт рубчатый Р5

По непроверенным данным, в собрании Государственного

3 КОПЕЙКИ

б) То же, гурт рубчатый. РЗ

в) Лиц.ст.шт. 11, об.ст.шт. Б (узелок под «4», правее вертикали цифры), гурт рубчатый Р6

г) Лиц.ст.шт. 12 (четкая координатная сетка), ст.шт. Б, гурт гладкий

д) То же, гурт рубчатый. Р

е) Лиц.ст.шт. 12, об.ст.шт. В (узелок правее «4»), гурт гладкий.

ж) То же, гурт рубчатый. Р5

5 КОПЕЕК

б) То же, гурт рубчатый. Р5

г) То же, гурт рубчатый. Р5

20 КОПЕЕК

4. 1924. Лиц.ст. чеканена шт. 12 1 копейки 1924-25 гг. РЗ

5. 1925. Лиц.ст. чеканена шт. 13 1 копейки 1924-25 гг. РЗ

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] =>

[~PREVIEW_TEXT] =>

Рубль императрицы Анны Иоанновны 1734 г., имеющий инициал «В» в нижней части первой ленты наплечника, пользуется повышенным интересом у коллекционеров-любителей и упоминается во всех крупных каталогах. В статье-исследовании «Медальер Иван Васильев» («Советский коллекционер» №13, 1975) М.М.Максимов относит эту монету к деятельности упомянутого «резного штемпельного дела мастера». Заодно же его работе он приписывает и весь выпуск 1734 года, обосновывая свои доводы тем, что монета с инициалом «В» и все прочие монеты этого года на оборотной стороне в цепи ордена Андрея Первозванного имеют розетки вместо звезд, характерных монетам 1730-1733 годов. Более того, по тексту само собой получается, что «тот тип лицевой стороны просуществовал на монетах четыре года (1734-1737), а в 1735 г. был даже единственным». Справедливо ли считать, что все это работа Васильева? Не смущает ли тот факт, что после сентября 1736 г. в документах Монетного двора фамилия Васильева больше не встречается?

Итак, одного ли мастера рука создавала в 1734 г. тип лицевой стороны монеты, вошедший в литературу последних лет как «идеализированный»?

Поштемпельная систематизация монет Анны Иоанновны и сравнительные исследования различных деталей рисунка на этих монетах дали большое количество фактов, позволяющих усомниться в однозначности и безоговорочности ранее сделанных выводов. Факты эти дают основания предположить, что одновременно работали два различных мастера, имеющих свой сформировавшийся подход и свою трактовку рисунка.

Рассмотрим лишь некоторые из них.

Факт первый.

Общеизвестно, что монеты эти существуют в двух вариантах: с подвеской из трех жемчужин на груди (или из трех драгоценных камней?) и без них, и относятся с последнему монетному типу года, насчитывающему более 50 различных штемпелей. Если принять во внимание, что всего лицевых штемпелей в этом году вырезано около 80-90, то на чеканку монет этого последнего типа должно было быть потрачено более полугода. И тем непонятнее упорство, е которым весь этот период приблизительно поровну изготовлялись штемпели без подвески (23 варианта) и с подвеской (29). Так, не является ли подвеска отличием (своеобразной неофициальной авторской меткой) в работе второго мастера? Тем более, что другие отличия тоже существуют:

- лицевые стороны монет «без подвески» выполнены более профессионально, единообразно и тщательно; расположение легенды выдержано строго в духе предыдущего типа, где «только крест короны разделяет надпись»; все портреты схожи как по размерам, так и по выражению лица;

- расположение легенды во втором варианте выдерживать не удавалось и здесь существуют штемпели, где крест короны приходится на букву «А» слова IМПЕРАТРИЦА, на промежуток между словами или на какую-либо из трех следующих за ним букв; не соблюдались и размеры портрета, а изменения выражения лица императрицы были таковы, что позволили в английском каталоге по некоторым экземплярам штемпелей всю эту группу и последующий 1735 г. объединить общим названием «horse face» («лошадиная морда»).

Слишком уж значительны все эти различия, чтобы считать обе группы штемпелей работой одного и того же мастера.

Факт второй.

Оборотные штемпели 1734 г. также могут быть четко разделены на две группы со своими совокупностями признаков. В литературе есть попытки провести такую группировку по наличию или отсутствию разделительных точек в легенде, но более глубокого анализа не проводилось, хотя предпосылок к этому достаточно. Для доказательства существования двух самостоятельных типов рисунка оборотной стороны монет отличительные признаки этих типов сведены в таблицу.

Дополнительным доказательством может служить еще и то, что только один из этих наборов признаков принят для использования в 1735 г., в то время, как в исследуемом году известны монеты с 23 различными штемпелями первого типа и с 26 - второго (и опять почти поровну!).

Факт третий.

В течении всего периода использования лицевых и оборотных штемпелей сочетание их в штемпельных парах было строго закономерно: лицевая сторона «без подвески» всегда была в паре с оборотной типа «с разделительными точками в легенде», а второй ти портрета - только со вторым типом герба. Таким образом, получены веские основания говорить не только о двух типах портрета, но и о двух типах штемпельных пар, имеющих не только отличительные признаки для идентификации их, но и броскую, удачно расположенную и хорошо заметную деталь - подвеска на груди императрицы, что может служить надежной отличительной меткой второго мастера.

И факт четвертый, свидетельствующий об одновременном изготовлении и использовании штемпельных пар обоих типов.

В начале 1734 г., после кратковременного применения шести штемпельных пар предыдущего года с перегравированной датой (свидетельство неподготовленности монетного двора к работе с новыми штемпелями), был осуществлен кратковременный, практически пробный выпуск монет с большим портретом императрицы, куда относится и т.н. «царственный» портрет. В паре с одним из этих штемпелей известен и оборотный штемпель второго типа. В следующем, и также кратковременном выпуске монет промежуточным типом портрета оборотных штемпелей обоих типов было уже почти поровну. Из этого можно сделать заключение, что затянувшийся процесс отработки нового портретного рисунка, который, как предполагает М.М. Максимов, выполнял мастер Иван Васильев, нарушил ритмичность изготовления штемпелей и потребовал привлечения новых мастеров. Таким образом, оборотные штемпели второго типа появились несколько позже штемпелей Васильева, но значительно раньше перехода на заключительную серию портретов. По-видимому, работа второго мастера над оборотными штемпелями была одобрена, и потому в дальнейшем ему была доверена, вместе с основным мастером, работа над более сложными и ответственными портретными штемпелями с момента окончательного становления монетного типа.

И вот теперь уместно будет сообщить о недавней находке - монете с портретом второго (с подвеской на груди), сведений о которой до настоящего времени в литературе не было. По рисунку самого портрета она полностью повторяет одну из монет, помеченных меткой Васильева, однако от всех других монет этого года ее отмечает отсутствие на груди свивающих из-за плеча лент наплечника обычно их 2 или 3. Главным же отличием следует считать небольшую метку А (возможно, буква А или Л), размещенную на груди под орденской лентой, у самого обреза бюста. Примечательным является и то, что это единственная известная монета «с подвеской на груди», оборотная сторона которой, хотя и не имеет разделительных точек в легенде, но по всем остальным отличительным признакам совпадает со штемпелями первой группы: имеет овальный контур хвоста, маленькую корону над орлом, одинарную рамку щитка герба Москвы и букву против державы.

Случайны ли такие совпадения? Не являются ли эти монета с личными метками результатом копирования различными мастерами одной и той же исходной модели?

И, наконец, последнее наблюдение.

Вспомним упоминавшуюся ранее статистику. Штемпелей оборотной стороны монет второго типа известно 26 различных вариантов, а первого меньше - только 23, хотя применять их начали с самого начала года. Лицевых штемпелей «с подвеской» - 29, а «без подвески» - 23 - и опять меньше. Есть ли этому объяснение? Не отошел ли к концу года мастер Васильев от изготовления монетных рублевых штемпелей? И не здесь ли следует искать причину того, что для чеканки монет последующего 1735 года изготавливались только штемпельные пары второго типа, т.е. именно те, которые были в работе и, возможно, единственными в конце 1734 года?

[~DETAIL_TEXT] =>

Рассмотрим лишь некоторые из них.

Факт первый.

Факт второй.

Факт третий.

И, наконец, последнее наблюдение.

Смотрите также:

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] =>

[~PREVIEW_TEXT] =>

Серийная чеканка рублевых монет Анны Иоанновны, у которых легенда оборотной стороны разделена точками, закончилась в 1734 году (легенда: МОНЕТА*РУБЛЬ* 1734). Именно поэтому известный в 1735 году штемпель, во всех деталях повторяющий отмененный тип предыдущего выпуска, является, по- видимому случайностью и правомерно отнесен к редким (Severin Н.М. The Silver Coinage of Imperial Russia. 1682- 1917., Lnd.,1965). Под №1210 монета эта описана следующим образом: "(-):БМ...сиская in Leg.Rv.:Value between *s", что в отечественной литературе обычно записывается как "(-) 2 точки в начале легенды лицевой стороны; легенда оборотной стороны разделена точками".

Редкость монеты не давала повода, а скудность информации о ней и очень сходное исполнение всех монет этого года не давали возможности усомниться в том, что монета под этим номером каталога существует в единственном варианте и не имеет аналогов. И только после разработки единой системы классификации лицевых и оборотных штемпелей монет Анны каждого года выпуска появилась возможность "заочного" сопоставления всех отличительных признаков монет и выявления разновидностей без обязательного визуального сравнения их.

В результате этого оказалось, что две монеты, легенды которых начинались с двоеточия, а портреты императрицы были настолько схожи, что после первого же взгляда их более и рассматривать не хотелось, имеют по крайней мере 5 отличительных признаков, которые легко "читаются" даже при не очень хорошей сохранности монет:

-крест короны под буквой "М" слова "САМОДЕРЖИЦА" и крест под буквой "А",
- в прическе 8 жемчужин и 9 жемчужин,
- на груди в ожерелье 11 жемчужин и 12 жемчужин,
- последняя буква легенды "Я" находится под локоном и за локон заходят буквы "АЯ",
- в кулоне средняя деталь овальная и четырехугольная.

Таким образом, более не существует сомнения, что монета с точками в легенде оборотной стороны существует в двух вариантах хотя бы из-за различия портретных сторон. Гербовые же стороны этих монет выполнены настолько идентично, что только непосредственное сравнение их позволяет убедить себя в невозможности происхождения от одного и того же штемпеля: у той монеты, признаки лицевой стороны которой перечислены вторыми, штриховка щитка герба Москвы чуть-чуть почаще, крылья дракона в нем чуть-чуть поменьше, корона над орденом Андрея Первозванного чуть-чуть пониже, буква У слова рубль чуть- чуть поближе к хвосту, овал обреза большой короны чуть-чуть пошире. Малые короны на головах орлов тоже имеют овалы обреза, т.е. они выполнены в так называемом "открытом" варианте, хотя подразумевается, что на головы орлов их все-таки надели! Изображение открытой короны на голове противоречит канонам геральдики и логике. Это явная ошибка мастера и вряд-ли она долго могла оставаться незамеченной, не этим ли объясняются такие факты, как, во-первых, долгое пребывание такой монеты в неизвестности, и, во-вторых, оказавшиеся тщетными усиленные попытки обнаружить еще один экземпляр ее, хотя за время поисков вариант, описанный первым (с обычными закрытыми коронами на головах орлов), в других коллекциях встречался.

Из всего этого следует, что в поштемпельный перечень рублей императрицы Анны Иоанновны 1735 года отныне должны быть внесены две монеты в следующей записи:

- (-) в начале легенды 2 точки, легенда оборотной стороны разделена точками;
- (*/*) аналогична предыдущей, но короны на головах орлов открытого типа.

В более подробном описании этих монет, например, в картотеке, сопровождающей коллекцию, необходимо использовать и отличительные признаки лицовых сторон, упомянутые выше.

Смотрите также:
Рубль Анны Иоановны. Каталог. Полуйко Е.Г. Издание 1989 г. с оригинальной издательской обложкой в переплете из натуральной кожи с тиснением

[~DETAIL_TEXT] =>

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] =>

А теперь следует рассказать об одной интересной находке, дополняющей наши сведения о работе над штемпелями «резного штемпельного дела мастера» Лукьяна Дмитриева. Это монета портретом работы Дмитриева и его же работы оборотной стороны, с хвостом орла первого — начального варианта, так что по всем показателям она как будто бы совершенно обычная. Однако внимание привлекло изображение державы и креста на ней. Хорошая сохранность монеты позволила рассмотреть, что под этим четко и с высоким рельефом выполненным рисунком видны еще два аналогичных, сделанных вручную, слабо, схематично и выглядящих скорее наметками, чем готовыми рисунками (рис.2). Один из них расположен левее основного и имеет вертикальное положение креста, почти касающегося шестого пера крыла, то есть точно так же, как на всех монетах работы Дмитриева первого варианта.

Второй рисунок находится правее основного, крест державы наклонен вправо и вершиной своей направлен по касательной к крылу, что полностью соответствует второму варианту штемпелей Дмитриева. На монете можно также рассмотреть, что на этом правом варианте сделана попытка придать кресту вид украшенного: на вершине креста имеется перекладина, что уже является полной аналогией петербургскому рисунку.

Таким образом, на этом штемпеле в ходе его изготовления были первоначально намечены две державы с крестами, положение которых соответствует обоим известным вариантам московских штемпелей, а затем непосредственно по ним, для уничтожения этих наметок, выполнен новый рисунок с рельефом более высоким, чем все остальные детали герба, и штемпель в таком виде пошел в работу.

Что это было? Неудачное первоначальное расположение рисунка и его исправление? Маловероятно: ведь держав-то всего три, то есть ошибаться надо было дважды! Скорее всего это похоже на одновременное и не очень рельефное исполнение на одном штемпеле (только наметкой!) рисунка обычного и уже использующегося, а также нового рисунка — как первого этапа работы над штемпелем с планово вносимыми изменениями. Сделано это могло быть для визуальной оценки достаточности внесенных отличий при подготовке нового варианта оборотной стороны, а третий рисунок выполнен с тем расчетом, чтобы своим промежуточным расположением и очень глубоким рельефом замаскировать или уничтожить вовсе первоначальные следы и позволить уже готовый штемпель использовать в работе.

На основании изложенного публикуемую монету можно считать первым этапом в подготовке еще в Москве петербургского варианта штемпеля оборотной стороны. А вся работа складывается из следующих этапов.

1. В качестве основы использован применяющийся на Московском монетном дворе штемпель работы Дмитриева с вертикально расположенным простым крестом державы и компактной средней частью хвоста орла, состоящей из 6 перьев. В настоящее время известны 32 штемпельные пары с орлом такого рисунка (рис. 1).

2. При изготовлении очередного штемпеля на него было нанесено две державы — одна в стандартном положении, другая намечена чуть правее и наклонно; крест на ней в верхней своей части имеет перекладину, что должно означать попытку придать ему вид украшенного. Затем оба рисунка были замаскированы сделанной заново рельефной державой с крупным крестом, и такой штемпель был пущен в работу (рис.2). Он известен в паре с единственным лицевым штемпелем, на котором в прическе императрицы выполнено 6 жемчужин вместо обычных 5, что может отражать попытку внес; и некоторые синхронные изменения и в рисунок портрета.

3. Был изготовлен и использован один штемпель с новым расположением державы, но в него для усиления отличия внесено еще одно отклонение от принятого рисунка: в средней части хвоста компактно расположены только 4 пера, а остальные два выполнены расходящимися в стороны и примыкающими к боковым элементам хвоста (рис.3). Этот штемпель был опробован очень широко — он известен в сочетании с 3 различными лицевыми штемпелями.

4. В начале работы Петербургского монетного двора были использованы 4 известных ныне штемпеля, повторяющих основной рисунок московских монет Дмитриева (средняя часть хвоста из 6 перьев и крест вертикально), но имеющих все-таки надежное, хотя и единственное отличие — украшенный крест державы (рис.4).

5. Окончательным рисунком оборотной стороны морет в Петербурге, который был использован в 53 известных штемпельных парах, в первом году работы и единственным перешел в последующий период, следует признать рисунок, аналогичный единственному московскому штемпелю Дмитриева второго варианта (средняя часть хвоста из 4 перьев и крест наклонно) и несущий тот же отличительный «петербургский» признак — украшенный крест (рис.5).

Таким образом, по фактическому монетному материалу прослежена возможная схема поэтапной работы над рисунком орла в штемпелях оборотной стороны рублевых монет Анны Иоанновны в период подготовки к работе Петербургского монетного двора (1737-38 годы). Вся эта работа выполнена, по-видимому, непосредственно Дмитриевым от начала до конца. Это следует из того, что, во-первых, именно Дмитриеву принадлежала ведущая роль в изготовлении штемпелей в Москве в 1737 году; во-вторых, именно он в конце этого года был переведен работать в Петербург еще в период подготовки там к работе заново создаваемого монетного двора; и, в-третьих, все петербургские штемпели оборотной стороны монет по стилю исполнения, применяемым пуансонам, тщательности работы и характеру рисунка орла полностью повторяют московские штемпели Дмитриева.

Литература
1. Георгий Михайлович вел.кн.Монеты царствования императрицы Анны Иоанновны и императора Ивана III. — СПБ., 1901. — 271 е., XVI табл.
2. Severin Н.М. The Silver Coinage of Imperial Russia, 1682-1917 Lnd., 1965
3. Полуйко Е.Г. Рубль Анны Иоанновны. Горький. 1989

[~DETAIL_TEXT] =>

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] =>

[~PREVIEW_TEXT] =>

Отработке типа оборотной стороны внимания было уделено значительно меньше. Быстро подобранный в этом году рисунок использовался в сочетании со всеми упомянутыми разновидностями портретов и без существенных изменений просуществовал до начала 1734 года.

Оборотная сторона монет в XVIII веке имела скорее информационное значение, чем художественное, и ей действительно уделялось меньше внимания. Возможно, именно поэтому кроме легендарного типа «Анны с цепью» в литературе нет указаний на существование других пробных вариантов.

В наиболее подробных каталогах, где делаются попытки поштемпельного описания монет, отличия в рисунках оборотной стороны выражены такими признаками, которые не привлекают внимания нумизматов (точка после даты или ее отсутствие, цифры даты расположены шире или уже, наличие или отсутствие крестов на малых коронах, наличие или отсутствие языков у орла, наличие или отсутствие разделительных знаков в легенде и их вид).

Из всего этого перечня хочется привлечь внимание нумизматов к одной лишь монете, которая описана у Северина /2/ под № 1040, и про которую сказано, что дата на ней выполнена шире. В общем перечне монет 1730 года она указана пятой по счету следом за двумя довольно часто встречающимися экземплярами. И действительно, мало ли до того и после упоминалось обычных монет с несколько более широким расположением цифр даты! Даже указание в каталоге на редкость этой монеты не побудило коллекционеров, не увлекающихся мелкими разновидностями, к более детальному изучению ее, тем более, что нигде в литературе иллюстрации не приведены, а редкость самой монеты не дает возможность сделать это по оригиналу.

рубль Анны.jpg

В своей системе классификации лицевых и оборотных монет Анны Иоанновны /3/ я тоже отвел ей весьма скромное место — как одному из вариантов монеты обычного типа, и это было до тех пор, пока сама монета не попала мне в руки. Первое же знакомство с монетой заставило изменить отношение к ней. Внимание привлекала какая-то необычность рисунка, которая сразу же бросается в глаза, еще не будучи осмысленной.

Сравнение монеты со всеми другими, известными в этом году (а их 36 вариантов), позволило выделить следующие отличия в оформлении оборотной стороны, которые более ни разу не повторялись ни в этом году, ни в последующих:

— орел выполнен более узким, с меньшими по размеру, но более высоко поднятыми крыльями;

— шеи орла менее изогнуты, и поэтому головы оказались сближенными;

— короны на головах орла значительно меньше по размеру и приближены к большой короне;

— большая корона приземистая и посажена ниже;

— хвост орла составлен только из 10 перьев, равномерно расходящихся веером, и не имеет выделенного, как на всех остальных монетах, центрального рулевого пера;

— щиток герба Москвы на груди орла и Георгий Победоносец в нем значительно больших размеров;

— держава в лапе орла меньшего размера и рисунок на ней выполнен лишь двумя перекрещивающимися линиями, а не двумя параллелями;

— скипетр из-за специфической формы орла расположен более вертикально;

— цепь ордена приближена к щитку герба Москвы, поэтому имеет меньшую протяженность и в ее нижней части, в связи с этим, недостает двух элементов — двух звездочек по сторонам ордена, через которые во всех остальных монетах цепь к этому ордену крепится;

—и самое главное, важное и очень заметное то, что буквы легенды и цифры года размещены исключительно равномерно: с равными промежутками между ними, точно такими же разрывами между словами и отстояниями крайних знаков от большой короны; вся легенда при этом уподобилась единому слову.

МОНЕТА РУБЛЬ 1730

В связи с вышесказанным внизу монеты по сторонам хвоста орла оказались буквы Y и Б, а не Р и Y, как на всех остальных монетах правления Анны.

Такая совокупность отличий и очень тщательное исполнение всего штемпеля свидетельствуют о большом значении, которое придавалось его изготовлению.

Очень важным для определения истинного места этого рисунка в общей системе штемпелей оборотных сторон монет 1730 года является тип сочетающейся с ним лицевой стороны — это тот же портрет «без щитков на плече», который известен в паре с пробным штемпелем, где «цепь ордена вокруг орла».

Дальнейшее сравнение всех штемпельных пар позволило проследить схему их сочетания и взаимозаменяемости. Из схемы следует, что рассматриваемый вариант рисунка оборотной стороны использовался на начальной стадии чеканки одновременно с единственным известным пробным вариантом, и сам, по-видимому, тоже является пробным, а не исходным образом для дальнейшего копирования.

Этот вывод можно обосновать еще и тем фактом (это уже упоминалось), что перечисленные ранее отличительные признаки его ни в наборе, ни поодиночке ни разу не встречались более в последующих штемпелях, а это было бы неизбежно, если бы этот рисунок был перед глазами в качестве образца. Дополнительным подтверждением этого вывода может служить отнесение в каталогах этой монеты к разряду чрезвычайно редких.

Таким образом, рублевая монета Анны Иоанновны 1730 года, описанная в каталогах, как вариант с широко расположенными цифрами даты, должна быть отнесена к разряду пробных, пополнив, тем самым, перечень наиболее интересных и важных монет этой императрицы.

Литература

1. Георгий Михайлович вел.кн. Монеты царствования императрицы Анны Иоанновны и императора Ивана III. — СПБ., 1901. — 271 е., XVI табл.
2. Severin Н.М. The Silver Coinage of Imperial Russia, 1682-1917 Lnd., 1965.
3. Полуйко Е.Г. Рубль Анны Иоанновны. Горький. 1989.

Смотрите также:

[~DETAIL_TEXT] =>

рубль Анны.jpg

— орел выполнен более узким, с меньшими по размеру, но более высоко поднятыми крыльями;

— шеи орла менее изогнуты, и поэтому головы оказались сближенными;

— короны на головах орла значительно меньше по размеру и приближены к большой короне;

— большая корона приземистая и посажена ниже;

— щиток герба Москвы на груди орла и Георгий Победоносец в нем значительно больших размеров;

— скипетр из-за специфической формы орла расположен более вертикально;

МОНЕТА РУБЛЬ 1730

Литература

Смотрите также:

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] =>

Отработке типа оборотной стороны внимания было уделено значительно меньше.

[~PREVIEW_TEXT] =>

Отработке типа оборотной стороны внимания было уделено значительно меньше.

Два столетия древнейшие русские монеты находятся «в разработке» у ученых. Создан сводный каталог первых русских монет, произведена детальная классификация златников и сребреников, определены хронологические рамки их выпуска. Многие вопросы, касающиеся первого русского чекана, можно считать закрытыми. В обобщающем труде, появившемся к тысячелетнему юбилею начала русской монетной чеканки, подведены итоги изучения древнерусских золотых и серебряных монет X — начала XI в. и определена их многоаспектная значимость в истории отечественной государственности [1].

Тем не менее остаются белые пятна на, казалось бы, абсолютно затканном полотне истории начальной русской чеканки. Прежде всего речь идет о «загадочном знаке», помещенном сначала на лицевой стороне (согласно И.Г. Спасскому и М.П. Сотниковой), а затем занявшем прочное место на оборотной стороне серебряных древнерусских монет (рис.1).

С легкой руки Н.М. Карамзина, описывавшего сребреники Ярослава Владимировича и отметившего на оборотной стороне «в средине надписи знак подобный трезубцу» [2], знак под этим названием вошел в историю. В настоящее время эмблема, именуемая «трезубец», приобрела поистине мировое политическое звучание, ибо используется в качестве герба суверенного государства — Республики Украина. Естественно, что новый статус трезубца вызвал и новую волну интереса к нему, прежде всего как к политическому знаку, символизировавшему самостоятельность украинского государства еще в далеком 1917 г. Тогда председатель Центральной Рады, крупнейший украинский историк М.С. Грушевский предложил использовать трезубец Киевской Руси как герб Украинской народной республики. Этот «герб Владимира Великого» в начале 1918 г. и был утвержден Радой. И хотя через год его сменил герб Советской Украины с серпом и молотом, по мнению многих украинцев, только трезубец символизирует государственность их земель. Не случайно «Тризубом» назывался политический журнал украинской эмиграции, издававшийся в 20-е гг. XX в. в Париже, на страницах которого была изложена одна из последних версий исторической значимости фигуры, изображенной на древнерусских монетах, печатях и прочих предметах, бытовавших не только в глубокой древности, но и на протяжении многих столетий на Украине и в России [3]. Политизация «тризуба» в современности, так же как и в первые десятилетия XX в., вызывает к жизни все более и более оригинальные исследовательские построения, в которых наряду с фантастическими расшифровками трезубца — «знака Рюриковичей» — предлагается и вербальное его изменение: вместо «тризуба» — «якорь-крест» [4]. К сожалению, даже в новейших работах эта эмблема «по старинке» называется гербом и осмысливается в контексте «геральдики Киевской Руси X—XI вв.», что выглядит явной архаикой на фоне научных достижений в области семиотики, геральдики, многочисленных трудов о знаках отечественных и зарубежных [5].

Пожалуй, ни один из исследователей первых русских монет, а именно им принадлежат начальные определения и характеристики «загадочного знака», не оставил последний без внимания. Причем классификация монет, их датировка всегда были наиболее важными для изучавших их, вопрос о расшифровке знака играл как бы второстепенную роль. В отдельных работах время от времени обобщались различные мнения о сущности непонятного знака. Одним из первых предпринял подобную попытку автор капитального труда о древнейших русских монетах И.И. Толстой, который посвятил целую главу «разным объяснениям загадочной фигуры на монетах великих князей Киевских» [6]. Он перечислил десяток авторов, подробно изложив аргументы каждого в отношении предлагаемого ими толкования (трезубец, светильник, хоругвь, церковный портал, якорь, птица-ворон, голубь как Святой Дух, верхняя часть византийского скипетра, вид оружия) [7].

В приложении к главе И.И. Толстой публикует изменившееся мнение А.А. Куника по поводу происхождения «загадочной фигуры», который отметил: «Я теперь более, чем в 1861 году, склонен думать, что фигура может быть норманнского происхождения» [8]. Однако гораздо важнее замечание Куника о сущности самого знака: он определяет его как «родовое знамя Владимира», выросшее из знака собственности.

С последним выводом Куника согласился и Толстой, добавив, что первоначальная форма знаков собственности изменяется при переходе от одного лица к другому. Очень существенным представляется дальнейшее развитие этой мысли И.И. Толстым: «Изменения эти состоят или в урезке какой-нибудь части основной фигуры, или же в прибавке каких-нибудь украшений; особенно часто замечается прибавка крестов к какой-нибудь части фигуры, причем кресты бывают самой разнообразной формы. То же явление мы замечаем и в нашей загадочной фигуре» [9].

Последнее положение Толстого было подхвачено и интерпретировано авторами, писавшими о первых русских монетах и «загадочных знаках» на них. Прежде всего речь может идти об А.В. Орешникове.

Еще в 1915 г. В.К. Трутовский в статье, написанной к 60-летию Орешникова, наряду с самой высокой оценкой трудов последнего в области античной, русской нумизматики, прикладного искусства, отмечал особые заслуги Орешникова в исследовании «загадочного знака» златников и сребреников, доказывающего применение его на монетах как родового княжеского знака, идентичного в тот период знаку собственности, но отличающегося от последнего тем, что с небольшими изменениями он передается по наследству, развиваясь от простейшей формы к более сложной [10].

Через несколько десятилетий, в столетний юбилей А.В. Орешникова, знаменитый археолог А.В. Арциховский также поставил в заслугу А.В.Орешникову — «самому крупному из русских нумизматов» — значимость классификации им родовых княжеских знаков, «привязку» их к определенному князю, составление таблицы их вариантов от Владимира Святого до Всеволода III и привлечение для их классификации археологического материала. Последнее, как подчеркивал А.В. Арциховский, вывело труды Орешникова за рамки нумизматики: они стали необходимым пособием для всех отечественных историков и археологов [11].

А.В. Орешников писал о заинтересовавших его знаках древнейших русских монет практически на протяжении всей своей научной деятельности. В 1894г. [12] он обобщил существующие в литературе мнения о существе «загадочного знака», включив в обзор литературы малоизвестную статью П.Н.Милюкова «Норманнский знак на монетах Великого княжества Киевского» из «Ежегодника французского нумизматического общества», который усмотрел в знаке норманнский головной убор. Упоминает Орешников и высказывание Д.Я. Самоквасова, характеризовавшего монетный знак как знак власти и обнаружившего аналогии в навершиях скипетров из скифских царских курганов.

Явное неприятие у Орешникова, пожалуй, вызывает лишь новый взгляд на трезубец И.И. Толстого, предложившего искать аналогии на Востоке: «Вероятнее всего, разрешение загадки придется искать в области восточного орнамента, и некоторые изображения цветка, встречаемые в растительных украшениях восточных рукописей, очень может быть, имеют ближайшее отношение к первому русскому гербу, заимствованному в таком случае с востока» [13].

Напротив, близким ему по подходу оказалось предположение вятского статистика П.М. Сорокина. Последний свои наблюдения над знаками обычного права у сохранивших родовой быт современных ему вотяков, при котором изначальную отцовскую простую форму родового знака-метки сыновья путем прибавления дополнительного элемента превращали в более сложный знак, перенес на знаки первых русских монет. Этнографические наблюдения Сорокина Орешников дополнил сведениями об аналогичных родовых знаках других народов: зырян, лопарей,

вогулов и т.д.

«Этнографическую» схему эволюции «родовых знаков Рюриковичей», о которой Орешников упоминает во всех своих последующих трудах, фундировали материальные предметы, снабженные аналогичными фигурами, из археологических раскопок, прежде всего перстни, подвески, а также печати-буллы [14]. В результате А.В. Орешников на основе разработанной им схемы эволюции знаков первых русских монет представил хронологию их выпуска, отличную от ранее предложенной И.И. Толстым. Она не получила поддержки ряда нумизматов, в частности Н.П. Бауэра, который полагал, что датировка Орешниковым древнейших русских монет по знакам не столь эффективна, как соотношение их с другими монетами кладовых комплексов, в состав которых входили ранние русские монеты, анализ перечеканок и прочее [15].

Неоднозначность оценки нумизматами предложенной Орешниковым хронологии древнейших русских монет не повлияла на утвердившееся в научном мире, во многом благодаря его трудам, восприятие «загадочного знака» как родовой эмблемы Рюриковичей. В книге Н.П.Лихачева, которую А.В.Орешников смог увидеть (2-й вып., 1930) изданной, автор подчеркнул: "Мы видим, что теория родового знака совершенно упрочилась, разнообразны только толкования его происхождения [16].

С подобным подходом к вопросу о «загадочном знаке" был согласен и барон М.А.Таубе, опубликовавший в конце 1920-х и 1930-х гг. несколько работ на тему о трезубце в зарубежных изданиях [17]. Бывший профессор Санкт-Петербургского университета, а в эмиграции — сотрудник Института международного права в Гааге, М.Таубе небезосновательно считал, что разгадка «сфинкса», как называл знак И.И.Толстой, может иметь значение не только для нумизматики и археологии, но и способствовать решению общеисторических проблем, относящихся к раннему периоду существования Древнерусского государства.

Таубе выделил две проблемы, которые в начале исследования «загадочного знака» не были столь очевидными, но к концу 1930-х гг. окончательно прояснились, а именно: его значение (in genere) и его изображение (in specie).

В отношении первой особых разногласий не существовало: «загадочный знак» воспринимался как родовой знак, дома Рюриковичей. К этому мнению Таубе присоединился: «По вопросу о том, каково было его значение, т.е. к какой категории знаков он относится, мы можем определенно сказать, что он действительно представлял собою родовой знак осевшего в России варяжского княжеского дома, семьи "старого Игоря" [18], возникший в простейшей форме еще в языческие времена».

Отгадки «предметного» прообраза знака не казались автору столь определенными. Он насчитал не менее 40 ученых, которые давали весьма различные толкования «предмета», и в результате выделил 6 тематических разделов, в каждый из которых включил перечень предлагаемых

определений (с указанием авторства).

Приведем их в сокращенном виде:

А. Знак как символ государственной власти (трезубец, верхушка византийского скипетра, скифский скипетр, корона).

Б. Знак как церковно-христианская эмблема (трикирий, лабарум, хоругвь, голубь Святого Духа, акакия).

В. Знак как светско-воинская эмблема (якорь, наконечник «франциски», лук со стрелой, норманнский шлем, секира).

Г. Знак как геральдически-нумизматическое изображение (норманнский ворон, генуэзско-литовский «портал»).

Д. Знак как геометрический орнамент (византийского происхождения, восточного типа, славянский, варяжский) [19].

Сам Таубе считал, что знак «in specie» не представляет собой никакого предмета реального мира, не соглашался он и с толкованием знака как монограммы. Единственно приемлемым вариантом, по его мнению, являлось определение его как условной геометрической фигуры, орнамента. «Но, — рассуждал Таубе, — если знак Владимирова дома представлял собою не более, как известный узор, орнамент, то совершенно ясно, что вопрос о его происхождении сводится к отысканию той художественной среды, в которой был в ходу или мог возникнуть подобный орнамент" [20]. Автор обнаружил художественную среду в Скандинавии и нисколько не сомневался, найдя «знаку Рюриковичей» аналогии на «рунических камнях средневековой Швеции», в его шведском происхождении. Исследуя изобразительную форму «загадочного знака», Таубе обнаружил в нем присутствие лилейного «узла», имевшего магическое значение «заговора», привораживания счастья и заклинания зла. С другой стороны, автор признавал, что «знак Рюриковичей» все-таки отличается от скандинавских рун, сохраняя в принципе форму трезубца — «одной из древнейших, широко распространенных в Европе и Азии эмблем власти», а также — «заветного символа... известного в обширном регионе действий древних скандинавских викингов».

В результате М.А. Таубе предложил трактовать «загадочную фигуру», широко распространенную в древнерусском быту, как стилизованное изображение морского трезубца — древнейшую эмблему власти, оформленную «в привычных для пришедших в Россию Варягов формах рунического орнамента», отражающего магические представления скандинавов [21]. По мнению Таубе, изначальная характеристика знака не осталась неизменной. Из символа власти и собственности князя он быстро превратился в символ общественно-государственного значения, олицетворяющий единство княжеского рода, единство земли Русской, единство культурное (подразумевается выход этого знака за пределы Русского государства) [22].

Таубе «закрепил» уже существовавшее в историографии мнение о скандинавских корнях «загадочного знака». Наряду с подобной интерпретацией не отвергалась и идея полного заимствования всех компонентов начального русского чекана (а следовательно, и «загадочного знака») из Византии. А.В. Орешников, хотя и не акцентировал «предметность» знака, неоднократно высказывался в пользу его местного, т.е. отечественного происхождения [23]. Ему следовали и некоторые советские историки, например О.М. Рапов [24].

Создается впечатление, что работы А.В. Орешникова о знаках Рюриковичей явились толчком для изучения их в более широком контексте. Во всяком случае, через четыре года после публикации книги Орешникова «Денежные знаки домонгольской Руси» появилась большая статья будущего академика Б.А. Рыбакова, посвященная княжеским знакам собственности [25], ставшая настольной книгой для многих поколений археологов и историков, занимающихся изучением ранней истории Русского государства Рыбаков привлек огромный, прежде всего археологический материал несущий знаки собственности русских князей, на основании которого предложил их новую классификацию. Он очертил территориальные и хронологические рамки бытования знаков, проанализировав сферу их использования.

Б.А. Рыбаков лишь в общих чертах высказался на интересующую нас тему, заметив, что «происхождение начертаний этих знаков до сих пор не выяснено, несмотря на большое количество предложенных решений» [26]. Вместе с тем автор отметил близость как по форме, так и по существу знаков Приднепровья и боспорских царских знаков, охарактеризовав этот феномен как «два параллельные по смыслу явления, разделенные семью столетиями». «Генетической связи, за отсутствием промежуточных элементов, заметить нельзя, — пишет далее ученый, — а семантическая налицо. И там и здесь эти знаки являются принадлежностью правящего рода, династии, и там и здесь они видоизменяются, сохраняя общую схему, и там и здесь они сосуществуют с фонемным письмом на правах сохранившегося пережитка более ранних форм письменности...» [27].

Важным для нашего дальнейшего построения являются два предположения Б.А. Рыбакова. Первое касается находки на верхней Оке и в Приднепровье двух подвесок VI-VII вв. со знаками, близкими к позднейшим знакам Рюриковичей. Ученый назвал эти знаки тамгами, предположив, что они являлись знаками славянских (антских) вождей. Однако осторожно заметил, что выводить систему знаков X—XII вв. из этих тамг хотя и соблазнительно, но «пока неосновательно».

Второе замечание Рыбакова относится к боспорским царским знакам, также тамгообразным. Верхние части некоторых из этих знаков напоминают человека с поднятыми вверх руками или головы рогатых животных. «Может быть, — пишет ученый, — при дальнейшей разработке этой гипотезы и удастся указать прототип для этих знаков, схематизированное изображение какой-нибудь ритуальной сцены с непременным участием коней, сцены, напоминающей известные дакосарматские элементы в русском народном творчестве» [28] .

Исследование знаков Рюриковичей было продолжено рядом археологов, прежде всего В.Л. Яниным [29], однако, практически все они (А.В.Куза, А.А. Молчанов, Т.И. Макарова и др.) или вносили поправки в первоначальную классификацию знаков, прослеживая изменение их структуры (изучение «отпятнышей»), или досконально анализировали сферу их применения в Древней Руси, т.е. разрабатывали предложенное Б.А. Рыбаковым направление.

Не касаясь вопросов классификации знаков Рюриковичей, их трансформации, степени использования, границ распространения и применения (все эти вопросы подняты и в той или иной степени исследованы в работах археологов), вернусь к изначальному предмету данной статьи — к «загадочным знакам» на первых русских монетах.

Как уже отмечалось, многочисленные «толкователи» эмблемы искали ее прообраз в Византии, у варягов, в русской истории. Однако были и такие, кто обнаруживал изначальное восточное влияние на ее становление. Среди них, в частности, был Н.П. Кондаков, издавший вместе с И.И. Толстым «Русские древности в памятниках искусства» (см. выше). Известный нумизмат А.А. Ильин также предполагал, что на чекане первых русских монет «заметно влияние Востока». По его мнению, человек, занятый в изготовлении монет, должен был иметь перед глазами сасанидские люнеты, на оборотной стороне которых — «государственная эмблема в виде алтаря с горящим огнем между двумя стражами. Использование «загадочного знака" на монетах древнерусских князей — явление того же порядка, и это указывает на влияние сасанидских монет» [30].

Выдающийся специалист в области вспомогательных исторических дисциплин Н.П. Лихачев, сталкиваясь в течение многолетних сфрагистических изысканий с различными вариантами «загадочного знака" на печатях, пломбах и другом подобном материале, не мог пройти мимо этого «сфинкса». Н.П. Лихачев включил свои размышления о знаках Рюриковичей в контекст большой работы «Печати с изображением тамги или родового знака», опубликованной во 2-м выпуске «Материалов для истории русской и византийской сфрагистики», который, к сожалению, мало используется исследователями. Тщательно проанализировав попытки трактовки знака нумизматами и не поддержав ни одну из версии, он ограничился риторическим вопросом в самом конце работы: «Может быть задан еще вопрос, на который мы не решимся ответить ни в положительном, ни в отрицательном смысле. Вопрос этот— не происходит ли так называемое «знамя Рюриковичей» (а вместе с ним и однотипные знаки на печатях) с востока; он уместен, потому что по начертаниям своим знак Рюриковичей однотипен с некоторыми, например, тамгами Золотой Орды, а в основе своей, представляющей как бы вилы о двух зубьях, совершенно схож с поздней золото-ордынский тамгой XV в.» [31].

Для того чтобы поставить этот вопрос, ученый предпринял сравнительный анализ огромного количества печатей, пломб, монет, на которых изображены знаки, идентичные по конфигурации знакам Рюриковичей. Масса аналогий в разнообразном по времени и территории материале заставила его не только заключать: «Все это показывает, как в разное время и в разных местах могут образовываться знаки одинакового рисунка» [32], но и предупреждать: «Обзор и исследование знаков собственности и, так называемых, символов, особенно же в данном случае тамг тюркских племен, представляет большую важность, но самое прикосновение к родовым знакам способно увлечь к скифам и индо-скифским царям и еще дальше, а рядом с этим в вопросе о происхождении, о заимствованиях и влияниях необходима крайняя осторожность, иначе в клеймах финской деревни, нам современной, можно найти знаки, видимые на наших древних пломбах и печатях» [33].

Сам Н.П. Лихачев, как бы очерчивая время и территорию бытования заинтересовавших его знаков-тамг, отмечавших «родопроисхождение, собственность, производство», которые в Древней Руси были в употреблении, попадая и на памятники «общественного значения», «обращает свой взор» к высказанной в тогдашней литературе проблеме русского каганата. Однако, не будучи уверенным, что эта проблема разрешит его собственную проблему в отношении русского знака-тамги, он осторожно замечает: «Соседство "Русов" с народностями тюркского происхождения (выше — хазар, авар. — Н.С.), с кочевниками, среди которых были в таком распространении родовые тамги, несомненно — и помимо вопроса о каганате» [34].

Н.П. Лихачеву не пришлось познакомиться ни с основополагающими трудами по истории Хазарского государства М.И. Артамонова, А.П. Новосельцева, ни с археологическими исследованиями Хазарии, отраженными в работах М.И. Артамонова, С.А. Плетневой, их коллег и учеников, ни с разнообразными статьями и монографиями, в которых собраны многочисленные начертания знаков, аналогичных знакам Рюриковичей, охвативших обширную территорию — от Монголии до Дуная в частности, с поистине новаторскими работами В.Е.Флеровой, посвященными знакам Хазарии, ни тем более с работами болгарских ученых последних десятилетий XX в., где проводится поиск аналогий знаков-тамг праболгар, предлагается их дешифровка и т.д. Однако интуиция ученого приводила его к очень важным наблюдениям и выводам, которыми можно руководствоваться и сейчас при осмыслении знаков Рюриковичей. Так, Лихачев полагал, что «изменения знаков не поддаются объяснению одним каким-нибудь законом, например, постепенного осложнения. В разных местах при различных, может быть, обстоятельствах, действуют и своеобразные обычаи». Он приводит в качестве примера заключения А.А. Сидорова, проводившего этнологические исследования в некоторых районах Архангельской области, который отметил разницу в происхождении, правилах наследования и изображения тамги как знака собственности мужчин, и тамги, применяемой женщинами на предметах гончарного производства. В то время как мужские тамги переходят по мужской линии от отца к сыну, постепенно видоизменяясь по определенным правилам, женские тамги переходят по женской линии от матери к дочери без всяких изменений [35]. Лихачев не ставил знак равенства между условным знаком-тамгой (знаком собственности) и тотемом, какую бы тамгообразную по конфигурации форму он собой не представлял. В то же время он не мог не отметить встретившийся ему в работе, посвященной бурятским знакам собственности, факт присутствия в начертании одного из типов тамги местных ханов следов знака, «заимствованного из ламайского культа» [36]. Очень существенным для исследователей всевозможных, в том числе и тамгообразных, знаков представляется замечание Н.П. Лихачева о том, что «знаки родовые, а в особенности знаки собственности, совсем не то, что «символы», которые благодаря священному культовому, почему-либо им приданному, значению, мигрируют, сохраняя свою форму» [37].

Исключительно конструктивные идеи Н.П. Лихачева, уже развитые современными исследователями в различных вспомогательных исторических дисциплинах, прежде всего в сфрагистике, несомненно, будут способствовать и доскональному исследованию «загадочного знака» первых русских монет. Его осмысление обусловливается новыми тенденциями, характеризующими развитие отечественного исторического знания на современном этапе. Применительно к нашему сюжету это - трансформация сложившихся представлений о возникновении Древнерусского государства, настойчивые поиски автохтонной Руси, активно утверждающаяся в историографии концепция существовавшего в IX веке Русского каганата, получающая все более яркую окраску проблема Хазарии и ее взаимоотношений со славянами, своеобразное воссоздание евразийской идеи и т.д. В историографии на основании новых данных и переосмысления уже известных фактов высказываются гипотезы, альтернативные традиционным, в частности — о возникновении Киева (хронологии, названия, его изначальной «хазарскости" — хазарско-иудейского основания Киева) [38], по поводу существования раннегосударственного образования русов — Русского каганата, его местонахождения. С разной степенью аргументированности обосновываются территории расположения Русского каганата — от северо-восточной части Восточной Европы до Днепровско-Донского региона [39]. В последнем случае административным центром каганата мог быть только Киев. Постановка столь глобальных проблем вкупе со значительными археологическими открытиями последних лет предоставляет возможность, не вдаваясь в принципиальную оценку новых идей, переосмыслить более скромные по масштабу, однако исключительно научно значимые вопросы, в частности вопрос о раннем символе древней русской государственности, включив «трезубец» и объекты, «помеченные» им, в цивилизационный контекст, имеющий отношение к характеристике истоков «начальной» Руси. В настоящее время в научном мире прочно утвердилось мнение, что знак на древнерусских монетах — тамга (слово тюркского происхождения).

В то же время, оценивая значимость монет как памятника русской государственности, современные исследователи подчеркивают, что не только сам их выпуск является политической декларацией, но и изображения отвечают потребностям идеологического характера, причем признается «выдающаяся идейная роль княжеского знака» [40]. Отбросив домыслы о «гербе державы», который будто бы воплотился в этом знаке, согласимся с тем, что этот знак действительно выражал определенную идею (что не помешало ему стать и родовым знаком Рюриковичей с последующими изменениями, «отпятнышами» и проч.).

Так как чеканка монеты являлась прерогативой верховной власти, выбор монетных изображений также составлял ее привилегию. Символическое мышление в полном смысле этого слова (подобное «гербовой» эпохе, начало которой в Западной Европе обычно относят к концу XII в.) вряд ли сыграло свою роль при выборе сюжетов. Хотя первые русские монеты относятся к произведениям средневекового искусства, которое «вплоть до XIIIв. обогащалось заимствованиями, комбинируя элементы различного происхождения» [41], о конкретном заимствовании можно говорить лишь применительно к композиции златников и сребреников первого типа Владимира Святославича [42]. В целом заимствование носит относительный характер, ибо фигура лицевой стороны имеет черты «портретного сходства» с русским правителем, тогда как образ императора на византийских монетах — условный за некоторыми исключениями, т.е. не индивидуализирован в отличие, например, от римских портретных изображений на монетах.

Верное, на наш взгляд, объяснение этого феномена содержится в статье М.Н. Бутырекого, который замечает, что «христианское понимание земного мироустройства осмыслило сокрытие личности индивидуального носителя власти как вероятность ее принадлежности истинному царю — Богу, Христу» [43]. В то же время «важность и почти сакральность (значимость) царского изображения на монетах — несомненны». Главным выразителем этой значимости является диадема или корона.

Корона украшает и голову правителя на первых русских монетах, свидетельствуя об идентичности власти русского и византийского правителей, хотя в действительности (Владимир не был коронован) подобная форма изображения является не более чем претензией на идентичность. Однако главное отличие русского правителя на златниках и сребрениках — в индивидуализации образа, которая усиливается присутствием «загадочного знака». Без него, по-видимому, не мыслился этот образ, причем вряд ли здесь главную роль играет замысел резчика.

Современные исследователи первых русских монет, оценивая их соотношение с единовременными византийскими, пишут: «Наиболее обычные в русских кладах золота конца X и первой половины XI в. золотые Василия II и Константина VIII передали в неизменном виде создававшемуся типу монеты канонический образ старшего из богов новой веры, чьему покровительству вверял себя крестившийся князь» [44]. Однако почти сразу этот образ уступил свое место иному изображению, равному ему по значимости в глазах «хозяина» чекана - Владимира Святославича (рис.2) (первоначально знак сопровождал фигуру в короне на лицевой стороне монеты). Вряд ли речь идет о художественном приеме или стремлении при помощи изменения типа монеты противопоставить себя византийцам. Скорее главную роль сыграл мировоззренческий выбор, ассоциация этого знака с глубоко укоренившимися в сознании иными представлениями о мироздании и своем месте в нем, отличающимися от еще мало знакомых христианских идей.

Сам по себе факт использования в монетном чекане знаков, связанных с более ранними верованиями или изобразительными сюжетами предшествующего периода, не является чем-то особенным. В ранних чеканах германских народов (например, у вандалов) монетные типы, обычно подражающие Риму (погрудное изображение правителя в венке, Виктория, держащая корону и т.д.), на оборотной стороне могут нести изображение головы лошади. На ранних англосаксонских монетах помещен дракон или змея, что объясняется влиянием местных древних верований, в которых германский бог, чудовищный Вотан (Водан — Один), носитель магической силы [45], играл важную роль [46[ (рис. 4 «б»).

Знак, помещенный вместо Иисуса Христа на важнейший властный атрибут, как уже отмечалось в литературе, вряд ли можно увязать исключительно с княжеским хозяйством (знак собственности). Предполагают, что в качестве знака Рюриковичей были приняты языческие и культовые символы, магическая природа которых несомненна [47[. Подобные заключения базируются на результатах изучения идеологии древних обществ, которые позволили реконструировать трехчастность социальных явлений, осознаваемую людьми в эпоху складывания государств [48]. В частности, индоевропейские народы различали феномены, относящиеся к господству и управлению, физической силе, к плодородию и богатству. Соответственно деятельность правителя могла выражаться в осуществлении трех функций: магико-юридической, военной, экономической. Причем первая функция могла разделяться на собственно магическую и юридическую.

Возможно, раскрытие «смыслового содержания» знака, неразрывно связанного с таким властным действием, как выпуск монеты, расширит наши представления о ментальности древнерусского социума на ранних этапах его существования.

Значительную помощь в толковании монетного «трезубца» могли бы оказать аналогии — ведь идентичные по форме знаки распространены на огромном пространстве. В отдельных регионах составляются своеобразные каталоги различных знаков, в том числе и тамг, графическая интерпретация которых сходна — в Монголии, Южной Сибири, Поволжье, на Северном Кавказе, в Днепровско-Донском регионе и в современной Болгарии. Однако, обозревая территории с «похожими» знаками, признаешь правоту П.П. Лихачева, подчеркивавшего, что в разное время и в разных местах могут образовываться знаки одинакового рисунка. И все же на фоне одинаковости начертаний, в том числе двузубцев и трезубцев, ученые в разных регионах выделяют разновидности тамги, которым присущ определенный символический смысл.

Исследование знаков собственности Монголии позволило его автору выделить две группы подобных знаков: «простые» знаки-начертания и тамги, имеющие магический смысл. Автор выделяет особую тамгу, которая обозначает трон, место правителя, алтарь и имеет специфическое название. В письменных текстах (с включением названия данной тамги) отмечается, что речь едет о «ханах на троне, правителях, которые занимают престол». Исследователь подчеркивает, что имеются основания относить тамгу с подобным названием к привилегиям господствующих семей [50]. Графически словесному выражению, включающему обозначение данной тамги, соответствует трезубец в различных вариантах (см. №№ 94 - 97; рис.2).

Погребальные енисейские стелы (Тува, VIII — начало IX в.), текст которых содержит эпитафии, несут изображение «геральдических знаков», как их называет автор [51]. Это тамги в виде трезубца (рис. 3).

По мнению исследовавшего памятники И.А. Кызласова, сооружение подобных стел определялось принадлежностью представителя того или иного народа (речь идет о многоэтничном Древнехакасском государстве) «к аристократическому кругу державы, его нахождением на государственной службе соответствующего уровня» [52].

Знаки в виде двузубца и трезубца выделены при исследовании керамики Биляра — крупнейшего поселения в Волжской Булгарии [53]. Исследовательница считает, что однозначной семантической трактовки этих знаков быть не может, но подчеркивает их большую социальную обусловленность по сравнению, например, с гончарными клеймами. Наличие подобных знаков на сосудах автор объясняет существованием особого «коммерческого языка возможно, восходящего к тамгам», распространенного «в интернациональных торгово-производственных кругах в рамках средневековья, по крайней мере в регионах наиболее сильного взаимодействия» [54].

Огромная работа по выявлению тамгообразных знаков на золото-ордынской керамике была предпринята М.Д. Полубояриновой [55]. Среди них две группы интересующих нас знаков — двузубцы и трезубцы. Включив их в контекст золотоордынских керамических знаков другой формы, автор приходит к выводу, что знаки «ставились где-то на промежуточном этапе между мастером и владельцем», т.е в процессе использования готовых изделий, являясь, скорее всего, знаками собственности купцов [56] .

В то же время исследовательница не могла не отметить факт использования аналогичных по форме знаков на золотоордынских монетах XIII—XIV вв. подчеркивая, что у татаро-монголов, как и у некоторых других народов Евразии, двузубец и трезубец являлись тамгами царствующего рода: «принадлежность двузубца и трезубца правящему роду подтверждается для Золотой Орды данными этнографии по тюркским народам, входившим некогда в состав этого государства» [57].

Как аналог (по значимости) трезубцам джучидских монет, принадлежащим правителям этого рода, Полубояринова упоминает ногайский трезубец, который назывался «ханской тамгой», почти идентичной по рисунку является «султанская тамга» у казахов Малого Жуза и у башкир. Киргизы северо-западной Монголии «султанской» или «дворянской» тамгой называли трезубец (рис.9,13)

и вовсе аналогичный той форме, которая известна по монетам болгарских царей Шишманов (см. ниже).

Комплекс тамгообразных знаков, среди которых выделяются группы двузубцев и трезубцев, введен в научный оборот в результате раскопок Хумаринского городища в Карачаево-Черкесии [58]. Знаки нанесены на крепостные стены и относятся, по мнению исследователей, к болгаро-хазарскому периоду существования городища - к VIII-IX вв. По начертанию они типичны для тюркоязычных народов, населявших в этот период земли Северного Кавказа и степи Восточной Европы. Однако наиболее близкие аналогии двузубцам и трезубцам прослеживаются в Хазарин, Волжской и Дунайской Болгарии (рис. 5).

Х.Х. Биджиев, автор работы о Хумаринском городище, тщательно проанализировав отечественную литературу, посвященную исследованию тамгообразных знаков, пришел к выводу, что единого мнения о их значении до сих пор нет. Он выдвигает свою «обобщенную» версию, предполагая, что смысл знака-тамги изменялся в зависимости от назначения предмета, на который он наносился: знаки на керамике могли быть метками ремесленников или владельцев мастерской, на каменных блоках крепостных стен - знаками учета привезенного материала или выполненной работы, а знаки, нанесенные на различные предметы внутри городища, можно рассматривать как родовые или личные тамги населения средневекового городища, исключительно пёстрого в языковом и этническом отношении. На стену Хумаринского городища после завершения строительства могли нанести тамги господствующих родов. Наконец, автор выделяет религиозно-магическую функцию знаков, которую выполняли те из них, что были обнаружены в могильниках или погребальных камерах, на камнях святилища [59].

Чрезвычайно важными для нашей проблематики являются исследования тамгообразных знаков в Хазарском каганате, ближайшем соседе приднепровских славян. На подобные знаки обратил внимание еще М.И. Артамонов, раскапывая в тридцатые годы XX в. поселения на Нижнем Дону. Он сравнил знаки, обнаруженные на саркельских кирпичах, со знаками, начертанными на камнях и кирпичах крепости Плиски — средневековой столицы дунайских болгар [60]. В начале XX в. знаки на строительном материале из Абобы - Плиски опубликовал К.В. Шкорпил [61] , чьи археологические находки долгое время служили материалом для сравнения исследователям знаков Хазарского каганата [62].

Формально-типологическое исследование знаков, которое осуществлялось и осуществляется в настоящее время большинством ученых, позволяет отметить при всей кажущейся идентичности их начертания не только неоднородность знаков, но и связать эту неоднородность с разными этносами, разными территориями, разной хронологией. Подобный подход на начальной стадии изучения, когда, как правило, составляется корпус знаков, успешно применялся на протяжении полувека рядом отечественных и зарубежных ученых, практикуется он и до сих пор [63]. Однако в последние годы предпринимаются поиски новых методик анализа, в основе которых лежит исследование комплекса знаков, обусловленного однотипностью их носителя (по назначению, по материалу, по хронологии и т.д.), что выявляет закономерности использования той или иной формы группы знаков или далее одного знака, позволяет более конкретно ставить вопрос о семантике последних [64].

Феноменальную работу в этом направлении провела В.Е. Флерова. Предприняв первоначально формально-типологическое исследование хазарских граффити, среди которых большую часть составили тамгообразные знаки [65] (рис. 6),

в дальнейшем она в значительной степени видоизменила свое исследование, используя систематизированные граффити при реконструкции религиозных представлений и мировоззрения народов, населявших Хазарию [66]. Основополагающим материалом для изучения явились амулеты, однако она рассматривает также тореветику, граффити на костяных изделиях, на кирпичах, каменных блоках, керамике. Картина символического мышления выражена, по мнению автора, в образах и знаках, причем абсолютно приемлемым для Флеровой является переход образа в знак, по природе конвенциональный, но не теряющий от этого символического значения.

Применительно к заявленной в данной статье теме нам интересны прежде всего знаки в виде двузубца и трезубца, «являющиеся характерным признаком знаковой системы Хазарии» [67],

Подчеркивая, что двузубцы и трезубцы имеют самое широкое распространение на различных предметах салтово-маяцкой культуры (в Хазарии) - на строительных остатках, керамике, костяных изделиях, пряжках, подвесках и тд., Флерова не исключает, что они могли служить «в качестве тамги, особенно племенной или "должностной", связанной с определенным статусом владельца, часто сопряженной и с его родовой принадлежностью...» [68]. Однако она, не оставляя в стороне семантическую природу этих знаков, задается вопросом: не обусловлена ли их популярность семантической нагрузкой, например, не олицетворяют ли они верховное божество, с которым могли соотноситься?

Для подобной постановки вопроса автор имеет основания, ибо аналогом могут служить работы болгарских ученых над знаками Первого Болгарского царства (рис. 7).

В фундаментальном труде о древних болгарах В. Бешевлиева в раздел магическаих знаков занесен знак «ипсилон» (в разных вариантах он показан на рис. 10), распространенный в различных областях расселения дунайских болгар и обнаруженный практически во всех крупных центрах — Плиске, Мадаре, Преславе и т.д. Знак наносился на стены крепостей, на черепицу, изображался на металлических изделиях, керамике, амулетах, перстнях и других вещах. Он имел апотропеичное, охранительное, значение, свидетельством чего, к примеру, является вырезанный знак «У» на золотом перстне, найденном в Видине (Бешевлиев отмечает, что подобные перстни имели греческую надпись «Боже, помоги»); выступал как аналог креста, сопровождая одну из древнеболгарских надписей [69]. Конкретизируя свою мысль, проф. Бешевлиев подчеркнул, что у древних болгар знак «iyi» соответствует понятию «неба», равнозначного «Тенгри» - верховному божеству.

Во всех последующих работах болгарских ученых, пишущих о древних болгарских знаках, о религии праболгар, в знак «ипсилон» с сопровождающими его боковыми вертикальными чертами или без них вкладывается божественный смыслю

Серьезную научную значимость имеет статья П. Петровой [70], в которой большое внимание уделяется раскрытию семантики знака, случаям его использования в атрибутике Первого Болгарского царства (681—1018), а так же предлагаются варианты начертания знака, и выявляется образная основа этого начертания. Автор исходит из установленного факта, что в протоиндийской письменности знак «ипсилон» воплощает изображение божественных близнецов-прародителей, держащихся за ствол священного мирового дерева. Петрова подчеркивает, что географическое соседство, культурные и экономические связи, языковая близость алтайской и протоиндийской групп повлияли на ряд изобразительных феноменов, в том числе на образное выражение магическо-религиозных понятий. Подобные понятия-образы прошли большой географический и хронологический путь и воплотились у праболгар на Дунае в аналогичных знаках, которые оказались созвучными их верованиям. (Этнографами доказано, что даже в XX в. в Болгарии зафиксирован ритуал, связанный с культом близнецов.) Автор отмечает, что в протоиндийском письме божественные близнецы передавали также понятие «власть» (аналог: в славянской мифологии существуют два солнечных близнеца Даждьбог и Сварожич, сыновья бога солнца Сварога, от которых зависит человеческое существование); вместе с «ипсилоном» они формируют понятие «вождь», «царь».

В Болгарии, как подчеркивает Петрова, знак «ипсилон», существующий в нескольких вариантах (рис. 10),

языческий, рунический знак, чрезвычайно распространен в комбинации с крестом — христианским символом Автор приводит примеры подобного совмещения. В Преславе и еще в одной местности найдены два медальона с изображением «ипсилона» с боковыми вертикальными чертами и патриаршего креста с концами в виде «ипсилона» (рис. 12).

Находка свидетельствует, что «ипсилон» использовался не только в языческий период существования болгарского государства, но и после принятия христианства.

С Петровой согласны и другие болгарские исследователи, например Д. Овчаров. Он пишет, что различные памятники, в которых соединяются магические дохристианские знаки с христианским крестом, отражают сложные и противоречивые изменения мировоззрения средневековой Болгарии на границе двух эпох: христианская религия входила медленно, длительное время в сознание болгарского населения, сосуществуя с остатками языческих верований [71]. Профессор Бешевлиев приводит пример изображения раннеболгарского языческого знака «ипсилон» на стене церкви Богородицы Елеуса XIV в. [72]. Множество крестов с концами в виде трезубых знаков подобных «ипсилону» вырезано в христианское время на каменных стенах, кирпичах, черепице.
Сопоставляя подобные варианты, автор приходит к выводу, что «ипсилон» с двумя вертикальными чертами по бокам в период Первого Болгарского царства может толковаться: 1) как идеограмма божественных близнецов (прародителей); 2) как графическое обозначение Бога; 3) как графическое обозначение божественной власти (какой бы она ни была — небесной или ханской (царской) [73] .

Некоторые болгарские исследователи приписывали знак "ипсилон" с двумя вертикальными чертами по бокам князю Борису, который ввел в Болгарии в 864 г. христианство по православному образцу. Считали, что в первые годы после крещения, чтобы противопоставить себя Византии, он использовал свой родовой знак. В Великом Преславе не так давно обнаружена оловянная печать с рунными знаками типа "ипсилона" с вертикальными чертами по бокам, которую исследователи относят "к представителю наивысшей власти в государстве, т.е. хану или в его лице верховному жрецу" (74). Именно в Великом Преславе обнаружили "административную постройку", или "государственную канцелярию" X—XI вв., на кирпичах стен которой вырезан знак "ипсилон" с двумя вертикальными чертами (символ языческой религии). Считается, что здесь он использован как царский знак (75). (рис. 10).

Петрова предложила еще один вариант реконструкщии праболгарских знаков: она сопоставила изображения двузубцев и трезубцев с изображениями верховных жрецов или шаманов, подчеркнув, что разнообразные геометрические и стилизованные формы "ипсилона" воплощают важнейшие ритуальные жесты шаманов во время их действия(76). Шаманство, как считают болгарские ученые, является "одной из очень характерных сторон структуры языческих верований праболгар" (77). В Болгарии обнаружены многочисленные изображения человеческих фигур с предметами, характерными для шаманского культа, — бубном, колотушкой, в трехрогих головных уборах (коронах), часто в масках, танцующие, с поднятыми или распростертыми руками. И в образном и в знаковом воплощении болгарские фигуры шаманов идентичны изображениям, известным на прародине тюрко-болгарских ритуалов, — в Центральной Азии и Сибири (78). (рис. 11).

Как показали наблюдения П. Петровой, на мировоззрение болгар-язычников оказывали влияние не только раннетюркские культы, но и иные, в частности индоевропейские. Иранские божества у дунайских болгар воплощались в знаках, в специфических женских образах (79), причём, ученые подчеркивают, что иранская культура могла найти отражение в праболгарских верованиях не только через посредство соседствования с иранокультурными аланами в причерноморских степях, но и значительно ранее — еще в Азии, где праболгары ощущали влияние таких центров иранской культуры, как Хорезм, Согдиана, Бактрия (80). Отсюда наблюдающееся в Дунайской Болгарии сочетание тюркских культов и изобразительных традиций с иранской мифологией и иконографией уже на первых этапах существования государства.

Детальное исследование популярного у протоболгар знака "ипсилон" в различных его вариантах привело П.Петрову к выводу, что в нем заключена идея божественной власти и ее субъектов: бога, шамана, земного правителя, причем вертикальные черты по бокам ("близнецы") усиливают божественность власти. На печати из Преслава изображен знак, совмещающий понятие божественности и земной власти (к сожалению, не удалось познакомиться с публикациями печати). Причем, как можно судить и по печати и по знакам, изображенным на кирпичах "государственной канцелярии" дворцового комплекса Великий Преслав, он может переходить из языческой эпохи в христианскую, будучи использован в этом случае как царский знак (81).
Исследователи праболгарских знаков выделяют три периода их бытования включая XIVв. (82) . Можно предположить, что не только "ипсилон", но и другие знаки находили применение также во Втором Болгарском царстве (1187—1396). В частности, знаки в виде букв греческого или латинского алфавита, возникшие "на местной почве" в период Первого Болгарского царства (83). Подобный знак можно видеть на медных монетах болгарских царей (Михаила Шишмана, его же вместе с сыном Иваном). Лицевая сторона их занята фигурами конного или пешего царя в соответствующем одеянии и монограммой "ЦР" (в типе просматривается византийское влияние); оборотная сторона снабжена лигатурой, которую трактуют как монограмму Шишмана (84)(рис.14). Однако в графическом исполнении она идентична знаку, помещенному Л.Дончевой-Петковой на таблицах XXVII—XXVIII ("трезубец") (85) (рис.7).

Несмотря на общность мировоззренческих концепций, характерных для языческого мира, и идентичность в связи с этим изобразительной символики (изображение "мирового дерева" в вертикальной и горизонтальной плоскостях — в виде стилизованного дерева с кроной, стволом и корнями, плетенки — четыре стороны света) в дохристианской, раннехристианской Дунайской Болгарии и Хазарии, при реконструкции их религиозно-мифологических систем практически в один и тот же хронологический период можно заметить определенное различие в системах верований. Это находит отражение в графической символике. Исследование амулетов как наиболее ярких выразителей религиозных предпочтений свидетельствует: знаки "ипсилон" с двумя вертикальными чертами по бокам в аналогичных памятниках Хазарии отсутствуют. Однако отсутствуют здесь и ярко выраженные изображения шаманизма и оформление последнего в соответствующей знаковой интерпретации.

Отсылая читателя для ознакомления с системой знакового оформления верований населения Хазарского каганата к книгам В.Е.Флеровой, отмечу лишь наиболее общие положения, имеющие отношение к семантике двузубцев и трезубцев. Для мелкопластического искусства Хазарии характерна биполярность (отражение архаических космогонических представлений о движении солнца - днем слева направо, ночью - справа налево), зеркальное удвоение, нашедшее воплощение в типе амулета с парными композициями (фигуры по обе стороны оси), а в графике - с двузубцами и трезубцами.

В биполярности, которая выделена Флеровой как составная черта искусства Хазарии, в том числе и графики, прослеживается идея противоборства двух взаимоисключающих космических принципов. Борьба богов света и огня с мраком, ритуальной скверной (битва богов и демонов) нашла отражение не только в космическом законе, восходящем к индоевропейским прототипам, но и в земных противопоставлениях: день - ночь, дождь - засуха, оазис - пустыня и т.д. (86). Подобное понимание мироздания являлось основой верований иранцев, оно же нашло отражение и в верованиях населения Хазарии, как можно заключить из построений В.Е.Флеровой. Она отмечает, что в Первом Болгарском царстве среди изображений, начертанных на крепостных стенах, на черепице и проч., присутствуют в реалистическом или схематическом исполнении антропоморфные изображения с характерно поднятыми вверх руками. Как показано выше, их связывают с праболгарским шаманским культом. Подчеркивая, что сюжет антропоморфного божества "с предстоящими" архаичен, Флерова применительно к своему исследованию раскрывает его как образ Великой богини (с сопровождаемыми ее "парными полукружиями или скобами"), что в схематической интерпретации выражено двузубцем. Автор приводит также сведения о том, что эмблемой Великой богини в контексте индоевропейских традиций мог являться и знак трезубца (87).

Комплекс графических изображений вкупе с археологическим материалом "определенного назначения" - амулетами - позволил Б.Е.Флеровой воссоздать картину мировоззрения многоэтносового населения Хазарии. Выделенная ею языческая система верований является основополагающей для всего государства. Она не включает воздействие "мировых религий": христианства, иудаизма, существуя, так сказать, "в чистоте".

Эта система сложилась в двуединстве тюркского и иранского, причем иранский оказывается приоритетным (88). Наверное, корни этого феномена кроются в самой глубокой древности, уходя в эпоху, когда южнорусские степи служили одной из областей обитания носителей индоевропейской культуры (89). Позднее этот факт создал приоритет "иранизмов" в образах мышления хазар. Хотя Флерова считает, что нельзя выделить в Хазарии особого знака подобного "ипсилону" с вертикальными чертами по бокам, характерного для Первого Болгарского царства (см. выше), изначальная сакральная семантика двузубцев и трезубцев ею подчеркивается. Поскольку в построениях В.Е.Флеровой "тема иранизма в верованиях населения каганата предстает шире и разнообразнее, чем простое продолжение аланских традиций в раннесредневековой культуре" (90), нет ничего удивительного, что автор напрямую обращается к культуре Ирана, стремясь обнаружить в ней аналогии хазарским знакам и символам. Бесспорно, заслуживает особого внимания ее интерес к тамгообразным знакам Ирана, которые изображены на штукатурке, встречаются на резных камнях, монетах, керамике, произведениях торевтики.

Отечественные исследователи Сасанидского искусства полагают, что "ни смысловое значение этих знаков, ни их прототипы не выяснены окончательно" (91). Большинство ученых не считает их тамгами по происхождению, однако выделяет три группы знаков, среди которых могут быть и родовые тамги, и знаки, соответствующие определенным титулам и рангам, и знаки ("нешаны") храмов (92). К храмовым знакам относится, в частности, трилистник (трезубец). Подобный трезубец можно видеть на печати одного из магов (93). (рис. 13)

Оставляя в стороне разнообразие начертаний двузубцев и трезубцев, анализ которых сделан в книге В.Е. Флеровой, подчеркну значимость ее заключения о генетическом единстве этих двух хазарских знаков. В значительной степени на этот вывод повлияла "коллекция" Хумаринского городища на Кубани (форпоста Хазарского каганата), состоящая почти сплошь из двузубцев и трезубцев, смысловая однородность которых, по мнению Флеровой, несомненна (94). В двузубце же, как считает автор, сконцентрирована символика священности верховной власти, с ним связаны мифы архаических индоевропейских верований - мифы о близнецах ("близнечные мифы"), образ Великой богини. (Как отмечалось выше, в Хазарии не выделен знак, непосредственно связанный с личностью правителя, с властью, например, с каганом.)

Система "бинарных оппозиций", нашедшая яркое воплощение в амулетах - овеществленных символах верований населения Хазарского каганата, отразилась и в организации власти этого государства - двойственности управления, которое осуществляли каган и бек (95). Причем беку была присуща сугубо практическая деятельность (например, предводительство войском), каган же воплощал божественную магическую силу, что было хорошо известно всем соседним народам, воевавшим с Хазарией. При виде кагана, которого специально выводили по этому случаю, они обращались в бегство (96) .

В начале IX в. хазарские правители и вельможи приняли иудаизм, В Хазарии возникла религия правящего дома, что отнюдь не означало отказа от прежних верований всего населения Хазарского каганата: "основная масса народа оставалась языческой. Причем язычество было здесь не пережиточным явлением, как в Дунайской Болгарии, у среднеазиатских кочевников, на Руси и в других странах, которые в конце I - начале II тысячелетия восприняли христианство или мусульманство, а полноправной религией народных масс" (97). Археологические раскопки, проводящиеся в последние годы на территории бывшего Хазарского каганата, приносят все больше доказательств сохранения здесь языческих обрядов и верований и отсутствия следов влияния иудаизма на памятники материальной культуры Хазарии. Это свидетельствует не только о веротерпимости, но и о крепости религиозной системы Хазарского каганата, что явилось отражением высокого уровня общественного развития последнего, как полагают исследователи (98).

М.И. Артамонов считал крупное степное государство - Хазарский каганат "почти равным по силе и могуществу Византийской империи и Арабскому халифату". Во всяком случае, в VIII—IX вв. Хазарскому каганату принадлежало ведущее место в истории южных земель Восточной Европы, и именно Хазария была первым государством, с которым вступила в контакт Русь при формировании своей государственности (99).

Речь идёт о государственном образовании славянских племен, носителей волынцевской культуры (и эволюционизировавших на ее основе ро-менской, боршевской и окской) - предшественнике (одном из предшественников) Древнерусского государства. Это политическое образование, расположенное в Днепровско-Донском междуречье, известное уже в первой четверти IX в., в литературе фигурирует под названием Русского каганата(100).

Несмотря на яростное неприятие концепции о Русском каганате, ее постсоветский критик не может не признать явного взаимодействия волынцевской и салтово-маяцкой надэтничой "государственной" культуры Хазарии, приводя данные археологических исследований: "Новые исследования волынцевских памятников Левобережья Днепра показали, что эта славянская в основе культура находилась под прямым воздействием салтово-маяцкой археологической культуры Хазарского каганата" (101). Действительно, в археологических работах последних десятилетий особо подчеркивается факт смешения культур, которые приняли участие в становлении культуры ранней Киевской Руси, подчеркивается, что, например, в Среднем Поднепровье в последней четверти I тысячелетия н.э. существовали различные по культурной принадлежности группы памятников (102); особо акцентируются "тесные связи славянской и салтовской культур" (103) в VIII в. в Среднем Поднепровье и т.д.

Новые данные археологических раскопок изменили и сам принцип подхода к проблеме отношений славян и кочевников: сугубо негативная их оценка постепенно трансформируется, ученые все настоятельнее заявляют "о конструктивном начале русско-кочевнических контактов" (104).

В этом контексте рассматриваются теперь и взаимоотношения славян, прежде всего с интересующими нас праболгарами и хазарами. Болгары до переселения их значительной части в VII в. на Дунай жили в Подонье, Приазовье, на Северном Кавказе совместно с хазарами и аланами, в регионе салтовской культуры. В новейших исследованиях подчеркивается, что для указанного региона характерна "смешанность этнокультурных традиций, включающих не только аланские и болгарские, но и славянские компоненты" (105). На Дунае, как известно, тюрко-болгары превратились в славяно-болгар, в IX в. стали христианами, но не отказались и от прежних верований, которые нашли воплощение, как было показано выше, в графической символике, окрашенной "иранизмами" и "тюркизмами", принесенными из Центральной Азии и Донских степей. Отзвуки этой символики - начертания на стенах Великого Преслава, Плиски, Мадары и т.д. Белокаменные крепости из подобным же способом обработанных каменных блоков с нанесенными на них аналогичными, но не всегда идентичными, рисунками и знаками — характерная черта Хазарии VIII—IX вв. (106). Одна из таких крепостей на Дону находилась всего в 25 км от славянского городища Титчиха. Целая система крепостей в 20—30-е гг. IX в. была выстроена на северо-западе Хазарии, на территории, соприкасавшейся с ареалом волынцевской культуры (107). Трудно себе представить, чтобы подобная территориальная близость исключала взаимовлияния, в том числе культурные, религиозные и проч., причем приоритетность всегда остается за более сильным партнером.

Сошлюсь опять-таки на современных украинских исследователей, которые, признавая вышесказанное, подчеркивают, что "ощутимым оказалось влияние Хазарии на формирование экономических и политических структур восточных славян. Есть основания утверждать, что раннерусская система двуумвирата на киевском столе (Аскольд и Дир, Олег и Игорь. — Н.С.) была позаимствована от хазар. В пользу этого свидетельствует, в частности, и то, что киевские князья носили титул хакана или кагана" (108).

Стоит ли удивляться, что в древнем Киеве при раскопках находят многочисленные предметы (керамика, кирпичи, изделия прикладного искусства), на которых изображены двузубцы и трезубцы? (рис.9) На кирпичах древнейших зданий Киева - Десятинной церкви и дворца Владимира близ нее - обнаружены трезубцы (109) (как на аналогичных зданиях Дунайской Болгарии), на металлической булле, приписываемой Святославу Игоревичу, из Киева (не сохранилась) и на костяной пряжке из Саркела изображены идентичные двузубцы (110) и т.д. (рис 8).

Б.А. Рыбаков сообщает и о знаках (двузубцах и трезубцах) на стенных кирпичах церквей других русских городов XI—XII вв., однако нас интересует прежде всего Киев, где начали чеканиться первые русские монеты, также несущие подобный знак.

Еще у Н.М. Карамзина можно прочитать, что "киевские жители употребляли имя Кагана вместо государя, для того, что они долгое время были подвластны Хазарским Великим Каганам" (111). Современные зарубежные и отечественные историки выдвигают гипотезу об основании Киева хазарами, во всяком случае приводят аргументы в пользу того, что "Киев имел помимо славянского также хазарское назначение" (112). Факт проживания хазар в Киеве широко известен. Об этом свидетельствует хотя бы могильник "салтовского типпа", обнаруженный еще М.К. Каргером при раскопках древнего Киева (113).
Признавая, как уже отмечалось выше, влияние хазар на формирование "управленческих" структур у восточных славян, отмечая взаимодействие салтово-маяцкой и волынцевской культур на левом берегу Днепра, большинство археологов исключает "сколько-нибудь значительное" хазарское влияние на Правобережье Днепра и на Киев в особенности (114). Между тем В.В.Седов отмечал, что в регионе Киева волынцевская культура переходит и на правый берег (115). Вероятно, также вместе с салтовской, что может объяснить присутствие здесь расцветших пышным цветом впоследствии двузубых и трезубых "знаков Рюриковичей", до сих пор производящих впечатление "саморожденных". Этнокультурные контакты между славянами Левобережья и Правобережья Днепра (Киев) и жителями Хазарии могут являться причиной некоторых чисто внешних, в том числе и графических, заимствований, однако вряд ли к таковым относится принятие славянскими правителями титула "каган". Этим титулом русский правитель обозначался в западноевропейских и восточных источниках IX—X вв. (116). Считается, что принятие титула "каган" произошло в 20—30-е гг. IX в., "когда носитель этого титула в Хазарии еще не был символическим главой государства. В противном случае русскому князю не было бы смысла именоваться каганом". И далее: "В это время хакан хазар был реальным властителем, которого и считали царем (117).

Справедливо подчеркивается, что правитель с таким титулом вряд ли был лишь племенным вождем, но "стоял во главе объединения, которое можно рассматривать как зародыш большого раннефеодального государства" (118). Именно о таком политическом объединении на территории во-лынцевской культуры писал В.В.Седов, полагавший, что в землях Восточной Европы другого мощного политического образования славян тогда не было", а если "в каганате русов все же был административный центр, то это мог быть только Киев" (119) .

По всей вероятности, в Киеве находился и глава славянского государственного объединения — каган. Этот титул носил не только хазарский правитель, но и аварский. Он был хорошо знаком Западной Европе и Византии с VI в. в связи с вторжением аваров в Центральную Европу и их действиям там, в результате чего титул "каган" зафиксирован византийскими и латинскими источниками. В то же время известно, что в середине IX в. Русь представляла значительную силу, пользующуюся международным признанием (120), и принятие самого известного в регионе титула ее правителем вводило каганат русов в международное политическое поле.

Таким образом, в принятии этого титула можно видеть не столько хазарское влияние, сколько своеобразную самоидентификацию, обусловленную прежде всего внешнеполитическими обстоятельствами (121).

Предполагают, что Русский каганат прекратил свое существование после захвата Киева Олегом в 882 г., объединения среднеднепровских и северных территорий и образования единого Древнерусского государства (122). Однако титул "каган" использовали русские правители и после этого события, даже в период упадка Хазарии и после крещения Руси в X—XI вв. Об этом свидетельствуют уже "внутренние источники" и прежде всего первое, по сути дела, оригинальное произведение на русском языке "Слово о законе и благодати", созданное, как полагают, между 1037 и 1050 гг. тогда еще священником Берестовской церкви под Киевом, будущим митрополитом Иларионом. В "Слове" содержится "похвала каганоу нашемоу влодимероу. От него же крещени быхомъ" (124). Вряд ли именование несколько раз Владимира "каганом нашим" можно охарактеризовать только как риторический прием или желание "подчеркнуть исключительное положение русского князя в окружающем Византию мире" (125). Ведь после создания "Слова" в 1051 г. Ярослав Мудрый, собрав епископов в Софии Киевской, возвел своего духовника Илариона на митрополичий стол, после чего тот сделал особую запись — "Быша же си в лето 6559 владычествующу блговерьному кагану Ярославу сну Владимирю" (126), где "каган Ярослав" звучит как констатация. Иларион, судя по тексту "Слова", вполне естественно совмещает христианские и языческие имена Владимира (Василий) и Ярослава (Георгий), называя их все-таки каганами.

Во вполне "прозаичной" надписи на стене Софии Киевской "Спаси, Господи, кагана нашего" подобным образом назван сын Ярослава Владимировича - Святополк Ярославич, правивший в Киеве в 1073 - 1076 гг. На стене Софии Киевской имеется и рисунок трезубца, кстати, более всего похожий на современный украинский герб (127). Думается, что надпись на стене того же храма "В (лето) 6562 месяца февраля 20-го кончина царя нашего...", которую связывают с Ярославом Мудрым (128), также имеет в виду "каганство" последнего, ибо известно, что правитель хазар, носивший титул "кагана", именовался также царем (129). Византийцы называли архонтами и хазарских каганов и русских правителей, но если для первых у них существовали и другие термины, то за вторыми наименование "архонт" сохранилось надолго.

А.П. Новосельцев, признавая, что каганами русские правители именовались в IX—X вв., приходит к выводу, что во второй половине XI в. они ут рачивают этот титул и "в начале XII в. русский летописец не называет киевского князя хаканом даже применительно к прошлому" (130).С данным фактом соотносятся наблюдения филологов над термином "князь", который пришел к восточным славянам (устным путем) из болгарского языка довольно поздно - в конце (середине?) XI - начале XII в. Исследователь лексики "Повести временных лет" А.С.Львов, замечая, что летописец иногда слово "князь" употребляет взамен слов "цесарь" и "каган", подчеркивает, что он нарочито исключил слово "каган" не только по отношению к русскому правителю, но и по отношению к правителям даже тюркских народностей (131). В результате исследователь приходит к выводу: "В Повести временных лет слово князь введено при перередакции и переписывании этого исторического труда едва ли не ранее начала XII в. До этого времени... по крайней мере в Киеве, в том же значении, по-видимому, было употреблено тюркское по происхождению слово каган" (132). Лишь один раз в этом памятнике упомянут титул "каган" по отношению к разгромленному Святославом хазарскому правителю, но и то этот титул приравнивается к титулу "князь" ("хазары с князем своим каганом"). Как воспоминание о былом "каганьем времени" в "Слове о полку Игореве" (80-е гг. XII в.) титул каган используется по отношению к князю Олегу Святославичу. Не случайно ему приписывается прозвище "Гориславич" как напоминание о злых делах, которые совершил этот князь, являясь зачинщиком многих междуусобиц (133). Возможен здесь намек и на тот факт, что Олег Святославич был не только черниговским князем, но и управлял тмутараканским княжеством на Тамани, где жили потомки хазар. Он как бы уподоблялся хазарам, к которым в письменных памятниках этого времени прослеживается явно негативное отношение. В конце концов, "цивилизованный мир" и вовсе пренебрежительно начал воспринимать термин "каган". Известно изречение, сохранившееся в рукописи XIV в.: "Каган зверообразный скифский" (134) .

Почти одновременно с титулом "каган" исчезают и "знаки Рюриковичей": одни считают, что это произошло в середине XII в. (135) , другие - в начале XIII в. (первой половине XIII в.) (136).

Вернемся к толкованию знака русских монет. Как было показано в семантике знаков в виде двузубца и трезубца у ближайших соседей восточных славян, - в государстве Хазарский каганат просматривается отпечаток верований, в основе которых лежат индоевропейские (иранские) языческие культы, выразителями коих явились прежде всего амулеты. Древнерусские металлические амулеты и по типологии и по содержанию отличаются от салтовских (137). Их образы связаны со спецификой славянских верований. О славянских языческих божествах рассказывается в "Повести временных лет" под 980г.: "И нача княжити Володимеръ в Киеве единъ, и постави кумиры на холму вне двора теремнаго: Перуна древяна, а главу его сребрену, а усъ златъ, и Хърса, Дажьбога, и Стрибога и Симаръгла, и Мокошъ. И жряху имъ, наричюще я богы..."(138). Еще ранее в договорах Руси с греками упоминается "скотий бог" Белее (Волос) (139). Договоры, реконструирующие систему древнерусских языческих клятв, называют Перуна и Белеса, главных богов языческой Руси. Они считаются богами "первого ранга", восходящими к индоевропейской теони-мии (140). К явно славянским божествам относится Мокошь, женское божество, связанное с культом рожениц (141). Хоре и Симаргл истолковываются как иранские божества (142). Новые данные в результате изучения лексики "Слова о полку Игореве" свидетельствуют о "семантическом соотнесении" имен Дажьбога и Стрибога (внуки Дажьбога - князья, которые вели Русь к гибели, внуки Стрибога - дружинники, ее охраняющие), т.е. первый упомянут в отрицательном смысле, второй — в положительном (143).

Иранская этимология имени Стрибог была предложена ранее, в настоящее время принимается версия имени Дажьбог, также восходящая к иранским корням ("злой бог") (144). Если учесть современное толкование шести названных богов, то система "бинарных оппозиций" в подборе божеств прослеживается довольно четко, по следующим парам: крайние - Перун, громовержец, связан с военной функцией, Мокошь (Макошь), женский образ, связанный с рождением, продолжением рода; вторая пара - Хоре, солярное божество (свет, тепло) и Симаргл, связанный с мифическим Сэнмурвом и со зловещей птицей Див, "враждебной Русской земле"; наконец, Дажьбог и Стрибог, как было отмечено выше, могут быть восприняты в качестве противоположных по значению ("зло" и "добро").

Налицо, таким образом, иранский принцип воззрений, выраженный через определенную систему подбора (противопоставлений) божеств (может быть, поэтому Велесу не нашлось здесь места). В данной системе участвуют и "исконные" славянские божества, и воспринятые, как представляется, через контакты с хазарами.

Очень скоро (в 988г.) Владимир крестился; известно, что изображения богов (в первую очередь Перуна) уничтожались, однако не так прост было вытеснить из сознания простых людей и самого Владимира прежние верования.

Современные лингвисты, изучающие проблемы праславянских языков, подчеркивают, что "к моменту возникновения письменности славяне успели дважды сменить свои сакральные представления. Сначала древнее язычество подверглось сильному влиянию дуализма иранского типа, затем последний, не одержав полной победы, был вытеснен христианством. Двойная система сакральных представлений оставила глубокие следы в праславянском языке... " (145). Можно наблюдать эти следы и в древнерусском искусстве (146), что отражает существование в прошлом определенной религиозно-мифологической и культурной общности между иранцами и славянами..." (147).

Принятию Древней Русью монотеистической религии в конце 980-х гг. византийские источники уделяют не столь большое внимание, как казалось бы, должны были. В "Повести временных лет" за эти годы явно просматривается усиление Руси, с которым византийцы справлялись с трудом. (Об этом свидетельствуют хотя бы слова императоров, уговаривающих сестру Анну выйти замуж за русского правителя: "И реста ей брата: "Еда како обратить богъ тобою Рускую землю в покаянье, а Гречьскую землю избавишь от лютыя рати. Видиши ли, колько зла створиша Русь грекомъ? И ныне аще, не идеши, то же имуть створити намъ") (148). Это усиление позволило русскому князю выбрать религию определенного толка, и в основе этого выбора, как и в случае с титулом кагана, лежали политические причины.

Вопросы принятия Русью христианства подробно рассмотрел А.П.Новосельцев (149), который, сетуя на немногочисленность и противоречивость источников, освещающих факт христианизации Руси, останавливается на трудностях, связанных с этим процессом: "Происходило это трудно и при большом сопротивлении народных масс, и очевидно, части верхов" (150) . Видя во Владимире не "скороспелого реформатора", а "осторожного политика", автор считает, что "Владимир, став христианином, сохранил многие привычки и черты князя языческой поры. Он любил дружину и устраивал для нее знаменитые пиры... проводя нововведения в главном, в более частных вопросах оставался верен старине..." (151). В качестве примера Новосельцев приводит сообщение летописца о том, как люди плакали, когда свергнутого Перуна били "палками, и говорили: "Вчера чтимъ от человекъ, а днесь поругаемъ".

Вероятно, в этом контексте следует рассматривать и возврат при чеканке первых монет от образа Иисуса Христа к трезубцу. О сакральности этого знака говорилось выше (по семантике он адекватен двузубцу — знаковому выразителю хазарских (иранских) верований). Сакральность трезубца соответствовала и сакральности правителя Руси, что соотносится с функциями правителей на ранних этапах развития государственности. Один из исследователей княжеской идеологии X-XII вв. отмечал: "Очень точно восприятие князей как духовных владык подчеркивает хазарский титул "каган", прилагаемый к верховному сакральному царю. Этот титул употреблен Иларионом в "Слове о законе и благодати" применительно к Владимиру, Ярославу..." (152). Очевидно, автор не сомневается в "каганьей" сакральности последних. Хотя вряд ли стоит напрямую увязывать функции, которые приписываются хазарскому кагану, с "реалиями бытия" правителей русов, принявших этот титул (153), однако магическую функцию, выполняемую русским правителем, исключить нельзя. Исследователи пишут об Олеге, выступающем "князем-жрецом, соединившим сакральную и политическую функции" (154), о жреческих функциях Владимира Святославича (155). У протоболгар, как свидетельствуют раннеболгарские источники, хан (хан сюбиги) являлся верховным правителем государства, высшим военачаль-ником, верховным законодателем и судьей, а также главным жрецом (156).

Магическое значение у праболгар на Дунае имел знак "ипсилон", как об этом говорилось выше. Можно предположить, что для русских правителей таковым являлся двузубец – трезубец. В.Е.Флерова приводит интересную деталь, зафиксированную в Дунайской Болгарии, - совмещение трезубца (аналогичного изображению на монете болгарского царя Михаила Шишмана) и грифона.

Грифоны (орлиногрифоны) характерны для древнерусского искусства, где их изображения связаны с княжеской средой. Встречаются они и в Хазарии (157).
Думается, что обширный материал, использованный в настоящей статье с целью поиска аналогий и объяснений "загадочного знака" первых русских монет, позволяет охарактеризовать его как сакральный, магический символ (158), реликт прежних верований (подобный символ, отличающийся от знака собственности, родового знака, имел в виду Н.П. Лихачев).

Этот знак ("иранский вклад в древнерусскую духовную культуру") соответствовал представлениям русского правителя о его функциях, в результате чего и наблюдается совмещение знака с таким властным атрибутом, как монета.
Впоследствии произошла его трансформация - знак княжеской собственности, "знак Рюриковичей", как он и квалифицируется в историографии.

Примечания:
1. Сотникова М.П., Спасский И.Г. Тысячелетие древнейших монет России. Сводный каталог русских монет X—XIвеков, Л., 1983.
2. Карамзин ИМ. История государства Российского. Т. 2. М, 1988. Прим. 56.
3. Що означае собою знак "Тризуба" iзвхдки вш походить. (Листз Берлина) //Тризуб. Тижневик. Paris, 1928. № 6. С. 15-16.
4. Шаповалов Г.И. Знак Рюриковичей не Тризуб, а яклр-крест // Памъятки Украiни. Киiв, 1990. Т. 1; Он же. О символе "якорь-крест" и значении знака Рюриковичей //Византийский временник. 1997. Т. 57. С. 204—210.
5. См, например, определение понятий "геральдика " и "герб" в статье крупнейшего французского специалиста по геральдике Мишеля Пастуро: Heraldique// DictionnaireduMoyenAges. Paris: PUP, 2002. P. 664—667: "Геральдика — вспомогательная историческая дисциплина, занимающаяся изучением гербов. Гербы — это цветные эмблемы, принадлежащие индивидууму, династии или некоему коллективу и созданные по определенным правилам, правилам геральдики. Именно эти правила (впрочем, не столь многочисленные и не столь сложные, как обычно считают, основу которых составляет правильное использование цвета) отличают европейскую геральдическую систему от всех остальных эмблематических систем, предшествующа и последующих, военных и гражданских".
6. Толстой И.И. Древнейшие русские монеты великого княжества Киевского. СПб., 1882.

7. Там же. С. 165-182.
8. Там же. С. 182.
9. Там же. С. 186.
10.Трутовский В.К. Ученые труды А.В.Орешникова. М, 1915. С. 8—9.
11. Арциховский А.В. Памяти АЛ.Орешникова // Нумизматический сборник. M.,1955.4.1(B.25).C.7-1Z
12. Орешников А.В. (А.О.) Новые материалы по вопросу о загадочных фигурах на древнейших русских монетах //Археологические известия и заметки. М, 1894. №10. С. 301-311.
13.Русские древности в памятниках искусства, 1891. В. IV. С. 172.
14.Орешников А.В. Древнейшие русские монеты // Русские монеты до 1547 года. М., 1896 (Репр. М, 1996). С. 1 —5; Он же. Материалы к русской сфрагистике // Труды Московского нумизматического общества. М., 1903. Т. III. В.1.С. 9—11; Он же. Задачи русской нумизматики древнейшего периода. Симферополь, 1917; Он же. Классификация древнейших русских монет по родовым знакам // Известия АН СССР. Отделение гуманитарных наук. Л., 1930. VIIсерия. № 2; Он же. Денежные знаки домонгольской Руси. М., 1936.
15.Бауэр Н.П. Древнерусский чекан конца Xи начала XIв. // Известия ГАИМК А., 1927. Т. V. С. 313-318.
16.Лихачев Н.П. Материалы для истории русской и византийской сфрагистики // Труды музея палеографии. Вып. 2. А, 1930. II. С. 56.
17.Таубе М.А. Загадочный родовой знак семьи Владимира Святого // Сборник, посвященный проф. П.НМилюкову. Прага, 1929. С. 117—132; Он же. Родовой знак семьи Владимира Св. в его историческом развитии и государственном значении для древней Руси // Владимирский сборник в память 950-летия крещения Руси. 988-1938. Белград, (1939). С. 89-112.
18. Таубе М.А. Родовой знак семьи Владимира Св... С. 104.
19.Тамже.С.91-92.
20. Там же. С. 106.
21. Там же. С. 109-110.
22. Там же. С.111—112.
23. См., например, его замечания на сообщение В.К.Трутовского в Московском археологическом обществе "Новый взгляд на происхождение загадочного знака на монетах Св. Владимира"// Древности, Труды императорского Московского археологического общества. М., 1900. Т. XVII. С. 121; Орешников А.В. Денежные знаки домонгольской Руси. С. 49.
24. Рапов О.М. Знаки Рюриковичей и символ сокола //' Советская археология (СА). 1968. №3. С. 62-69.
25. Рыбаков Б.А. Знаки собственности в княжеском хозяйстве Киевской Руси X-XIIвв. //Советская археология. 1940. VIС. 227-257.
26. Там же С. 233.
27. Там же. С.233-234.
28. Там же. С. 234.
29. Янин В.Л. Древнейшая русская печать Xв. // Краткие сообщения Института истории материальной культуры (КСИИМК). 1955. Вып. 57. С. 39—46; Он же. Княжеские знаки суздальских Рюриковичей // КСИИМК 1956. Вып. 62.
С. 3—16. В данной работе В.Л.Янин обосновывает тезис о личностной характеристике княжеской тамги, существовавшей изначально, лишь позднее приобретшей родовой или территориальный характер (рязанская тамга XIV—XVвв.); Он же. К вопросу о дате Лопастицкого креста // КСИИМК 1957. Вып. 68. С. 31-34; Он же. Актовые печати Древней Руси. X-XVвв. М., 1970. Т. 1. С. 36-41,132-146 и
АР
30. Ильин А.А. Топография кладов древних русских монет X—XIв. и монет удельного периода. А., 1924. С. 6.
31. Лихачев Н.П. Указ. соч. С. 266.
32. Там же. С. 108.

33. Там же. С 57.
34. Там же. С 266.
35. Там же. С. 262—263.
36. Там же. С. 264.
37. Там же. С. 266.
38. Голб Н., Прицак О. Хазаро-еврейские документы Xв. Науч. ред., послесл. и коммент. В.Я.Петрухина М; Иерусалим, 1997; Флеров B.C. Коллоквиум "Хазары " и "Краткая еврейская энциклопедия о хазарах " // Российская археология (РА). 2000. № 3; См.рецензию: Толочко П.П. Миф о хазарско-иудейском основании Киева //РА. 2001. № 2. С. 38-42.
39. Об этом. CMJСедов В.В. Русский каганат IXв. // Отечественная история.
1998. № 4. С. 3—15; Он же. У истоков восточнославянской государственности. М,
1999. С. 54; Петрухин В.Я. "Русский каганат", скандинавы и южная Русь: средневековая традиция и стереотипы современной историографии // Древнейшие государства Восточной Европы. 1994. М, 1999. С. 127-142.
40. Сотникова М.П., Спасский И.Г. Указ. соч. С. 7.
41. Даркевич В.П. Романские элементы в древнерусском искусстве и их переработка // Советская археология. 1968. № 3. С. 71.
42. Сотникова М.П. Спасский И.Г. Указ.соч. С. 6. 60—61.
43. Бутырский М.Н. Образы императорской власти на византийских монетах //Нумизматический альманах. 2000. № 1. С.20—21.
44. Сотникова М.П., Спасский И.Г. Указ. соч. С. 6.
45. Engel А. ег Serrure R . Tralte de Numismatique du Moyen Age. Paris, 1891. T. 1. P. XL,164,183.
46. Мифы народов мира. М., 1988. Т.2. С.241.
47. Ставиский В.И. У истоков древнерусской государственной символики // Философская и социологическая мысль. 1991. № 5. С. 99.
48. См. об этом: Березкин Ю.Е. Двуглавый ягуар и жезлы начальников // Вестник Древней истории. 1983. № 1. С. 163—164.
49. Rintchen В. Les signes de prop'riete chez les Mongols //Arhiv orientalni Praha, 1954. T XXII. № 2-3. P. 467-473.
50. Там же. С. 468.
51. Кызласов И.А Рунические письменности евразийских степей. М, 1994. С. 228-230.
52. Там же. С. 231.
53. Кочкина АФ. Знаки и рисунки на керамике Биляра // Ранние болгары в Восточной Европе. Казань, 1989. С. 97—107.
55. Там же. С 101. Полубояринова М.Д. Знаки на золотоорлынской керамике // Средневековые древности евразийских степей. М., 1980. С. 165—212.
56. Там же. С. 205.
57. Там же. С. 174.
58. Биджиев Х.Х. Хумаринское городище. Черкесск, 1983.
59. Там же. С. 92.
60. Артамонов М.И. История хазар. СПб., 2002. С. 308.
61. Шкорпил К.В. Знаки на строительном материале // Известия Русскою археологического Института в Константинополе. Т.Х.София, 1905.
62. Обзор работ, посвященных графике Хазарин, предпринят В.Е.Флеровой (Граффити Хазарин. М., 1997. С. 11—22). См. также историографический очерк в книге: Дончева-Петкова Л. Знаци върху археологически паметници отсредновековна България VII—Xвек. София, 1980. С. 7—18.

63. Щербак: А.М. Знаки на керамике Саркела // Эпиграфика Востока. XII. М; А, 1958. С. 52—58; Дончева-Петкова А Указ. соч.; Яценко С А. Знаки-тамги ираноязычных народов древности и раннего средневековья. М, 2001. С107—117.
64. Аладжов Ж. Проучвания върху старобългарските знаци (В търсене на закономерности) //Разкопки и проучванья. София, 1991. П.Врезультате исследования комплекса знаков из могильников протоболгар и славян в языческий и христианский периоды в разных регионах Болгарии выявлена их разность, взаимовлияния, генетическое родство - по периодам, замечено сохранение в христианском периоде устойчивых типов языческих знаков и т.д. В качестве примера для подражания автор называет работу Т.И. Макаровой и САПлетневои "Типология и топография знаков мастеров на стенах внутреннего города Плиски (В кн: В памет на проф. Ст.Ваклинов. София, 1984), в которой исследуется в различных аспектах комплекс знаков, связанных с определенным, точно датированным памятником.
65. Флерова В.Е. Граффити Хазарин. М., 1997.
66. Флерова В.Е. Образы и сюжеты мифологии Хазарии. Иерусалим; Москва, 2001.
67. Там же С. 43.
68.Тамже.С.54.
69. Бешевлнев В. Първобългарите. Бит и култура. София, 1981. С. 70—71. Еще ранее в специальных статьях В.Бешевлиев дает более подробную характеристику этому знаку, приведя многочисленные примеры его использования и описывая варианты трактовки (Бешевлнев В. Първобългарски амулетн // Известия на На-родння музей Варна. 1973. Кн. IX (XXIV). С. 55—63; Он же. Значението на прабългарския знак iyi// Известия на Народния музей Варна. 1979. № 15. С. 17-24).
70. Петрова П. За пронзхода и значението на знака "ипсилон" и неговите до-фонетични вариант // Старобългаристика. XIV. (1990). 2. С. 39—50.
71. Овчаров Д. За прабългарските амулети //Музеи и паметници на култура-те. 1977. № 1. С. 12; Он же Още веднъж за старобългарските знаци — тамги // Овчаров Д. Прабългарската религия. Произход и съпргост. София, 1997. С. 117 и АР
72. Бешевлнев В. Първобългарски амулетн... С. 62.
73. Петрова П. Указ. соч. С. 42.
74. Там же. С. 43. Ссылка на публикацию о печати Ж.Аладжова, с которой ознакомиться не удалось.
75. Там же. С. 50.
76. Об этом: Флерова В.Е. Образы и сюжеты. С. 62.
77. Овчаров А К вопросу о шаманстве в средневековой Болгарии VIII—Xвеков //BulgarianHistoricalReiiew. SoRa, 1981. 3. С. 73.
78. Там же С. 82; Он же. За езическата символика у прабълглрите// Овчаров ДПрабългарската религия. С. 278,281; Он же. По въпроса за Шуменската плочка //Музеи и паметници накултурата. 1978.№2. С.22—25; Ахексиев Й. Изображение на шаман върху средновековен съд от Царевец във Велико Търново // Проблеми на прабългарската история и култура. София, 1989. С. 440—447.
79. Овчаров Н. Съществувала ли е богинята Умай в прабългарския пантеон? //Проблеми на прабългарската история и култура. С. 430—439.
80. Там же. С. 433. См также: Овчаров Д Ранносредновековните графитнн рисунки от България и въпросът за техния произход // Плиска-Преслав, 2. София, 1981. С. 98.
81. Петрова П. Указсоч. С. 49-50.
82. Овчаров А. Средновековни графитни рисунки от България и тяхната връзка с наскалното нзкуство на Средна Азия и Сибир // България в света от древносттадо наши дни. София, 1979. Т. 1, С.244—245.
83. Дончева-Петкова Л. Указ. соч. С. 27.
84. Мушмов Н. Монетнте и печетите на българските царе. София, 1924. С. 97-98.
85. Дончева-Петкова А Указ. соч. С. 168,170.
86. Мифы народов мира. М, 1987. Т. 1. С. 560-561.
87. Флерова В.Е. Образы и сюжеты. С. 63.
88. Там же. С. 10.
89. Мифы народов мира. Т. 1. С. 527.

90. Флерова В.Е. Образы и сюжеты. С. 9—10.
91. Борисов АЯ., Луконин В.Г. Сасанидские геммы Л., 1963. С. 38.
92. Там же. С. 45.
93. Там же. С. 43-44.
94. Флерова В.Е. Образы и сюжеты. С. 60.
95.Тамже,С.117-118.
96. Артамонов ММ. Указ.соч. С. 410-412; Плетнева С А От кочевий к юродам. М, 1967. С. 178; Флерова В.Е. Образы и сюжеты. С. 117-118.
97. Плетнева С.А. От кочевий к городам. С171.
98. Там же. С. 179.
99. Артамонов М.И. Указ соч. С. 64; Седов В.В. Русский каганат IXв. С. 3.
100.Стройную концепцию существования в данном регионе в указанное время Русскою каганата представил в своих трудах известный археолог академикВ.В.Седов: Седов В.В. Русский каганат IXв.; Он же. У истоков восточнославянскойгосударственности и др.
101.Петрухин В.Я. "Русский каганат". С. 138.
102.Петрашенко В А. Волынцевская культура на Правобережном Поднепро-вье // Проблемы археологии Южной Руси. Киев, 1990. С 50.
103.Щеглова О.А. Салтовские вещи на памятниках волынцевского типа //Археологические памятники эпохи раннего железа Восточноевропейской лесостепи. Воронеж, 1987. С. 83.
104.Толочко П.П. Кочевые народы степей и Киеваош Русь. СПб., 2003. С 7.
105.Плетнева С. А. Очерки хазарской археологии. М.; Иерусалим, 2000. С. 223. О контактах славян и идущих на запал болгар см.: Толочко П.П. Указ. соч.
С. 22-23.
106. Плетнева С.А. От кочевий к городам, С. 42—43.
107. Седов В.В. Русский каганат IXв. С. 5.
108. Толочко П.П. Указ. соч. С. 41; См. о "благотворном влиянии хазар на славянский этнос ": Новосельиев А.П. Образование Древнерусского государства и первый его правитель // Вопросы истории. 1991. № 2—3. С. 5.
109. Рыбаков Б.А. Знаки собственности. С. 247; Картер М.К Древний Киев. М.; Л..1958. T.I. Рис 123-124; Т.П. С.379.
110. Артамонов М.И. Указ соч. С. 431 — изображены оба предмета,
111. Карамзин Н.М. История государства Российскою. Кн. 1. Т. 1. Примеч. 284.
112. Толочко П.П. Миф о хазаро-иудейском основании Киева (рассматривает теорию Н.Голба и О. Прицака); Он же Кочевые народы степей икиевская Русь. С.37— 40; Скрынников P.P. Древняя Русь. Летописныемифы и действительность // Вопросы истории. 1997. № 8. Сб.
113. Картер М.К. Указ. соч. T.I. C.13S—137; Плетнева С.А. Очерки хаза114. Бе-резовецьДТ. Словяни й племена салт1всько1 культури //Археология, 1965. T.XIXС.47-67; Булкин В.А., Дубов И.В., Лебедев Г.С. Археологические памятники Древней Руси IX—XIвеков. Л., 1978. С. 10—14; Толочко П.П. Кочевые народы степей и Киевская Русь. С. 40 и др.
115. Седов В.В. Русский каганат IXв. С. 6; См. также: Петрашенко ВЛ. Указ. соч.
116. Новосельцев А.П. К вопросу об одном из древнейших титулов русского князя // История СССР, 1982. №4. С.150—159; Он же. Образование Древнерусскою государства и первый ею правителг,. С. 8—9 и др.; Коновалова И.Г. О возможных источниках заимствования титула "каган" в Древней Руси // Славяне и их соседи, М., 2001. Вып. 10. С. 108—135. Автор приводит всю существующую литературу о титуле "каган", ею происхождении, дает различные варианты его чтения у разных народов.
117. Новосельиев А.П. Хазарское государство и ею роль в истории Восточной Европы и Кавказа. М, 1990. С. 138-139.

118.Флоря В.Н. Формирование самосознания древнерусской народности (по памятникам древнерусской письменности Х—ХН вв.) // Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху раннею средневековья М, 1982. С102.
119.Седов В.В. Русский каганат IXв. Более подробно свои взгляды на образование и существование Русскою каганата он изложил в книге: "У истоков восточнославянской государственности ", где проанализировал все существующие версии о местоположении 1>усскою каганата, привел мною аргументов (письменные источники, нулшзматические данные) в пользу дислокации раннеюсударственною образования — каганата русов в Днепровско - Донском регионе В этой же книге В.В.Седов излагает материал и о государственном образовании, существовавшем в то же время на севере Восточно- Европейской равнины, — Конфедерации сювен, кривичей и мери, которую возглавил Рюрик, не именующийся каганом. По этому поводу МИАргамонов замечать- "Титул главы Руси — каган, который невероятен для северных славян, но вполне понятен для славян среднеднепровских.. " (История хазар. С. 369).
120. Артамонов М.И. Указ. соч. С. 369; Новосельцев А.П. Образование Древнерусского государства. С. 10; Седов В.В. Русский каганат IX в. С. 9.
121. Об этом подробнее: Коновалова И.Г. Указ. соч.
122. Новосельцев А.П. Принятие христианства Древнерусским государством как закономерное явление эпохи // История СССР. 1988. N° 4. С. 101—102; Он же. Образование Древнерусского государства. С. 12—14; Седов В.В. У истоков восточнославянской государственности. С. 69 —70.
123. Новосельцев А.П. К вопросу об одном из древнейших титулов. С. 159; Седов В.В. Русский каганат IXв. С. 9.
124. Молдован A.M. "Слово о законе и благодати" Илариона. Киев, 1984. С. 78.
125. Авенариус А. Митрополит Иларион и начало трансформации византийскою влияния на Руси // Раннефеодальные славянские государства, и народности. Sofia, 1991. С.117.
126. Молдован AM. Указ.соч. С. 4, 7. Рис 2. См также: Жданов И.Н. Сочинения. СПб., 1904. С. 23, 33.
127. Высоцкий СЛ. Древнерусские надписи Софии Киевской XI—XIVвв. Киев, 1966. Вып.1. С49. Табл. XVII-XVIII. С. 110-111. Табл. LXIX.l; LXXJ.
128. Там же. С. 39-40. Табл. 1Х,1; Х,2.
129. Новосельцев А.П. К вопросу об одном из древнейших титулов. С. 154; Коновалова И.Г. Указ.соч. С. 119. Автор приводит слова Ибн Русте: "Урусов есть царь (малик), именуемый хакан — рус". С. 117.
130. Новосельцев А/7. К вопросу об одном из древнейших титулов. С. 159.
131. Аьвов А.С. Лексика "Повести временных лет". М, 1975. С.200.
132. Там же. С. 207. См. также: Колесов В.В. Мир человека в слове Древней Руси. Л., 1986. С. 269.
133. Слово о полку Игореве // Памятники литературы Древней Руси. XII век. М, 1980. С. 376.
134. Срезневский И.И. Материалы для Словаря древнерусскою языка. СПб., 1893 (переизд, М.,1958). Т. 1С 1171.
135. Рыбаков Б.А. Знаки собственности. С. 233,257.
136. Орешников А.В. Денежные знаки домонгольской Руси. С.35,37; Янин В.А. Княжеские знаки суздальских Рюриковичей. С 16.
137. Флерова В.Е. Образы и сюжеты. С 91 (со ссылкой на БА,Рыбакова).
138. Повесть временных лет // Памятники литературы Древней Руси. XI— начало XIIвека. М., 1978. С 94.
Там же. С. 86.
139. Мартынов В.В. Сакральный мир "Слова о полку Игореве" // Славянский и балканский фольклор. М, 1989. С. 63.
140. Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М, 1981. С.496-500;Топо-ров В.Н. Об иранском элементе в русской духовной культуре // Славянский и балканский фольклор. С. 39.
141 Мартынов В.В. Указ. соч. С. 63-66; Топоров В.Н. Указ. соч. С. 26 и да,\ее.
143. Мартынов В.В. Указ. соч. С. 71-72.
144. Там же С. 69- 71. См. также замечания по этому поводу В.Н. Топорова: "Специфика рассмотренных здесь двух теофорных имен Дажьбогь и Стрибогь состоит в том, что они, будучи вполне славянскими по своему составу, вместе с тем могут пониматься как такие кальки с индоиранского, в которых оба члена в каждом из этих двух названий оказываются и генетически идентичными соответствующим индоиранским элементам" (Указ. соч. С. 42).

145. Мартынов В.В. Указ. соч. С. 61. Ссыл. и на других авторов.
146. Аелеков Л.А. Иран и Восточная Европа в Ш-Хвеках// Искусство и археология Ирана. 1976. № 11. С. 135-141.
147. Топоров В.Н. Указ. соч. С. 23.
148. Повесть временных лет // Памятники литературы Древней Руси. XI— начало XIIвека. С. 124—126.
149. Новосельцев А.П. Принятие христианства Древнерусским государством. С. 97.
150. Там же. С. 116.
151. Там же. С. 108.
152. Орлов Р.С. Язычество в княжеской идеологии Руси //Обряды и верования населения древней Украины. Киев, 1990. С. 108.
153. См. об этом: Петрухин ВЯ. К вопросу о сакральном статусе хазарскою кагана: традиция и реальность // Славяне и их соседи. Вып. 10. С. 73—78.
154. Орлов Р.С. Указ соч. С. 108.
155. Тальковскмй Н.М Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси. М, 2000 (Репр.изд: Харьков, 1916). Т. 1. С. 6; Боровский Я.Е. Мифологический мир древних киевлян. Киев, 1982. С 34.
156. Аитаврин Г.Г. Византийская система власти и болгарская государственность (VII—XIвв.) // Раннефеодальные славянские государства и народности (проблемы идеологии и культуры). София, 1991. С.23.
157. Флерова В.Е. Образы и сюжеты. С. 82.
158. См. примеч. 47.

[~DETAIL_TEXT] =>

определений (с указанием авторства).

Приведем их в сокращенном виде:

Б. Знак как церковно-христианская эмблема (трикирий, лабарум, хоругвь, голубь Святого Духа, акакия).

В. Знак как светско-воинская эмблема (якорь, наконечник «франциски», лук со стрелой, норманнский шлем, секира).

Г. Знак как геральдически-нумизматическое изображение (норманнский ворон, генуэзско-литовский «портал»).

Д. Знак как геометрический орнамент (византийского происхождения, восточного типа, славянский, варяжский) [19].

и вовсе аналогичный той форме, которая известна по монетам болгарских царей Шишманов (см. ниже).

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] =>

[~PREVIEW_TEXT] =>

В 1718 г. были опубликованы два именных указа Петра I (от 24 января и 14 февраля), результатом которых стало преобразование всего денежного хозяйства страны, поскольку они предусматривали введение новых или модернизацию уже существовавших монет всех трех категорий: золотых, серебряных и медных. И прежде всего, как уже говорилось, была прекращена чеканка серебряных проволочных копеек (рис.1), служивших гарантами выпущенных в 1700 г. в обращение медных монет: стало очевидным, что к этому времени дореформенные копейки свою роль сыграли полностью. С 1718 г. вместо высокопробных золотых червонцев, ориентированных на западноевропейский дукат, началась чеканка золотых двухрублевиков (рис.2).

рисунки1-2.jpg

Эти последние, изготовленные из золота пониженной пробы (75-й вместо 94'/₁₀ у червонцев), имели русское обозначение номинала, а на их реверсе вместо гербового орла было помещено изображение небесного покровителя России святого апостола Андрея Первозванного; кроме того, на гурт двухрублевиков был нанесен узор в виде чередующихся продолговатых колец, тогда как гурт червонцев оставался неоформленным. Золотые двухрублевики чеканились на протяжении десяти лет, вплоть до 1728 г. И если червонцы использовались в основном для заграничных платежей, то двухрублевики предназначались для обращения внутри страны.

Набор номиналов серебряных монет старших достоинств, согласно указам 1718г., оставался в основном неизменным: рубль, полтина и гривенник, хотя исчез полу полтинник, чеканившийся последний раз в 1713г. Однако сами монеты претерпели существенные изменения. Прежде всего впервые за все время реформы для серебряных монет была законодательно определена проба сплава - 70-я. Если в начальный период реформы российские серебряные монеты должны были чеканиться из серебра талерной пробы (в среднем 84-й), то начиная примерно с 1707 г. наблюдается постепенное, не санкционированное правительством снижение пробы монетного серебра, иногда весьма значительное. Указ 1718 г. упорядочил этот процесс, прекратив самодеятельность монетных дворов. Другим стабилизирующим фактором было упорядочение внешнего оформления серебряных рублевиков и полтин (рис. 3,4).

рисунок-3.jpg рисунок-4.jpg

Правда, помещавшиеся на них портреты Петра I и изображения гербового орла продолжали отражать все многообразие художественного вкуса и умения резчиков монетных штемпелей, но в содержании легенд на аверсе и реверсе этих монет было установлено строгое единообразие. Если раньше на рублях и полтинах встречались легенды самого различного содержания, то с 1718 г. на аверсе этих монет будет всегда написано «ЦАРЬ ПЕТР АЛЕКСЕЕВИЧ ВСЕЯ РОССИИ САМОДЕРЖЕЦ», а на реверсе -» МОНЕТА НОВАЯ, ЦЕНА РУБЛЬ» (или «ПОЛТИНА»), Легенды такого же содержания (хотя и с грамматическими сокращениями некоторых слов) помещаются на аверсе и реверсе золотых двухрублевиков. Такое оформление просуществует на рублях и полтинах до 1722 г., а на двухрублевиках-до 1721 г., то есть до провозглашения Петра I императором.

Наконец, в 1718 г. на рублевиках и полтинах впервые появляется гуртовая надпись. Напомним, что опыты нанесения надписи на гурт монет (тогда - медных) был и проведены в России еще в 1710 г.

Что касается серебряных гривенников (рис. 5), то их реверс получил совершенно новое оформление (по сравнению с гривенниками, чеканившимися ранее), а на их гурт была впервые нанесена шнуровидная насечка. Таким образом, в 1718 г. все монеты из драгоценных металлов (за исключением низкопробных серебряных разменных монет) псшучил_и защиту от подделки и порчи (обрезания и опиливания) в виде специального оформления их гуртовой поверхности.

В 1718 г. была реализована в полном объеме предпринятая четырьмя годами ранее попытка ввести в широкое обращение разменные серебряные монеты мелких номиналов, изготовленные из медно-серебряного сплава 38-й пробы. Если в 1713-1714 гг. таких монет (5-копеечников, алтынов и копеек) было начеканено на общую сумму в 3,5 тыс. руб., то за один 1718 г. серебряных алтынов и копеек (рис. 6, 7) изготовили на сумму около 29 тыс. руб. Видимо, эмиссия такого объема вполне удовлетворила существовавшие тогда потребности рынка, вследствие чего в дальнейшем массовая чеканка низкопробных серебряных разменных монет до 1726 г. больше не производилась.

рисунки5-6.jpg рисунок-7.jpg

На аверсе алтынов и копеек 1718 г. впервые вместо гербового орла был помещен московский герб вне связи его с государственным гербом. Таким образом в 1718 г. на монетах появились изображения сразу двух православных святых: святого апостола Андрея Первозванного, держащего косой крест, на котором он был распят, и святого Георгия Победоносца, поражающего копьём змия.

Необходимо отметить, что до 1718 г. серебряные монеты регулярного чекана в течение трех лет в России вообще не изготавливались. Видимо, в это время шла подготовка московских монетных дворов (Красного и Кадашевского) к выпуску новых серебряных монет строго регламентированной пробы сплава и нового внешнего оформления, включая гуртовую надпись на рублях и полтинах. Действительно, на каждом монетном дворе требовалось заново изготовить большое количество монетных штемпелей десяти новых видов, изготовить гуртильные станки и найти рабочие площади для их размещения, изготовить большое кол ичество комплектов гуртильного инструмента трех видов, пополнить штат монетных дворов пробовальными и гуртильны- ми мастерами, увеличить количество резчиков монетных штемпелей, обучить специалистов по изготовлению гуртильных вереек и провести еще целый ряд организационно-технических мероприятий.

И все же наиболее глубокие изменения произошли в 1718 г., с выпуском медных монет, хотя для этого, видимо, не потребовалось что- либо менять в производственном процессе на медных монетных дворах (Набережном и отделении Кадашевского двора): ведь переход от чеканки старых монет к чеканке монет нового образца произошел в 1718 г. без всякого перерыва. А отличие новых монет от ранее чеканившихся было весьма существенным. Прежде всего они имели вдвое меньшую весовую норму: если раньше из пуда меди начеканивали монет на 20 руб., то теперь из пуда выходило медных монет на 40 руб. А кроме того, вместо копеек, денег и полушек достаточно сложного внешнего оформления стали чеканить только полушки (рис. 8), весьма примитивно оформленные.

рисунок-8.jpg

Вдвое меньший расход меди и небольшие затраты на изготовление значительно упрощенных штемпелей давали казне ощутимую прибыль от чеканки новых монет. Однако поступление в обращение этих монет, совершенно не защищенных от подделки и суливших фальшивомонетчикам небывалые доходы (40 руб. из пуда меди, стоившего на рынке около 6 руб.), привело к катастрофическому наполнению рынка фальшивой монетой. Поэтому, когда через пять лет вместо полушек стали чеканить медные пятаки той же весовой нормы, на них уже были предусмотрены меры защиты от фальсификации. Однако и эти меры в конечном счете ощутимого эффекта не дали.

В настоящее время не известны пробные образцы золотых и разменных серебряных монет, появившихся в 1718 г. Л вот дошедшие до нас пробные медные монеты (рис. 9-11) свидетельствуют о том, что первоначально предполагалось начать в 1718 г. чеканку по весовой норме в 40 руб. из пуда весь набор медных номиналов - копейку, деньгу и полушку, причем все они должны были иметь оформление монет прежнего выпуска.

рисунки 9-10.jpg рисунок-11.jpg

Итак, все перечисленные выше мероприятия дают полное основание считать, что в 1718 г. имели место не отдельные изменения в той или иной группе монет, а было проведено коренное реформирование всей монетной системы России.

[~DETAIL_TEXT] =>

рисунки1-2.jpg

рисунок-3.jpg рисунок-4.jpg

рисунки5-6.jpg рисунок-7.jpg

рисунок-8.jpg

рисунки 9-10.jpg рисунок-11.jpg

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] =>

[~PREVIEW_TEXT] =>

На главную страницу Библиотеки