О происхождении монет 1766-1768 гг. грубого чекана (попытка исторического исследования). Чертов К.
Страница
1 - 4 из 4
Начало | Пред. |
1
|
След. | Конец
XVIII столетие – одна из самых блестящих эпох в истории человеческой культуры. Этот период европейской истории, находящийся, условно говоря, между двумя революциями – так называемой «славной революцией» в Англии (1688–1689 г.г.) и Великой французской революцией 1789–1795 г.г., – именуют эпохой Просвещения, и два главных действующих лица предлагаемой читателю статьи в полной мере соответствуют определению «просвещённый монарх». Для отечественной нумизматики данная эпоха особенно интересна тем, что гравёрное искусство в Российской империи приобрело невиданный размах в этот период, мастера-медальеры старались как можно точнее (искуснее, детальнее) передать всё величие правящих монархов, что нашло свое отражение во множестве портретов на золотых и серебряных монетах, и это объясняет их особую привлекательность для коллекционеров.
Монеты рублёвого достоинства периода правления императрицы Екатерины II не отличаются обилием разновидностей как, например, рублевики Анны Иоанновны. Существующая классификация достаточно хорошо описывает основные типы лицевой и оборотной сторон данных монет. И если аверсы подразделяются на четыре основных типа: 1762–1765 (портрет с брыжжами (в некоторых источниках – шарфом, лентой) вокруг шеи), 1766–1776 (портрет без брыжжей), 1777–1782 (портрет с лавровым венком вокруг короны), 1783–1796 (портрет с лавровым венком вокруг короны, бюст императрицы немного полнее, шея короче), то реверсы – всего на два: 1762–1776 (с орлом типа Дасье) и 1777–1796 (с орлом типа Гедлингера) [1]. В то же время существуют и описаны разновидности рублевиков этого периода, в числе которых – так называемые рубли с портретом более грубого рисунка или рубли «грубого чекана».
История появления рублей «грубого чекана» является одной из самых загадочных страниц российской нумизматики. Все эти монеты несут на себе даты 1766–1768 годов и обозначения двух монетных дворов – СПБ и ММД.
Главным отличительным признаком рублевиков «грубого чекана» является портрет Екатерины II, исполненный в весьма необычном, упрощённом, стиле по сравнению с типичными для данного периода монетами того же номинала. В первую очередь бросается в глаза довольно грубо исполненный портрет императрицы. Детали изображения (черты лица, корона, локоны, бант, жемчуга), в отличие от рублей стандартного образца, выглядят довольно примитивно: имеют более крупные размеры, менее детализированы, что и создаёт общую картину «грубого» рисунка (илл. 1).
Но есть ещё одна характерная особенность монет «грубого чекана» – практически на всех них в сокращении «IМП» («императрица») на аверсе буква «П» изображена в виде двух латинских букв «I», без горизонтальной черты (гасты). Впервые этот признак обнаружил известный нумизмат-исследователь Роберт Джулиан, однако не привязал его к «грубому чекану», предполагая, что штемпели с «II» могли быть экспериментальными, и это отличало их от штемпелей рублевиков стандартного образца [2]. Тем не менее, данный признак присущ именно монетам «грубого чекана» (илл. 2), и не только рублёвого достоинства, о чём будет сказано немного ниже.
Учитывая особенности организации монетного производства в России во второй половине XVIII века, представляется весьма странным сам факт изготовления на Московском и Санкт-Петербургском монетных дворах штемпелей, изображения на которых столь значительно отличались от рублевиков утверждённого образца, чеканившихся в тот же период времени значительными тиражами. Это послужило основанием для появления различных гипотез о происхождении рублей «грубого чекана» – от чеканки монет пробными штемпелями, изготовленными в период создания нового типа портрета императрицы, до иностранного происхождения этих монет.
На этой, последней, версии остановимся подробнее. И вот почему: несмотря на относительную редкость рублей «грубого чекана», от пробных монет их отличает в первую очередь то, что встречаются они довольно часто. Да и датировка монет тремя годами (1766, 1767, 1768) также не характерна для пробных монет.
На всех рублях, отчеканенных на Московском монетном дворе в 1762–1765 годах, в обрезе рукава портрета императрицы стоят инициалы медальера «T.I.». Принадлежат они выдающемуся русскому медальеру Тимофею Ивановичу Иванову (1729 – 1803), всю жизнь проработавшему на Санкт-Петербургском монетном дворе. Вероятно, маточники для чеканки рублевиков на Московском монетном дворе в этот период изготавливались в Санкт-Петербурге. В документальных источниках имеется косвенное тому подтверждение – Указ Берг-Коллегии Особливого Департамента по монетным делам от 20 января 1764 года «Об отсылке в Москву маточников для мелкой серебряной, полуполтинной и гривенной, монеты» [3]. Скорее всего, аналогичные указы издавались и в отношении рублей и полтин, правда, до сих пор они не обнаружены.
В 1766 году аверс монет рублёвого достоинства претерпел некоторые изменения – с шеи императрицы исчезли брыжжи. При этом с аверса московских рублей исчезли и инициалы медальера.
Согласно В.В. Узденикову [4], в 1766 году на Красном монетном дворе официально монеты рублёвого достоинства не чеканились, чеканились только монеты низших номиналов, вплоть до полуполтинника (данные о тиражах по ним опубликованы). Это подтверждают указы Монетного Департамента Берг-Коллегии Московскому Монетному Департаменту от 16 апреля 1765 года «О делании на Московском монетном дворе одной серебряной мелкой монеты» и от 2 июля 1765 года с практически идентичным названием, наикрепчайшее запретившие, «во исполнение Ея Императорского Величества изустнаго повеления», чеканку на Московском монетном дворе рублей и полтин [5]. Что послужило основанием для возобновления чеканки рублевиков в Москве в 1767 году, к сожалению, неизвестно, однако данный факт также подтверждён опубликованными В.В. Уздениковым официальными данными об их тиражах.
И тем не менее московские рубли, датированные 1766 годом, существуют (у В.В. Узденикова [6] данные по их тиражу обозначены прочерком с плюсом, что означает: «по имеющимся сведениям чеканка монет данного номинала в данном году не производилась, в действительности же такие монеты существуют»), и эти монеты (1766 ММД-АШ) известны только «грубого чекана» [7].
Как отмечалось выше, все рубли, изготовленные на Московском монетном дворе в 1767–1775 годах, за исключением рубля 1775 ММД-ВК-СА, не имеют инициалов медальера в обрезе рукава императрицы, при этом портреты на них заметно отличаются от санкт-петербургских, так что, вероятно, штемпели для них резал не Тимофей Иванов (илл. 3). Возможно, автором штемпелей аверса московских рублевиков был медальер Василий Климов (Климентов), работавший в Москве [8], но это уже совсем другая история.
В то же время московские рубли 1766 года «грубого чекана» также не имеют инициалов медальера в обрезе рукава императрицы (то есть, за год до начала официальной чеканки рублей с портретом нового образца на Московском монетном дворе). Это может свидетельствовать о том, что рубли «грубого чекана» 1766 ММД-АШ, а также 1766 СПБ-АШ без знаков медальера в обрезе рукава были отчеканены не ранее 1767 года.
Согласно «Корпусу русских монет» Великого князя Георгия Михайловича, в 1766–1768 годах каждый из минцмейстеров, чьи инициалы указаны на рублевиках этого периода – Егор Иванов (EI) и Алексей Шнезе (АШ), служил одновременно на двух монетных дворах, что подтверждается наличием инициалов обоих минцмейстеров и на московских, и на петербургских монетах [9]. Случай беспрецедентный, учитывая расстояние от Москвы до Санкт-Петербурга.
Вместе с тем все полуполтинники, отчеканенные в период 1764–1769 г.г. на Красном монетном дворе (ММД), существуют только с инициалами EI (АШ не описаны), а полтины Санкт-Петербургского двора того же периода – только с инициалами ЯI, АШ и СА (EI не описаны). При этом на рублях стандартного образца, отчеканенных в Санкт-Петербурге в 1766–1768 годах, инициалы минцмейстера EI не встречаются, так же как не встречаются, соответственно, и стандартные рубли ММД, датированные 1767–1768 годами, с инициалами АШ.
Все эти факты, несмотря на опубликованные Великим князем Георгием Михайловичем сведения о минцмейстерах, работавших в Москве и Санкт-Петербурге в 1766–1768 годах, принимаемые как истина в последней инстанции почти всеми последующими исследователями российской нумизматики, позволяют сделать следующие выводы:
1. Алексей Шнезе служил минцмейстером только на Санкт-Петербургском монетном дворе, а Егор Иванов – только на Московском монетном дворе. Фантастические сочетания аверсов с реверсами (ММД-АШ и СПБ-ЕI) части рублевиков можно объяснить изготовлением всех монет «грубого чекана» на одном монетном дворе в одно и то же время и, притом, чеканкой их довольно бессистемной, допускавшей перемешивание штемпельных пар (возможно, причиной тому стала спешка, обусловленная историческими обстоятельствами).
2. Монеты рублёвого достоинства на Московском монетном дворе в 1766 году не чеканились. Тот, кто отчеканил рубли 1766 ММД-АШ, об этом не знал.
3. Изобразить букву «П» в сокращении «IМП» («императрица») на аверсе рублей «грубого чекана» в виде двух латинских букв «I» мог человек, не знакомый с русским языком (в латинице аналог по написанию кириллической буквы «П» отсутствует).
4. Рубли «грубого чекана» на государственных монетных дворах Российской империи не чеканились.
Пожалуй, первыми, кто предположил иностранное происхождение рублевиков «грубого чекана», были А.А. Ильин и граф И.И. Толстой. В 1910 году в каталоге «Русские монеты, чеканенные с 1725 по 1801 г.» они написали: «Штемпеля к рублям 1767 и 1768 г. С.П.Б., Е.I., а также одного типа 1766 г. С.П.Б., А.Ш. изготовлены, вероятно, не на Петербургском монетном дворе. Здесь ли чеканились эти монеты – неизвестно» [10]. Удивительно, но почему-то после них до настоящего времени никто из известных исследователей-нумизматов серьёзно не озадачился этим вопросом.
Но кто же всё-таки отчеканил эти монеты?
История фальшивомонетничества насчитывает более двух тысяч лет. При этом понятие фальшивомонетничества распространяется и на различные манипуляции с деньгами по поручению царствующих властителей. Чеканка на государственном уровне монет других государств сама по себе не была фальшивомонетничеством, если при этом соблюдались все характеристики монет, хотя это, конечно, было вмешательством в суверенное право другого государства. В истории подобное встречалось часто. Самыми излюбленными образцами для подражания были флорентийские золотые гульдены, французские тюрно и английские стерлинги. Гёзы в Нидерландах во время освободительной войны с Испанией между 1568 и 1588 годами в больших количествах чеканили испанские, португальские и германские монеты. В числе международных фальшивомонетчиков – английский король Георг III и Наполеон Бонапарт. Да и Екатерина II не удержалась от соблазна – по её указанию на Санкт-Петербургском монетном дворе тайно чеканились голландские дукаты, причем чеканка их в России продолжалась целое столетие и завершилась, после официального протеста правительства Нидерландов, лишь в 1867 году (уже при Александре II) [11].
Но, пожалуй, крупнейшим из фальшивомонетчиков был знаменитый прусский король-полководец Фридрих II. Когда он вступил на престол в начале лета 1740 года, его огромное богатство вызывало изумление и зависть. Богатство состояло из 8,7 млн. талеров и серебряных сокровищ берлинского замка, который оценивался в 6 млн. талеров. Но все свои деньги воинственный король спустил в двух Силезских войнах (1740–1742 и 1744–1745 г.г.).
29 августа 1756 года с вводом прусской армии в Саксонию началась Семилетняя война (1756–1763). Новая кампания потребовала новых расходов, пополнение казны осуществлялось за счёт введения безжалостных налогов, переплавки серебряных сокровищ, но средств катастрофически не хватало. В результате Фридрих II был вынужден искать иные способы пополнения казны.
Для нужд своей армии, вторгшейся в Саксонию, Фридрих II начал чеканить фальшивые саксонские монеты, а когда прусские войска оказались в Богемии – австрийские. Чеканка осуществлялась не только на Берлинском, но и на других монетных дворах и в мастерских. Так, например, после захвата Саксонии, 5 ноября 1756 года Фридрих II издал приказ о включении Лейпцигского монетного двора во владения прусской короны, что было вызвано, в частности, тем, что саксонский арендатор монетного двора Фреге остерегался ухудшать качество монет. Новый арендатор нашёлся в лице берлинской фирмы «Эфраим и сыновья», взявшейся за чеканку монет, монетная стопа которых, весовые и качественные характеристики были гораздо ниже исходного уровня. Прибыль от производства фальшивых денег составила около 25 млн. талеров. Это позволило оплатить 1/6 военных расходов, которых потребовала Семилетняя война.
Что касается банкира Натана Фейтеля Эфраима, всю вину за денежные аферы историки возложили на него и на монетчика-арендатора Даниэля Итцига, а Фридрих II якобы не имел к этому никакого отношения.
Однако Эфраим и не снимал с себя вины. В то же время он подтвердил, что Фридрих был фальшивомонетчиком высокого полета: «Меня обвиняли, говорили, что я присвоил себе часть того, что было получено в результате чеканки и распространения голландских дукатов, рублей и т.д. Я же уверяю, что моей доли в этом деле нет» [12].
Таким образом, Эфраим признал факт чеканки русских рублей по указанию прусского короля.
Конечно же, появление в денежном обращении России фальшивых денег не могло остаться незамеченным, и это не удивительно, если учесть столь значительные отличия в портретах монет, чеканенных по указанию Фридриха, и рублевиков регулярного чекана, выходивших из государственных монетных дворов Российской империи. Когда Екатерина II узнала об этом, были предприняты срочные меры по противодействию финансовой интервенции. Об этом свидетельствуют Сенатские указы от 3 июня 1769 года «О разрешении пропуска золотой и серебряной монеты за границу, о недопущении ввозить оную обратно и о дозволении перевода денег векселями из армии через Коммисариат» и от 28 августа 1769 года «О не пропуске из-за границы в Ригу серебряной монеты Российского чекана» [13], разрешающие ввоз в Россию из-за границы только червонных и ефимков («червонными» на Руси издавна называли золотые монеты, а «ефимками» – талеры), но запрещающие ввоз не только медной или серебряной, но и золотой с Российским чеканом монеты.
Даты издания указов позволяют предположить, что монеты «грубого чекана» вполне могли попасть в Россию в конце 1768 или в начале 1769 года. Для того, чтобы обосновать это предположение, придётся заглянуть в историю российско-прусских отношений того времени.
Окончание Семилетней войны в 1763 году создало предпосылки для сближения России и Пруссии. Война расколола всю Европу на два лагеря. Англия сломила мощь французов на море, в Америке, в Индии, а затем покинула на произвол судьбы своего континентального союзника, прусского короля Фридриха II.
Положение России, благодаря деятельности правительства Елизаветы Петровны в Семилетнюю войну, было очень выгодным. Все державы выходили из этой войны с крайним истощением, Россия чувствовала его меньше всех, и значение, приобретённое ей в Семилетнюю войну, было таково, что её движение в ту или другую сторону решало судьбу главных воюющих держав. Елизавета довела Фридриха II до края погибели, Петр III, вступивший на престол в 1762 году, спас его, прекратив войну против Пруссии.
Дипломатические успехи царствования Елизаветы, подкреплённые отвагой русских солдат на полях сражений Семилетней войны, были фактически сведены на нет политикой Петра III, являвшегося ярым поклонником Фридриха II.
И всё же Россия по сравнению с другими странами имела определённые преимущества – она была победительницей в войне, её армия всё ещё находилась в Европе и в любой момент могла снова развернуться походным маршем. Не случайно весть о перевороте в Петербурге 28 июня 1762 года повергла европейские дворы, в особенности прусский, в состояние шока.
В момент вступления на престол Екатерины II предстояло в первую очередь принять меры к восстановлению международного престижа России, расшатанного во время правления Петра III выходом из Семилетней войны и резким переходом от союза с Францией и Австрией к союзу с Пруссией.
Несмотря на то, что Екатерина II решила посвятить все свои заботы водворению порядка внутри страны и развитию благосостояния своего народа, перед ней стояли три главные внешнеполитические задачи:
обеспечение выхода к Чёрному морю;
воссоединение с Россией находившихся под властью Польши украинских и белорусских земель;
укрепление позиций в Прибалтике.
Препятствовали решению этих задач в первую очередь Франция, которую теперь поддерживала Австрия, а затем ещё Турция и Польша.
Хронологически первым (в связи со смертью короля Августа III) встал на повестку дня польский вопрос, живо интересовавший также Пруссию. Екатерина не одобряла притязаний Фридриха II, но вынуждена была искать с ним согласия в этом вопросе. Иначе Фридрих мог договориться с Францией против России. Учитывалось также, что Пруссия являлась естественным противником Габсбургов, Австрийских монархов и правителей Священной Римской империи, и также нуждалась в союзных отношениях с Россией [14].
Сближение между Россией и Пруссией было реализовано в соглашениях 1764 года: Санкт-Петербургском союзном договоре, заключённом 11 апреля (по юлианскому календарю – 31 марта) 1764 года. По договору Россия и Пруссия гарантировали европейские владения друг друга и обязались не заключать никаких договоров, могущих ослабить их союз; в случае нападения на одну из сторон другая обязывалась оказать ей военную помощь; обе стороны договорились не заключать мира без ведома и согласия друг друга. К договору прилагались четыре секретные и одна сепаратная статьи. В первой секретной статье было оговорено, что в случае нападения на провинции России, с Турцией и Крымом граничащие, или на прусские земли, лежащие западнее р. Везер, помощь войсками (10 тысяч человек пехоты и 2 тысячи человек конницы) ввиду отдалённости театра военных действий будет заменена денежной субсидией (400 тысяч рублей ежегодно в течение всей войны, «так, чтоб через каждые 3 месяца плачено было по по 100,000 рублей») [15].
После того как 6 октября (25 сентября) 1768 года началась русско-турецкая война, помощь эта была Пруссией оказана, причём российскими же деньгами. Вот что писала Екатерина II графу И.А. Остерману, в то время чрезвычайному и полномочному русскому посланнику в Швеции, 22 марта 1769 года: «...на основании письма вашего от 21 февраля (4 марта) к нашему действительному тайному советнику графу Панину действительно уже повелели перевесть к вам прямо отсюда сто тысяч рублёв в прибавок к назначенной из датских субсидий сумме ста пятидесяти тысяч талеров, которую вы поныне может быть всю перевели, и тех ещё ста тысяч рублёв, кои мы вновь к вам ассигновали из субсидии его величества короля прусского...» [16]. Более того, необходимость предоставления денежной субсидии рублями была оговорена сторонами, заключившими союзный договор 1764 года. 22 мая (2 июня) 1769 года в письме Фридриху II прусский чрезвычайный посланник и полномочный министр в России граф Сольмс написал следующее: «Этот министр (граф Н.И. Панин – прим. автора) был очень удивлён, что Ваше Величество, так рано подумали об уплате последней трети субсидии за этот год. К такой аккуратности здесь не очень-то привыкли. А теперь он сказал мне, что так как субсидия была выговорена к уплате русской монетой, то он думает, что всего лучше произвести уплату этой же монетой, и просит Ваше Величество приказать уплатить следующую сумму, на будущее время, здесь в Петербурге» [17].
Скорее всего, субсидия предоставлялась монетами крупных номиналов (и не только серебряными, но и золотыми), в числе которых могли оказаться и специально отчеканенные в Пруссии. Это наводит на мысль о том, что необходимость предоставления денежной помощи заставила Фридриха II срочно чеканить российские монеты в достаточно большом количестве, что и явилось причиной изготовления штемпелей низкого качества и появления на рублевиках фантастических сочетаний аверса и реверса. При этом чеканка монет, датированных разными годами, осуществлялась одновременно. В 2011 году обнаружен экземпляр рублевика 1766 СПБ-TI-АШ с передатировкой из 1768 года (илл. 4).
Упоминание в Сенатских указах 1769 года фальшивых золотых монет, а также описание в каталогах империалов (золотых монет достоинством в 10 рублей), которым присвоены признаки «более выпуклый тип», «портрет шире», а иногда в описаниях встречается и обозначение – «грубый чекан», заставило обратить пристальный взор и на них (илл. 5).
Оказалось, что 10-рублёвые монеты с портретом «грубого чекана» датированы, как и соответствующие рубли, 1766–1768 годами.
Сравнительный анализ изображений на монетах «грубого чекана» и стандартного образца показал, что империалы «грубого чекана» имеют тот же отличительный признак на аверсе, что и рублевики, а именно – две латинские буквы «I» вместо кириллической буквы «П» в сокращении «IМП». Кроме того, на реверсе всех этих монет обнаружены еще три заметных отличия от 10-рублевиков стандартного типа (илл. 6):
1) хвостик буквы «Ц» в слове «ЦЕНА» выполнен очень грубо;
2) в сокращении «РОССЇИС» отсутствуют две точки над буквой «Ї»;
3) розы не связаны стеблями с центральным картушем, бутоны как бы существуют сами по себе;
4) буква «П» в слове «IМПРСКАЯ» представлена, так же как и на аверсе, в виде двух латинских букв «I».
И вот что ещё примечательно: в каталогах описана разновидность 10-рублёвых монет с ошибкой в обозначении монетного двора на аверсе – с перевёрнутой буквой «П». Анализ изображений показал, что буква «П» в обозначении монетного двора и на золотых, и на серебряных монетах «грубого чекана» изображалась, опять же, в виде двух латинских букв «I». Однако на некоторых штемпелях они были вырезаны настолько грубо, что иногда похожи на обычные буквы «П», а иногда – на перевёрнутые (илл. 7).
Всё вышеперечисленное свидетельствует о том, что и рубли, и империалы «грубого чекана» имеют общее происхождение и были отчеканены в Пруссии.
Фридрих II начал тайно чеканить российские монеты задолго до 1768 года, ещё в период царствования Елизаветы Петровны. До сих пор остаётся неисследованной причина появления в 40–60-х годах XVIII века серебряных и золотых монет (за исключением золотых монет Елизаветы Петровны), имеющих шнуровидный гурт с наклоном насечки влево (кстати, он встречается и на некоторых монетах «грубого чекана»).
Зато документально подтверждено, что большинство фальшивых монет этого периода попадало на территорию Российской империи из Пруссии, и путь их пролегал из Кёнигсберга – столицы Восточной Пруссии через Ригу в Санкт-Петербург. Это нашло отражение в Сенатском указе от 18 октября 1763 года «О смотрении в пограничных и портовых Таможнях, дабы не вывозили из-за границы фальшивых рублёвых монет; о принятии на монетные дворы низкопробного иностранного серебра за указанную цену, и о наблюдении по сему предосторожности в Риге» [18] и в упомянутом выше Сенатском указе от 28 августа 1769 года. Но если в 1763 году ввозили под видом подлинных, скорее всего, рублевики с портретом Елизаветы (а их, подлинных, в Европе в результате участия России в Семилетней войне оказалось немало – выплачивалось жалованье войскам, производились расчёты на оккупированных территориях), то в 1769 году – монеты с портретом Екатерины II.
Примечательно, что монеты «грубого чекана», датированные 1769 и последующими годами, в каталогах не описаны и до настоящего времени не обнаружены. Это может означать, что либо в 1769 году внешнее оформление фальшивых российских монет было кардинально улучшено, либо их чеканка была по какой-то причине вовсе прекращена. Нельзя также исключать и возможность изготовления монет «грубого чекана» в течение какого-то времени после 1769 года небольшими партиями, но с теми же датами (1766–1768), дабы не привлекать к ним лишнего внимания. Но как бы то ни было, на сегодняшний день это остаётся загадкой.
В заключение хочется отметить, что в 1785 году Коллежский Советник Алексей Шнезе объявил записку, данную ему от князя А.А. Вяземского, с приказанием «сделать экстракт о монетном деле со внесением всех, до ныне бывших, случаев в подделке монеты, и разных злоупотреблений к тому относящихся» (Указ Санкт-Петербургского Монетного Департамента Московскому Монетному Департаменту от 14 апреля 1785 года «О составлении, для поднесения Ея Величеству, записки о монетном деле и подделке монеты») [19]. Нет сомнений в том, что указанный в записке документ был подготовлен, и обнаружение его в архивах помогло бы расставить точки над i в истории происхождения монет «грубого чекана».
Автор попытался раскрыть в статье лишь одну, наиболее вероятную, версию происхождения монет «грубого чекана» – их тайную чеканку Фридрихом II. Возможно, поиск исторических документов приведёт к обнаружению новых, ранее неизвестных обстоятельств этой увлекательнейшей истории. Нельзя полностью исключать и вероятность того, что по условиям союзного договора 1764 года или каких-либо иных договорённостей российские монеты могли специально чеканиться в Пруссии с ведома или по разрешению правительства России (в истории монетного дела XIX-XX столетий известны факты, когда чеканка монет государственного образца для Российской империи официально осуществлялась на монетных дворах Франции, Бельгии, Великобритании и Японии). Интересные результаты могут принести и сравнительные аналитические исследования монет описываемого периода. Одним словом, до окончательной разгадки тайны монет «грубого чекана» предстоит пройти ещё очень большой путь. Поиск продолжается.
Автор выражает глубокую признательность Я. Адрианову (г. Пермь), В. Капустину (г. Москва), А. Ковалёву (г. Санкт-Петербург), А. Назаренко (г. Киев), А. Самуленкову (г. Ярославль), П. Токареву (г. Москва) за помощь в написании данной статьи. Отдельная благодарность создателям и участникам Центрального форума нумизматов СССР (www.coins.su), Аукционному дому «Монеты и медали».
