Павел Петрович хорошо понимал ту важную роль, которую играло оформление государственной монеты. Это понимание подкреплялось его интересом к нумизматике, о чем свидетельствуют данные современной научной литературы*. Каковы же мотивы рождения нового монетного типа, лишенного императорского портрета?
По всей видимости, наиболее вероятной причиной являются психоэмоциональный настрой императора, искусственно созданная атмосфера, которой он себя окружил, сконструированная им же романтическая модель рыцарства с ее манерами, атрибутами, знаками и т.д. Появилось даже такое понятие, как «павловский стиль в искусстве».
Известный историк Н.Я. Эйдельман, называя рыцарство Павла «извращенным», пишет, что «царь сознательно повышает общественную роль знака, эмблемы, этикета», и мы в итоге видим «в этом безумии систему». Эйдельман приводит яркие примеры: «26 февраля 1797 г. на месте снесенного Летнего дворца Павел самолично кладет первый камень Михайловского замка. Обрядность, символика здесь максимальные: возводится окруженный рвом замок странного, средневекового образца, цвета перчатки прекрасной дамы (Анны Лопухиной-Гагариной), которой царь-рыцарь поклоняется…» … «Рыцарство», «царь-рыцарь» - об этом в ту пору говорили и писали немало. Нейтральные наблюдатели (Лагарп, Саблуков) не раз толкуют о причудливом совмещении «тирана» и «рыцаря» «Идея рыцарства - в основном западного средневекового (и оттого претензия не только на российское -- на вселенское звучание «нового слова»), рыцарства с его исторической репутацией благородства, бескорыстного служения, храбрости, будто бы присущей только этому феодальному сословию» [9].
Кстати, любовь Павла к Анне Лопухиной также имеет романтическое рыцарское развитие. Вот как описывает события дореволюционный российский историк немецкого происхождения А.Г. Брикнер: «Эти дела могли бы принять крайне опасный оборот как для императрицы, так и для наследника, если бы Анна Лопухина не была просто красивым и привлекательным ничтожеством. Она не поддавалась страстным ухаживаниям императора и в конце концов призналась ему, что любит молодого князя Гагарина, который в то время был в походе с Суворовым в качестве его адъютанта. В порыве великодушия (что не было ему чуждо до самого конца) Павел вызвал молодого офицера из армии в Петербург и обвенчал его 8 февраля 1800 г. со своей возлюбленной» [3].
По мнению Н.Я. Эйдельмана, «рыцарственность» Павла I чуть ли не определяла все его миросозерцание и повлияла на его внутреннюю и внешнюю политику [9].
Немудрено, что погруженный в искусственно созданный им же мир средневековой романтики Павел распоряжается поместить на государственной монете девиз рыцарского ордена тамплиеров: «NON NOBIS, DOMINE, NON NOBIS, SED NOMINI TUAM DA GLORIA» - традиционный девиз тамплиеров дословно означает: «Не нас, Господи, не нас, но и Имя Твое покрой славой». Являющийся фрагментом девятого стиха 113-го псалма в павловском варианте надпись на монете приобрела вид «Не намъ, не намъ, а имяни Твоему» (рис. 8).
Рис. 8. Рубль Павла I, 1797 г.
Показательно, что надпись помещена в декоративное обрамление, именуемое картушем. Последний встречается на многих монетах и медалях эпохи Возрождения [8]. То есть и в этом декоративном элементе присутствует ореол романтизма.
Картуш с соответствующей надписью на одной стороне монеты автоматически сделал проблематичной чеканку портрета императора на другой. В противном случае слова надписи невольно ассоциировались бы с изображением и титулатурой коронованной особы, а не с Господом. Для «царя-рыцаря» подобное было недопустимо. Более логичным следовало бы пролонгировать идею романтического «павловского стиля». Видимо, поэтому выбор остановился сначала на гербовом орле, а вскоре -- на крестообразной монограмме. Кресты - неотъемлемый элемент средневековых рыцарей. Он располагался на рясах и плащах, а также на знаменах.
Рис. 9-1. Мальтийский рыцарь
Широко известно, что Павел принял под свое покровительство Мальтийский орден. «Таким образом, на невских берегах появляются мальтийские кавалеры, мальтийские кресты, орден Св. Иоанна Иерусалимского», - пишет Н.Я. Эйдельман. Павел избирается великим магистром Мальтийского ордена. На российском гербе появляется изображение мальтийского креста. На гербовом орле банковой монеты мальтийский крест отсутствует, возможно, поэтому рисунок орла не устроил Павла, и его заменили крестом. Последний, к счастью, не оказался мальтийским. Однако утвержденный Павлом крест по форме весьма напоминает таковой, располагавшийся на знамени островного государства Мальты - территории, где находился Мальтийский орден.
