Тема Допетровские монеты — статьи в библиотеке

Реклама. NRG слабирование монет. ИП Краснов Алексей Валерьевич ИНН 772980294956

Реклама. ИП Былинский Алексей Эдуардович ИНН 771889590898

Главная

О клубе

Форумъ

Маркетъ-плейсъ СМ

Скупка и оценка

Драгметаллы и золотые монеты

датские кроны банкноты

Биографiи

Библiотека

Книга Гостей

Журналъ «Старая монета»

Монеты в слабахъ NGC

На главную страницу Библиотеки

Начало | Пред. | 1 2 3 | След. | Конец

О времени чеканки монет Владимира Андреевича Храброго с изображением барса. Колызин А.М.

Чеканка монет в Великом княжестве Московском началась 1381 г. при великом князе Дмитрии Ивановиче Донском (1350-1389).[1] Двоюродный брат Дмитрия, серпуховской и боровский князь Владимир Андреевич Храбрый (1353-1410), также начал чеканку монет в 80-х гг. XIV в.
Близкое родство с великим князем Дмитрием Московским, а также решающая роль Засадного полка, которым командовал Владимир Андреевич, решившего исход Куликовской битвы в пользу русского войска, наложили определенный «отпечаток» на изображения, помещаемые на монетах этого князя.
Большинство типов денег Владимира Андреевича имеют сюжеты, прямо или косвенно связанные с военными событиями. Так есть изображения воина с боевым топором[2], с топором и мечем и отрубленной головой перед ним[3], с луком,[4] со знаменем[5].
При Владимире Храбром чеканились и другие монеты, имевшие прокламативное значение. Среди них такие, на которых помещен символ великого княжества Владимирского – лев (часто называемый исследователями барсом).[6] Когда могли отчеканить такие деньги? Обратимся к событиям тех лет.

Прочитано 1058 раз Поблагодарили: 3 раза

Тайны ефимков Фукса. Пухов Е.В.

Прочитано 2443 раза Поблагодарили: 2 раза

Ценник на ефимки. Пухов Е.В.

После выхода первого издания нашей книги, мне неоднократно приходилось слышать упрек от нумизматов, что надо было включить в книгу какой-нибудь, хотя бы небольшой каталог по ефимкам с указанием цен на эти монеты. И я вынужден был снова и снова повторять, что данная задача практически невыполнима, так как каждый ефимок абсолютно уникален, а значит, в принципе, для составления каталога нужно отдельно описать все известные ефимки с предоставлением их индивидуальной оценки, что неосуществимо. Но периодически задумываясь над этим вопросом, я постепенно проникся пониманием, что нумизматы, особенно начинающие, конечно же, остро нуждаются, по меньшей мере, в ориентировочном представлении о формировании рыночной стоимости ефимков. Однако, ни обобщающего каталога с ценами, ни даже элементарного ценника для ефимков на текущий момент не существует. Поэтому было принято решение попытаться разработать простой ценник на ефимки, с помощью которого можно было бы проводить экспресс оценку этих монет.

Прочитано 1345 раз Поблагодарили: 2 раза

История ефимков. Пухов Е.В.

Талеры, появившиеся в Европе на рубеже XV и XVI веков, на территорию Русского государства в массовом порядке стали ввозиться иностранными купцами во второй половине XVI века. В России, из-за отсутствия своего серебра, эти крупные и высокопробные серебряные монеты использовались в качестве сырья для производства находившихся в обращении мелких серебряных монет весьма скудной русской монетной системы, в которой наряду с полушкой и деньгой, основным номиналом была копейка.
Царь Алексей Михайлович в 1649 году ввел монопольное право государства на закупку серебра. Западные купцы не могли рассчитываться за русские товары привезенными талерами. Торговые операции им разрешалось осуществлять только за русские деньги. Для этого приезжие негоцианты обязаны были обменивать талеры у уполномоченных представителей государства на российские серебряные монеты по установленной цене - 50 копеек за один полноценный талер. С учетом содержания в талерах чистого серебра, цена на них была заниженной, что фактически являлось таможенной пошлиной. Данная обменная цена талеров и определяла их рыночную стоимость. А на монетном дворе из одного талера выделывали 64 серебряные копейки, обеспечивая существенную прибыль казне.
Свободное обращение талеров в стране было запрещено. Вместе с тем, какая-то часть талеров использовалась в ювелирном деле, для убранства дворцов, храмов. Что-то шло на государственные нужды - расходы на посольства, выплату жалования иностранным специалистам, в том числе военным. Какое-то количество талеров, несмотря на запреты, оседало у населения. Такое довольно распространенное участие талеров в экономической жизни Русского государства стало одним из побудительных мотивов денежной реформы Алексея Михайловича 1654 года.

Прочитано 3351 раз Поблагодарили: 2 раза

Об одном кладе из Московского Кремля (2013). Колызин А.М.

Осенью 1940 года рабочими при прокладке коммуникаций, в 100 м к западу от Спасской башни Московского Кремля, был найден клад, состоящий из 98 золотоордынских серебряных монет и 8 русских серебряных слитков-полтин.
Обстоятельства находки были кратко изложены в научно-популярном издании Т.Д. Пановой.[1] Научная же публикация комплекса с приведением всех архивных документов, фотофиксацией слитков и монет, разбором их по правителям, монетным дворам, взвешиванием каждого экземпляра - впервые была выполнена С.В. Зверевым.[2]
Учитывая, что слитки-полтины могли быть изготовлены денежным ливцом в довольно широком временном диапазоне - с конца XIII в. до середины XV в. - основным датирующим показателем в данном случае выступают монеты, самые младшие из которых были отчеканены во второй половине 60-х годов XIV в.

Прочитано 1287 раз

Изменения оформления денег Дмитрия Донского в связи с метрологией монетного чекана. Колызин А.М.

Известно, что очень часто изменение весовой нормы чеканки монет сопровождается изменением их оформления. Не стал в этом случае исключением и монетный чекан Дмитрия Ивановича Донского. Установлено, что чеканка монет в Великом княжестве Московском при великом князе Дмитрии Ивановиче Донском началась в ноябре 1381 г.

Прочитано 4195 раз

О весовых нормах новгородских денег 1420-1478 гг. Колызин А.М.
Вопросами метрологии денежного дела Великого Новгорода периода независимости (1420-1478 гг.) занимались исследователи, начиная с прошлого века, и продолжают заниматься по сей день. Разнообразные точки зрения по этой теме выражали в своих работах И.И. Толстой, И.Д. Прозоровский, И.И. Кауфман, С.И. Чижов, Н.Д. Мец, М.А. Львов, М.П. Сотникова, В.Л. Янин, И.Э. Клейненберг. Однако и на сегодняшний день этот вопрос изучен не до конца.

Прочитано 1770 раз

О надчеканке «Д» на русских монетах XIV в. Колызин А.М.
Надчеканки на русских монетах XIV в. были рассмотрены в специальной статье В.В. Зайцевым. Исследователь отмечает, что контрамарки в виде знака сложной формы с подобием арабских букв, известные как "надчеканки коломенского типа", преобладают на территории Коломенского района Московской области и особенно в бассейне р. Северки. Он констатирует, что их ареал практически совпадает с районом наибольшей концентрации единичных находок монет с надчеканкой в виде русской буквы "Д".

Прочитано 1505 раз Поблагодарили: 1 раз

О кладе платежных слитков и золотоордынских монет, найденном в Московском Кремле, и его возможном владельце (2007). Колызин А.М.

Осенью 1940 года рабочими, при прокладке коммуникаций в 100 м к западу от Спасской башни Московского Кремля, был найден клад, состоящий из 98 золотоордынских дирхемов и 8 русских серебряных слитков-полтин.
Краткие сведения об обстоятельствах находки и составе клада были опубликованы исследователями (Панова, 1996. С. 76; Панова, 2002. С.153, 154; Зверев, 2002. С.153-155).

Прочитано 1368 раз

Несколько слов об издании монографии Н.П. Бауэра «История древнерусских денежных систем IX в. - 1535 г.». Храменков А.В.

Для поколения 1970-х первыми книгами по нумизматике были труды А.С. Мельниковой, В.М. Потина, В.Н. Рябцевича, И.Г. Спасского, В.В. Узденикова, Г.А. Федорова-Давыдова. Великие работы великих ученых. В советское время не так много выходило нумизматических книг и статей, но те, которые печатали — были высочайшего уровня. В библиотеках и у букинистов также можно было найти редкие старые издания Х.Х. Гиля, А.А. Ильина, А.В. Орешникова, И.И. Толстого и других классиков.
При этом имя Н.П. Бауэра практически для всех нумизматов ассоциировалось лишь с рядом статей на немецком языке, опубликованных в 1920-1930-х годах в труднодоступных немецких журналах.

Прочитано 2287 раз Поблагодарили: 15 раз

Начало | Пред. | 1 2 3 | След. | Конец

Близкое родство с великим князем Дмитрием Московским, а также решающая роль Засадного полка, которым командовал Владимир Андреевич, решившего исход Куликовской битвы в пользу русского войска, наложили определенный «отпечаток» на изображения, помещаемые на монетах этого князя.

Большинство типов денег Владимира Андреевича имеют сюжеты, прямо или косвенно связанные с военными событиями. Так есть изображения воина с боевым топором[2], с топором и мечем и отрубленной головой перед ним[3], с луком,[4] со знаменем[5].

При Владимире Храбром чеканились и другие монеты, имевшие прокламативное значение. Среди них такие, на которых помещен символ великого княжества Владимирского – лев (часто называемый исследователями барсом).[6] Когда могли отчеканить такие деньги? Обратимся к событиям тех лет.

Известно, что «первым» князем на Руси считался тот, кто владел ярлыком на великое княжение Владимирское, выдаваемым золотоордынским ханом. В XIV в. за первенство на Руси боролись князья тверские, московские и нижегородские. Правда, роль последних в этой борьбе была не столь значительна. Однако практически только московские князья, начиная с Ивана Калиты (1328 г.), получали этот ярлык в Орде.

По установившейся традиции после смерти великого князя московского, великое княжение Московское передавалось старшему в роде, и новый великий князь становился главным претендентом на великое княжение Владимирское.

В своем завещании Дмитрий Донской впервые передал своему старшему сыну Василию (1389-1425) не только свою отчину – Великое княжество Московское, но и Великое княжение Владимирское[7]. Однако, как старший по родству, после смерти Дмитрия Донского Владимир Андреевич Храбрый оставался главным претендентом на великое княжение Владимирское. Но 15 августа 1989 г. Василий I получил из Орды ханский ярлык на Владимирский стол.[8]

Возможно это явилось одной из причин конфликта 1389 г. между Владимиром Андреевичем и Василием I .[9] Не исключено, что это был политический акт, так часто используемый золотоордынскими ханами с целью поссорить русских князей, а тем более князей Московского княжеского дома.

Конфликт не был продолжительным.[10] Уже зимой 1390 г. он закончился договором, по которому Владимир Храбрый признавал себя «молодшим» братом великого князя Василия[11].

Видимо к этому времени - ко второй половине 1389 г. - следует относить чеканку монет Владимира Андреевича, на которых изображался владимирский барс. Выпуском этих монет серпуховской-боровский князь заявлял о своих правах на великое княжение Московское, а значит и на Владимирское.

Эти монеты имелись в собрании графа И.И. Толстого[12], поступившее в Государственный Эрмитаж. Несколько денег Владимира Андреевича с изображением барса, имеющие отличия на уровне штемпеля, обнаружены в составе Саранского клада.[13] Некоторые из них (см. рис.), по ошибке, были отнесены Г.А. Федоровым-Давыдовым к чекану Василия Дмитриевича[14] (на приведенной фотографии одной из них ясно читаются две буквы «од» имени «Вол(од)имер»).

В одной из последних своих статей И.В. Волков предложил иную атрибуцию рассматриваемых здесь монет Владимира Храброго. Исследователь считает, что монеты Владимира с изображением кентавра и ордынской оборотной стороной, чеканившиеся, в отличие от гипотезы Г.А. Федорова-Давыдова, - и после 1399 г., - в конце княжения Владимира Андреевича, т.е. около 1410 г., были сменены, рассматриваемыми в данной статье, деньгами с изображением барса.[15] В качестве дополнительного аргумента в пользу такой атрибуции, И.В. Волков приводит ссылку на одну свою предыдущую работу по деньгам серпуховских князей. В данном случае он опирается на группу монет с изображением хищного животного вправо на аверсе и именем Токтамыша на реверсе, приписываемых им к чекану Ивана Владимировича Серпуховского.[16] В круговой надписи автор читает имя князя Ивана, что, по его мнению, «не оставляет сомнений в принадлежности рассматриваемых монет именно серпуховскому князю».[17] Далее, опираясь на свою атрибуцию и метрологические выкладки, И.В.Волков делает заключение о неверности даты денежной реформы, проведенной, по мнению большинства ученых, в Москве и уделах в конце первого десятилетия XV.[18]

Хочу отметить, что на тех деньгах с изображением «хищного животного», которые мне приходилось видеть, относимых И.В.Волковым к чекану серпуховского князя Ивана Владимировича, а также на опубликованных монетах Арзамасского клада[19] я не читаю имени Ивана. Приводимые в статье исследователя фотоиллюстрации монет явно не соответствуют научным публикациям (пусть даже по вине издательства), а субъективно выполненные реконструкции-прорисовки круговой надписи вызывают у меня сомнение. В связи с этим опять встает вопрос о качественных фотопубликациях монет.

Это же относится и к единственно известной деньге «Ивана Владимировича Серпуховского» с изображением двух головок, прижатых затылками друг к другу и хорошо известных в чекане Семена Владимировича Боровского.[20] Я же читаю на данном экземпляре имя князя Семена и считаю что для переноса этого типа в чекан Ивана Владимировича пока нет достаточных оснований.

Но вернемся к деньгам Владимира Андреевича Храброго с изображением барса. Средний вес рассматриваемых монет - 0,87 г.[21] Вес монет этого типа совпадает с весом денег Василия I с изображением владимирского льва (барса), чеканенных в последнем десятилетии XIV в. (с арабской надписью на оборотной стороне с именем хана Токтамыша) и в первом десятилетии XV в. (с русской строчной надписью на реверсе).[22] Вес монет со львом ниже, чем вес денег Владимира Андреевича с изображением «князя-воина», а также среднего веса монет с изображением кентавра, чеканенных с начала 80-х гг. XIV в. до 1399 г.[23]

Имеются факты, которые косвенно говорят в пользу того, что чеканка монет Владимира Храброго со львом могла производиться именно в XIV в., а не в конце его княжения (ок.1410 г.).

Во-первых, отсутствие среди них таких, где бы на л.с. помещался лев, а на о.с. помещалась бы русская надпись, характерная для поздних денег Владимира. Во-вторых, у сына Дмитрия Донского - Василия I - есть монеты, которые, как я считаю, были чеканены в самом начале его княжения, а их весовой максимум существенно ниже весового максимума более поздних денег этого князя. Я имею в виду его деньги с изображением петуха, средний вес которых, расчитанный М.А. Львовым, равен 0,85 г.[24] и монеты с изображением ездеца, средний вес которых близок к 0,93 г.[25] Кроме того монет Василия I с петухом стилистически очень близки денгам его отца, также несущим изображение петуха, видна рука одного резчика штемпелей.[26]. Поэтому я не согласен с датировкой денег Василия I с изображением петуха 1416-1419 годами, предложенной М.А. Львовым[27] и уверен, что чеканка монет Василия I с изображением петуха осуществлялась в самом начале его княжения. Затем в результате предпринятых властями мероприятий в денежном деле, направленных на поднятие веса монет с целью восстановления весового равенства 200-денежного счетного рубля и рубля-слитка[28], их сменили более тяжелые деньги с изображением князя-ездеца, эмиссия которых была массовой.[29]

Существенно, что средний вес денег Владимира Храброго с барсом (0,87 г) полностью совпадает со средним весом поздних монет Дмитрия Донского (0,87 г)[30] и близок весу первых монет Василия I с изображением петуха, что допускает их чеканку в близком хронологическом интервале.

Итак, я ститаю, что чеканка монет Владимира Андреевича Храброго с изображением владимирского льва была осуществлена в конце 1389 г. – начале 1390 г.

Окончательно проверить состоятельность данной точки зрения можно будет после проведения штемпельного изучения всего свода монет Великого княжества Московского конца XIV – начала XV в. или по крайней мере московского великокняжеского чекана Василия I и удельного чекана Владимира Серпуховского.

Колызин А.М "О времени чеканки монет Владимира Андреевича Храброго с изображением барса".

____________________

[1] Колызин А.М. О начале чеканки монет в Москве в XIV в. // Десятая Всероссийская нумизматическая конференция. Тезисы докладов и сообщений. Псков. 15-20 апреля 2002 г. М., 2002. С.162-164; Он же. О начале чеканки монет в Великом княжестве Московском // Нумизматический альманах. № 1. М., 2002. С.24-27.

[2] Орешников А.В. Русские монеты до 1547 г. М., 1896. С.139. № 723. Табл.XII. № 576.

[3] Колызин А.М. Редкая денга серпуховского князя Владимира Андреевича // НС. МНО. № 4. М., 1996. С. 35-38. Фото. С. 124.

[4] Орешников А.В. Указ. соч. С. 139. № 724, 725. Табл. XII. № 577, 578.

[5] Там же. С. 138, 139. Табл. XII. № 575.

[6] Федоров-Давыдов Г.А. Монеты Московской Руси (Москва в борьбе за независимое и централизованное государство). М., 1981. С.133.

[7] ДДГ. М.-Л., 1950. № 12. С. 33.

[8] Приселков М.Д. Троицкая летопись. Реконструкция текста. СПб. 2-е изд. 2002. С.434, 435.

[9] Там же. С.435; ПСРЛ. Т.VIII. С.60, Т.XI. C.121. Из летописных сообщений видно, что конфликт длился около пяти месяцев.

[10] Л.В. Черепнин Усматривал территориальную причину размолвки князей. См.: Черепнин Л.В. Русские феодальные архивы XIV-XV веков. М.-Л., 1948. Ч.1. С.63.

[11] ДДГ. № 13. С. 37, 39.

[12] Толстой И.И. Монеты великого князя Василия Дмитриевича. СПб., 1911. С. Табл.V. № 135.

[13] Федоров-Давыдов Г.А. Указ. соч. С.34, 212. № 139, 140; С. 70, 200. № 271, 272, 273.

[14] Там же. С. 34, 190, С. 212. № 139.

[15] Волков И.В. О хронологии монетного чекана Москвы и Серпухова начала XV в. // НС ГИМ. Т. XVI . 2003. С. 138. Табл. I. № 9-11.

[16] Волков И.В. Заметки о русской нумизматике удельного периода. Монеты Ивана Владимировича Серпуховского (1410-1422) // НС МНО. М., 2003. № 10. С.32,33 каталог. Тип I. № 1, 2.

[17] Волков И.В. О хронологии монетного чекана Москвы и Серпухова начала XV в. // НС ГИМ. Т. XVI . 2003. С. 139.

[18] Там же. С.141, 143.

[19] Мартьянов В.Н., Федоров-Давыдов Г.А. Арзамасский клад русских монет конца XIV – начала XV в. // НЭ. Т.XV. М., 1989. С.132-143. Фототаблицы между С.152-153.

[20] Волков И.В. Заметки о русской нумизматике… С. 33. Каталог. № 4. С. 41. Рис. 4.

[21] Волков И.В. О хронологии монетного чекана… С.145. Прим. 13.

[22] Федоров-Давыдов Г.А. Указ. соч. С.112-115, 117, 118, 133.

[23] Волков И.В. Еще несколько слов о редком типе монеты Владимира Андреевича Храброго // Нумизматический альманах. М., № 1. 2002. С.33; Он же. Заметки о русской нумизматике удельного периода. О весовых нормах монет Владимира Андреевича Храброго с изображением кентавра // Нумизматический сборник МНО. Ч.9. С.22-24.

[24] Львов М.А. Опыт хронологической систематизации монет Василия I // Труды ГЭ. Т.XXI. Л., 1981. С.103, 104.

[25] Федоров-Давыдов Г.А. Там же. С.50, 51.

[26] См.: Толстой И.И. Деньги великого князя Дмитрия Ивановича Донского. СПб. 1910. Отдельный оттиск. № 9-16; он же. Монеты великого князя Василия Дмитриевича. 1389-1425 гг. СПб. 1911. № 7-15в.

[27] Львов М.А. Там же. С.104.

[28] Колызин А.М. Торговля древней Москвы (XII – середина XV в.). М., 2001. С.150.

[29] По данным Г.А. Федорова-Давыдова на долю монет Василия I с всадником приходится 50-78 % всех монет в кладах и коллекциях (Федоров-Давыдов Г.А. Монеты Московской Руси… С. 52).

[30] Колызин А.М. Указ. соч. С.148, 150.

Автор: Александр Михайлович Колызин, к.и.н., ведущий научный сотрудник отдела нумизматики и археологии Музеев Московского Кремля, Почетный член Московского нумизматического общества, Заместитель Председателя Правления МНО.

[~DETAIL_TEXT] =>

Колызин А.М "О времени чеканки монет Владимира Андреевича Храброго с изображением барса".

____________________

[2] Орешников А.В. Русские монеты до 1547 г. М., 1896. С.139. № 723. Табл.XII. № 576.

[3] Колызин А.М. Редкая денга серпуховского князя Владимира Андреевича // НС. МНО. № 4. М., 1996. С. 35-38. Фото. С. 124.

[4] Орешников А.В. Указ. соч. С. 139. № 724, 725. Табл. XII. № 577, 578.

[5] Там же. С. 138, 139. Табл. XII. № 575.

[7] ДДГ. М.-Л., 1950. № 12. С. 33.

[8] Приселков М.Д. Троицкая летопись. Реконструкция текста. СПб. 2-е изд. 2002. С.434, 435.

[9] Там же. С.435; ПСРЛ. Т.VIII. С.60, Т.XI. C.121. Из летописных сообщений видно, что конфликт длился около пяти месяцев.

[11] ДДГ. № 13. С. 37, 39.

[12] Толстой И.И. Монеты великого князя Василия Дмитриевича. СПб., 1911. С. Табл.V. № 135.

[13] Федоров-Давыдов Г.А. Указ. соч. С.34, 212. № 139, 140; С. 70, 200. № 271, 272, 273.

[14] Там же. С. 34, 190, С. 212. № 139.

[15] Волков И.В. О хронологии монетного чекана Москвы и Серпухова начала XV в. // НС ГИМ. Т. XVI . 2003. С. 138. Табл. I. № 9-11.

[17] Волков И.В. О хронологии монетного чекана Москвы и Серпухова начала XV в. // НС ГИМ. Т. XVI . 2003. С. 139.

[18] Там же. С.141, 143.

[20] Волков И.В. Заметки о русской нумизматике… С. 33. Каталог. № 4. С. 41. Рис. 4.

[21] Волков И.В. О хронологии монетного чекана… С.145. Прим. 13.

[22] Федоров-Давыдов Г.А. Указ. соч. С.112-115, 117, 118, 133.

[24] Львов М.А. Опыт хронологической систематизации монет Василия I // Труды ГЭ. Т.XXI. Л., 1981. С.103, 104.

[25] Федоров-Давыдов Г.А. Там же. С.50, 51.

[27] Львов М.А. Там же. С.104.

[28] Колызин А.М. Торговля древней Москвы (XII – середина XV в.). М., 2001. С.150.

[30] Колызин А.М. Указ. соч. С.148, 150.

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] =>

[~PREVIEW_TEXT] =>

В данной главе, как это еще совсем недавно ни казалось бы бессмысленным и даже абсурдным, будет проведено обсуждение подлинности ефимков знаменитой коллекции Вилли Фукса (W. Fuchs). В последнее время эта сложная, противоречивая, с флером таинственности тема становится все более актуальной. И мы, с учетом тематики данной книги, просто обязаны предпринять попытку ее освещения. В отношении обозначенной проблемы нами будут представлены различные, в том числе неоднозначные факты, отмечены выявленные несоответствия, обращено внимание на неясные, а порой и загадочные обстоятельства. При этом, понимая отсутствие возможности исчерпывающе познать эту сложную тему и полностью раскрыть ее в рамках одной главы, мы выделим только главные моменты и ограничимся минимумом наших комментариев и выводов.
Известный западногерманский коллекционер В. Фукс (1917-1994) - человек незаурядной судьбы. Офицером вермахта он был участником Второй мировой войны. В 1945-1949 годах находился в советском плену, во время которого работал инженером на эвакуированном предприятии. Неоднократно посещал Советский Союз. Являлся одним из основателей и президентом «Ассоциации по изучению истории международного денежного обращения» (Франкфурт-на-Майне).
В. Фукс активно коллекционировал российские монеты, особое внимание уделяя ефимкам. Он сформировал коллекцию ефимков, в свое время считавшуюся самой обширной за пределами СССР. В. Фукс был хорошо знаком с И. Г. Спасским и вел с ним обширную переписку. Почти все ефимки из коллекции В. Фукса вошли в каталог книги И. Г. Спасского «Русские ефимки» (1988), тем самым, как казалось, приобретя весьма надежный провенанс.
Основная часть коллекции В. Фукса в составе 199 ефимков (включая 7 полуефимков) в 1997 году была выставлена его наследниками на торги аукциона «Sotheby's» (Лондон) и вызвала большой интерес. В каталоге аукциона при описании представленных к продаже ефимков есть ссылки на их прежние приобретения В. Фуксом у отдельных нумизматов и на различных аукционах Европы и Америки с 1960 по 1990 годы.
И тут сразу проявляется явное несоответствие. Так, в каталоге «Sotheby's» лишь в отношении 23 ефимков приводятся ссылки на их предыдущую принадлежность известному дилеру и коллекционеру из Хельсинки Л. Содерману (L. Sodermann), тогда как существуют сведения, согласно которым более сотни ефимков из коллекции В. Фукса ранее принадлежали именно ему.
Попробуем подвергнуть анализу этот значимый момент. И. Г. Спасский в книге «Русские ефимки» пишет, что в период до 1920-го года в г. Люботин (возле Харькова) был найден клад, содержащий более сотни ефимков. Там же указано, что большинство монет из этого клада было приобретено Л. Содерманом, а впоследствии уже его наследники продали 106 ефимков из этого клада В. Фуксу. Таким образом, получается, что согласно приведенным сведениям, в собрании В. Фукса находилось более сотни ефимков, ранее принадлежавших Л. Содерману и происходящих из «Люботинского клада». Поэтому совершенно непонятно, почему в каталоге аукциона «Sotheby's» всего лишь 23 ефимка отмечены как относящиеся к собранию Л. Содермана, а в отношении остальных ефимков даны ссылки на их приобретение В. Фуксом из всевозможных других источников (включая разные аукционы) в период с 1960 по 1990 годы? Т.е., исходя из этих данных, ефимки В. Фуксу поступали дискретно и с большим разбросом во времени, в чем просматривается явное противоречие с информацией о комплексной покупке им ефимков «Люботинского клада», ранее бывших у Л. Содермана.
При этом весьма странно, что уникальный «Люботинский клад» практически не известен науке. Он не описан, не установлены дата и точное место его изъятия. И. Г. Спасский в книге «Русские ефимки», приводя данные о десятках известных кладах, содержащих ефимки, о «Люботинском кладе» упоминает весьма уклончиво, без предоставления каких-либо уточняющих сведений. Там же, в каталоге книги, при описании всех ефимков, принадлежавших В. Фуксу, только в отношении 5 монет И. Г. Спасский указывает, что они происходят из «Люботинского клада». В каталоге аукциона «Sotheby's», где продавались 199 ефимков из коллекции В. Фукса, «Люботинский клад» вообще ни разу не упоминается.
В этой связи интересна информация, приведенная американским нумизматом с русскими корнями В. Арефьевым (V. Arefiev) при освещении на нумизматическом сайте «Старая Монета» биографии Л. Содермана, которого он охарактеризовал как одного из видных, но одновременно и самым загадочным коллекционером-нумизматом русского зарубежья. В. Арефьев указывает, что судя по возрасту, Л. Содерман мог покинуть Россию после революции вместе с родителями, будучи подростком. А в отношении «Люботинского клада» В. Арефьев отмечает, что он был найден еще до революции. При сопоставлении этих обстоятельств следует, что ефимки «Люботинского клада» Л. Содерман мог приобрести никак не подростком, а находясь уже в зрелом возрасте, т.е. спустя годы с момента обнаружения клада.
Возникает ряд вопросов. Где находились эти ефимки до поступления их Л. Содерману? Почему ефимки из этого клада за прошедшее время не рассеялись по свету? Понятно - войны, революции, смутное время, экспроприации, разгул преступности. Все припрятывалось, вывозилось. Но, тем не менее, хоть какие-то уточняющие сведения в отношении обнаружения, состава и дальнейшей судьбы уникального «Люботинского клада» должны были бы обязательно появиться в трудах нумизматов той эпохи, пусть даже в более поздних публикациях. Ведь речь идет о нумизматике, где такие моменты чрезвычайно важны и тщательно отслеживаются, тем более, что клад, согласно приведенным сведениям, был найден еще до революции, когда в Российской империи нумизматика находилась в самом расцвете.
В нумизматической литературе «Люботинский клад» впервые «всплыл» лишь в 1988 году в книге И. Г. Спасского «Русские ефимки». Откуда и когда И. Г. Спасский получил сведения об этом кладе - неясно. Так, в его книге «Талеры врусском денежном обращении 1654-1659 годов», вышедшей в 1960 году, где описано более 900 известных на то время ефимков, никакой информации в отношении монет из «Люботинского клада», как и о самом кладе, еще нет. Логика подсказывает, что эти сведения И. Г. Спасскому были предоставлены значительно позднее самим В. Фуксом, когда его ефимки вносились в каталог готовящейся к печати книги «Русские ефимки». В свою очередь В. Фукс, наверняка услышал «увлекательную» историю о «Люботинском кладе» из уст тех, кто продал ему большую партию ефимков, связав их с этим кладом.
Итак, уважаемый читатель, не кажется ли весьма странным, что уникальный клад, содержащий более сотни ефимков, который якобы был найден к моменту первого упоминания о нем в публикации И. Г. Спасского более 70 лет назад, ранее ни разу не упоминался в нумизматической литературе? И вообще, не возникает ли мысль о мифическом происхождении этого клада? Это впечатление не может не усиливаться еще и тем, что скудные и разрозненные сведения о наличии удивительно большого количества ефимков в «Люботинском кладе», о предшествующем владении большинством из них Л. Содерманом, о времени и источнике поступления этих монет В. Фуксу, полны нестыковок, противоречий и недомолвок. Поэтому, например, в нашем восприятии «Люботинский клад» имеет явный налет призрачности, и его существование не может быть расценено как достоверный факт. К тому же, и участие Л. Содермана в этой истории тоже не является подтвержденным эпизодом и его вовлечение сюда вполне может быть расценено лишь как использование в определенных целях имени известного коллекционера. И эти моменты являются исходными загадками данной темы.
После весьма активных торгов на аукционе «Sotheby's», ефимки из коллекции В. Фукса постоянно появлялись на других нумизматических аукционах мира, успешно проходили трейдинг и слабирование.
Всегда было принято считать, что ефимки из собрания В. Фукса, тем более те, которые включены в каталог И. Г. Спасского, являются гарантированно подлинными. Правда, вскоре после прошедшего аукциона «Sotheby's», Р. Зандер, представляя отчет по его итогам в выходящем в США периодическом издании «Journal of the Russian Numismatic societe» (№ 63, 1997 г.), высказал сомнение в подлинности четырех проданных там ефимков (№№ 14,16, 27, 49). Но эта информация прошла незамеченной основной массой нумизматов. И интерес к ефимкам из коллекции В. Фукса оставался высоким.
Однако в последние годы вокруг этих ефимков стали происходить весьма загадочные события. В качестве иллюстрации можно привести пример в отношении 11 ефимков (включая 1 полуефимок), сначала выставленных на торги на аукционе «Sincona A.G» (№12 (2), 2013, Цюрих), а затем без объяснения причин снятых с продажи, что вызвало озабоченность среди нумизматов и разговоры о якобы поддельности этих ефимков. В частности, высказывалось предположение, что данные ефимки ни что иное как подделки, качественно скопированные с подлинных ефимков В. Фукса. Уточним, что все эти 10 ефимков и 1 полуефимок И. Г. Спасским в свое время были включены в каталог книги «Русские ефимки», а впоследствии продавались в составе коллекции В. Фукса на аукционе «Sotheby's» (1997 г.). Приводим изображения некоторых ефимков из каталога «Sincona A.G» (рис. 95, 96, 97).

Рис. 95. Ефимок, выставленный на аукционе «Sincona A.G». И. Г. Спасский «Русские ефимки», №1149. «Sotheby's», коллекция В. Фукса, №122.

Рис. 96. Ефимок, выставленный на аукционе «Sincona A.G». И. Г. Спасский «Русские ефимки», №1153. «Sotheby's», коллекция В. Фукса, №124.

Рис. 97. Ефимок, выставленный на аукционе «Sincona A.G». И. Г. Спасский «Русские ефимки», №1731. «Sotheby's», коллекция В. Фукса, №199.

Нами была предпринята попытка прояснить данную ситуацию. С этой целью фотографии всех ефимков, выставленных и снятых с продажи аукциона «Sincona A.G», мы тщательно сопоставили с аналогичными фотографиями из книги И. Г. Спасского «Русские ефимки» и из каталога «Sotheby's», где продавалась коллекция ефимков В. Фукса.
В результате проведенного сравнения установлено, что абсолютно все ефимки, снятые на аукционе «Sincona A.G», полностью соответствуют таковым, отраженным в указанных печатных материалах. Другими словами, это те же самые монеты, а не их копии. Впрочем, заинтересованный читатель в этом может убедиться самостоятельно, так как вся исходная информация для этого указана. И таким образом, снятие этих ефимков с аукциона, как тогда нам казалось, было связано с какими-то иными обстоятельствами, но не с сомнениями в их подлинности.
Приведенные выше сведения были представлены и в первом издании нашей книги. А уже после ее выхода в свет имело место продолжение событий, связанных с этими монетами. На аукционе «The New York Sale» (№ 38, 2016 г.) были выставлены 5 ефимков из 11 ранее снятых с торгов на аукционе «Sincona A.G». И все они в Нью-Йорке были успешно проданы. Причем, нам удалось побеседовать с авторитетными участниками этого аукциона, которые засвидетельствовали, что все ефимки, особенно с учетом провенанса, вызвали серьезный интерес и их продажи были реальными. На последующих аукционах «The New York Sale» (№41, 2017 г, № 44, 2018 г.) также в заметном количестве (9 и 6 соответственно) были выставлены уже другие ефимки, происходящие из коллекции В. Фукса.
Изложенное наглядно демонстрирует, что ефимки из собрания В. Фукса остаются востребованными на нумизматическом рынке, несмотря на появившуюся вокруг них атмосферу смутной неопределенности. При этом обращает на себя внимание тот факт, что ефимки из этого собрания все чаще стали появляться в открытой продаже. И это вызывает не только удивление, но и недоверие, так как обычно хороший нумизматический материал, к тому же с провенансом, плотно «оседает» в серьезных коллекциях. На фоне подобных событий, в нумизматических кругах стали появляться и усиливаться слухи, что среди ефимков В.Фукса имеется много подделок, однако конкретной информации в виде каких-либо публикаций на этот счет не было.
Прервала литературное безмолвие в этой теме вышедшая в 2015 году книга К. М. Темираева с остроумным названием «Осторожно, ефимок! Или ефимки с призраком», в которой автор утверждает, что 85 (43%) из 199 ефимков, проданных на аукционе «Sotheby's» в составе коллекции В. Фукса, являются поддельными. С сожалением приходится констатировать, что материал в книге подан бегло и весьма схематично, к тому же без должной аргументации приведенных выводов. Издание проиллюстрировано слишком мелкими и недостаточно качественными фотографиями надчеканов без предоставления четкой систематизации и детализации их особенностей, хотя именно своеобразие ряда надчеканов на ефимках В. Фукса является основой, на которой выстроена концепция книги. Кроме того, как нам представляется, автор рассматривает в качестве поддельных, ряд копеечных клейм и клейм даты, которые не имеют заметных отличий от подлинных. Может быть, именно поэтому книга не смогла убедительно донести до основной массы читателей адресованную им информацию, в результате чего она довольно прохладно была принята нумизматическим сообществом и в частности на нумизматическом форуме «Старая Монета». Признаться, мы тоже вначале не восприняли книгу всерьез, тем более что она кардинальным образом расходилась со взглядом самого И. Г. Спасского на коллекцию ефимков В. Фукса. Но, со временем, более обстоятельно вникнув в суть изложенного материала, нам стало ясно, что К. М. Темираев имеет довольно веские основания для высказывания своей позиции.
Поэтому после длительных размышлений мы решили, несколько упростив и стандартизировав подход, попытаться перепроверить этот серьезный и достаточно смелый вывод. Уточним - мы не ставили перед собой цель определить подлинность абсолютно всех ефимков из коллекции В. Фукса. Эта задача, по объему и сложности, явно выходит за пределы возможности отдельной главы книги. Да и по фотографиям это достоверно сделать нереально. Мы решили ограничиться поиском ответа на главный вопрос - действительно ли в коллекции В. Фукса могли оказаться поддельные ефимки, несмотря на то, что И. Г. Спасским они были включены, по сути, во всемирный каталог ефимков? И для этого нужно было найти простой, наглядный и легко воспроизводимый способ получения искомого результата.
В ходе подобных раздумий вспомнилось, что еще в ходе работы над первым изданием нашей книги, при изучении ефимков коллекции В. Фукса,, нам показалось странным наличие некоторых своеобразных и повторяющихся элементов на надчеканах, которые ярко выражены на ефимке, представленном ниже в качестве примера (рис. 98).
Так, в собрании В. Фукса обращала на себя внимание большая частота ефимков с копеечным клеймом (рис. 99а), в целом соответствующем копеечному клейму 1-го типа, но на котором у коня имеется дополнительная передняя нога («пятиногий конь»). Впрочем, это обстоятельство тогда нами воспринималось как результат двойного удара при переводе изображения с маточника на штемпель, тем более, что на этом копеечном клейме также просматривалось нечеткое удвоение копья.
Также нам тогда бросилась в глаза довольно большая частота в собрании В. Фукса ефимков, имеющих не совсем обычное клеймо даты (рис. 99а). Это проявлялось особой графикой цифры «6» и второй цифры «5», что не соответствует ни одному их трех известных типов клейм даты, описанных Р. Зандером. В частности, у цифры «6» верхушка короткая и заканчивается подобием «ласточкиного хвоста», а вторая цифра «5» имеет верхнюю часть, направленную резко вверх. И хотя это клеймо даты имеет определенное сходство с 1-м типом (по Р. Зандеру), при целенаправленном рассмотрении вышеуказанные отличия определяются без особого труда, что позволяет данное необычное клеймо даты довольно легко идентифицировать. В тот период эти особенности клейма даты нами воспринимались как результат правки штемпеля из-за его износа.

Ефимок из коллекции В. Фукса.

ис. 99. Клейма ефимка из коллекции В. Фукса в сравнении с таковыми обычного ефимка. А - Копеечное клеймо с «пятиногим конем» на ефимке из собрания В. Фукса. Клеймо даты с особым начертанием цифры «6» и второй цифры «5» на ефимке В. Фукса. Б - Копеечное клеймо 1-го типа обычного ефимка. Клеймо даты 1-го типа обычного ефимка.

Рис. 99. Клейма ефимка из коллекции В. Фукса в сравнении с таковыми обычного ефимка. А - Копеечное клеймо с «пятиногим конем» на ефимке из собрания В. Фукса. Клеймо даты с особым начертанием цифры «6» и второй цифры «5» на ефимке В. Фукса. Б - Копеечное клеймо 1-го типа обычного ефимка. Клеймо даты 1-го типа обычного ефимка.

Необходимо признаться, у нас в то время не возникло особых сомнений в подлинности этих ефимков В. Фукса, даже с учетом замеченных неясных моментов, тем более что им, вроде бы, сразу нашлось приемлемое объяснение. Наверняка в тот момент на нас влиял и авторитет И. Г. Спасского, который рассматривал эти ефимки в качестве бесспорно подлинных, включив их в каталог своей книги «Русские ефимки». Но после публикации К. М. Темираева, мы вынуждены были существенно скорректировать свой подход к ефимкам из собрания В. Фукса и предпринять попытку более тщательного изучения и осмысления этого вопроса.
На этот раз мы решили попытаться рассмотреть указанные нетипичные детали на клеймах ефимков из коллекции В. Фукса как возможные признаки их поддельности. С целью получения исходной информации для проведения последующего анализа, в первую очередь необходимо было определить частоту встречаемости этих признаков в собрании ефимков В.Фукса.
В результате изучения особенностей копеечных клейм 199 ефимков коллекции В. Фукса по весьма информативным фотографиям каталога аукциона «Sotheby's», нами был выявлен 51 ефимок (26%) с отличительным признаком в виде «пятиногого коня».
Для сравнительной оценки была предпринята попытка определить частоту встречаемости таких же копеечных клейм с «лишней» ногой у коня среди известных нам достоверно подлинных ефимков, совокупность которых составила «контрольную группу». Всего в нее вошли 282 ефимка - из них 220 ефимков из книги И. Г. Спасского «Талеры в русском денежном обращении 1654- 1659 годов», 39 ефимков из «Прибалтийского клада» и 23 кладовых ефимка, изображения которых нам были присланы различными нумизматами с просьбой оказания им помощи в определении подлинности монет.
При этом важно напомнить, что книга И. Г. Спасского «Талеры в русском денежном обращении 1654-1659 годов» была издана в 1960 году, и в нее еще не были включены ефимки из коллекции В. Фукса. Последнее обстоятельство обеспечило «чистоту эксперимента». Качество приведенных в книге фотографий оказалось вполне приемлемым для осуществления поставленной цели.
Весьма неожиданно для нас, среди всех просмотренных ефимков «контрольной группы» выявлен только один экземпляр с таким явлением, как наличие дополнительной передней ноги у коня. Изображение этого ефимка (№ 875) присутствует в книге И. Г. Спасского «Талеры в русском денежном обращении 1654-1659 годов» (рис. 100). Представлен этот ефимок (№ 101) и в книге И. Г. Спасского «Русские ефимки». Хранится он в Эрмитаже, но в двух указанных выше изданиях имеется существенное расхождение в отношении источника поступления в музейное собрание этого ефимка, что затрудняет его идентификацию. С учетом некоторых отличий этого копеечного надчекана от похожих копеечных клейм ефимков В. Фукса, мы полагаем, что наиболее вероятным объяснением своеобразия копеечного клейма у этого единичного ефимка, является двойной удар копеечного штемпеля при надчеканке. Именно двойной удар обычного штемпеля, а не результат серийного применения штемпеля с «пятиногим конем», как в случаях с ефимками В. Фукса. К тому же, надчекан даты у него вполне соответствует подлинному клейму 1-го типа.

Рис. 100. Ефимок из книги И. Г. Спасского «Талеры в русском денежном обращении1654-1659 годов».

Рис. 100. Ефимок из книги И. Г. Спасского «Талеры в русском денежном обращении 1654-1659 годов».

Достаточно показательной оказалась ситуация и в отношении ефимков В. Фукса с клеймом даты, на котором имели место указанные выше отличия в цифрах «6» и «5». Среди 199 ефимков его коллекции, таких монет выявлено 29 (15%), тогда как в «контрольной группе» подобных клейм даты не обнаружено.
Полученные данные о частоте встречаемости ефимков с описанными признаками в коллекции В. Фукса и в «контрольной группе» подверглись математическому расчету достоверности результатов, в ходе которого установлена очень высокая достоверность (т.е. неслучайность) этих различий.
Итак, в коллекции В. Фукса из 199 ефимков нами выявлено 70 монет (в том числе 4 полуефимка) с одним или обоими отмеченными признаками, что составило 35%. Уточним - всего данных признаков было выявлено 80 (51 - на копеечных клеймах и 29 - на клеймах даты), но на 10 ефимках имело место их сочетание. Примечательно, что на стильной обложке каталога аукциона «Sotheby's», где на торги выставлялись ефимки В. Фукса, также отражен ефимок с «пятиногим конем» на копеечном клейме и с особой графикой цифр «6» и «5» на клейме даты (рис. 101).

Рис. 101. Каталог аукциона «Sotheby's».

Мы настойчиво пытались найти хоть какое-нибудь приемлемое, не обусловленное деятельностью фальсификаторов, объяснение такой высокой частоты встречаемости копеечных клейм с «пятиногим конем» и клейм даты с особой графикой цифр «6» и «5» среди ефимков собрания В. Фукса, при фактически полном отсутствии таковых у подлинных ефимков вне его коллекции. Однако никакой иной трактовки указанных особенностей клейм, кроме того, что они, вероятнее всего, являются свидетельством поддельности этих ефимков, нам найти не удалось. И в таком случае наши данные о 35% встречаемости ефимков в коллекции В. Фукса с указанными особенностями (рассматривая их как признаки поддельности клейм) вполне сопоставимы со сведениями К. М. Темираева о наличии 43% подделок в этом собрании. Причем, наши сведения получены более простым и, что важно, весьма наглядным способом.
Впрочем, не все так просто. В частности, нелегко объяснить тот факт, что вышеописанные необычные копеечные клейма на некоторых ефимках В. Фукса порой сочетаются с клеймами даты, визуально почти неотличимыми от подлинных. Например, на совместном аукционе НФ «Русское наследие» и АД «Александр» (№1, 2016 г.) был выставлен ефимок на редком итальянском талере из собрания В. Фукса, у которого копеечное клеймо с «пятиногим конем» сочетается с визуально почти безупречным клеймом даты 1-го типа (рис. 102).

Рис. 102. Ефимок из собрания В. Фукса. Копеечное клеймо с «пятиногим конем». Клеймо даты соответствует 1-му типу.

Безусловно, если опытным взглядом присмотреться к надчекану даты данного ефимка В. Фукса, то можно увидеть нехарактерное для подлинных монет чрезмерно правильное очертание его прямоугольника и слишком ровное поле самого клейма. Возможно, и единица в дате выглядит несколько шире, чем обычно. При этом остальные цифры даты смотрятся весьма убедительно.
Конечно же, так как копеечное клеймо этого ефимка имеет явное несоответствие с клеймами подлинных ефимков в виде наличия «пя- тиногого коня», то и сам ефимок должен рассматриваться в качестве, как минимум, весьма сомнительного, несмотря на наличие довольно добротно выполненного клейма даты. Но если предполагаемые фальсификаторы так качественно изготовили это клеймо даты, то почему они подобным образом не сделали и копеечное клеймо, не удосужившись на штемпеле убрать эту самую пресловутую дополнительную ногу у коня? Что это, леность, нерадивость, скудоумие? Или абсолютная уверенность в том, что покупатель-дилетант очередную, мягко выражаясь, сомнительную вещь купит и в таком виде? Вероятнее всего - последнее.
Далее, почему у самого В. Фукса не возникло сомнений по поводу того, что у многих ефимков его коллекции имеются явно нетипичные клейма, причем повторяющиеся в разных сочетаниях? А заметить это, особенно при возможности одновременного осмотра всей коллекции, было вполне реально.
Таким образом, при всем желании избежать неприятных выводов, способных еще больше дискредитировать тему ефимков в целом, мы вынуждены согласиться с мнением К. М. Темираева о том, что коллекция ефимков В. Фукса содержала большую долю подделок. Мы в этом вполне убедились. Предлагаем удостовериться в этом и нашим читателям, с учетом того, что указанные на клеймах признаки, использованные в ходе нашего исследования, являются весьма узнаваемыми и легко могут быть идентифицированы, а полученные нами результаты - перепроверены.
В данной теме есть и другие важные моменты. Например, обращает на себя внимание тот факт, что в коллекции В. Фукса основой 13 ефимков (6,5%) являются низкопробные левендаальдеры. При этом, 8 из них имеют упомянутые признаки в виде «пятиногого коня» на копеечном клейме или особой графики цифр «6» и «5» на клейме даты. В одном случае (рис. 103) имеет место сочетание этих признаков. То есть, все эти 8 ефимков на левендаальдерах, с учетом особенностей их клейм, по нашему мнению являются подделками.
Рисунок: file:///C:/Users/User/AppData/Local/Temp/msohtmlclip1/01/clip_image014.jpgРис. 103. Ефимок на левендаальдере из коллекции В. Фукса с «пятиногим конем» на копеечном клейме и с особой графикой цифр «6» и «5» на клейме даты.

Рисунок: file:///C:/Users/User/AppData/Local/Temp/msohtmlclip1/01/clip_image014.jpgРис. 103. Ефимок на левендаальдере из коллекции В. Фукса с «пятиногим конем» на копеечном клейме и с особой графикой цифр «6» и «5» на клейме даты.

Рис. 103. Ефимок на левендаальдере из коллекции В. Фукса с «пятиногим конем» на копеечном клейме и с особой графикой цифр «6» и «5» на клейме даты.

К подделкам, безусловно, следует отнести и 3 ефимка с левендаальдерами в основе, в подлинности которых после их продажи в составе коллекции В. Фукса на аукционе «Sotheby's», усомнился Р. Зандер (рис. 104).
Действительно, достаточно даже беглого взгляда на клейма даты данных ефимков, которые абсолютно не соответствуют ни одному из известных 3-х типов, чтобы стало понятно - они нанесены одним и тем же, но уже совершенно другим поддельным штемпелем.

Рисунок: file:///C:/Users/User/AppData/Local/Temp/msohtmlclip1/01/clip_image016.jpgРис. 104. Ефимки В. Фукса. Из каталога аукциона «Sotheby's (лоты 14,16, 27).

Рис. 104. Ефимки В. Фукса. Из каталога аукциона «Sotheby's (лоты 14,16, 27).

Таким образом, в коллекции В. Фукса, кроме других отмеченных выше негативных моментов, как минимум 11 из 13 ефимков, имеющих в основе левендаальдеры, являются подделками. Остальные два - тоже крайне сомнительны.
Интересно, что в ходе предпринятой нами попытки ознакомиться с подлинными ефимками, изготовленными из левендаальдеров, среди монет, представленных в книге И. Г. Спасского «Талеры в русском денежном обращении 1654-1659 годов» (куда еще не вошли ефимки В. Фукса), а также среди других известных нам, безусловно подлинных ефимков (т.е. среди 282 ефимков вышеописанной «контрольной группы»), удалось выявить лишь один подобный ефимок.
Он представлен в указанной книге И. Г. Спасского (№ 787). В описании ефимка отмечено, что данный экземпляр находится на хранении в Эрмитаже, куда поступил в 1938 году в составе собрания монет известного ленинградского коллекционера А. М. Михайлова. Нам удалось получить в Отделе нумизматики Эрмитажа изображение этой монеты (рис. 105). Несмотря на довольно плохую прочеканку копеечного клейма, его подлинность с учетом провенанса, вроде бы не должна вызывать сомнения.

Рис. 105. Ефимок из коллекции А. М. Михайлова. Государственный Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Удивительно, но кроме этого экземпляра, не только в упомянутой нашей «контрольной группе», но и в различных других источниках, включая ресурс интернета, подлинных ефимков с левендаальдерами в качестве основы нам обнаружить не удалось.
Приведенные выше данные весьма показательны. Во-первых, они свидетельствуют, что практически все ефимки в коллекции В. Фукса, имеющие в основе левендаальдеры, являются поддельными. Во-вто- рых - указывают на необходимость дальнейшего углубленного исследования этого вопроса и, возможно, переосмысления существующего мнения (видимо, обусловленного большим количеством подобных поддельных ефимков в коллекции В. Фукса, внесенных затем в каталог И. Г. Спасского), что попадание на монетный двор низкопробных левендаальдеров для превращения их в ефимки было явлением чуть ли не обыденным. Напротив, у нас в ходе изучения данного вопроса сложилось впечатление, что подобное если и происходило, то исключительно редко. И это вполне соотносится с существовавшим довольно серьезным контролем за содержанием чистого серебра в талерах на этапе их закупки заготовителями для государственной казны.
Важно поделиться также следующим наблюдением. В коллекции В. Фукса выявлено несколько ефимков с сохраненным выраженным рельефом основного рисунка талера на оборотной стороне места надчеканки клейм (рис. 98, 106). Уточним, в каталоге «Sotheby's» представлены только те стороны ефимков из коллекции В. Фукса, на которых нанесены надчеканы, поэтому их оборотные стороны стали нам доступными из иных источников (каталоги других аукционов, интернет). В частности, ефимок, представленный на рис. 106, нам удалось осмотреть визуально (в слабе «PCGS»). Примечательно, что выраженный рельеф оборотной стороны места надчеканов у ефимков, представленных на рис. 98 и 106, сочетается с наличием у них указанных выше необычных клейм (с «пятиногим конем» на копеечном клейме и особой графикой цифр «6» и «5» - на годовом).

Рис. 106. Ефимок из коллекции В. Фукса.
На оборотной стороне места надчеканки клейм хорошо сохранен рельеф рисунка талера. Копеечное клеймо с «пятиногим конем», клеймо даты с характерными особенностями у цифры «6» и второй цифры «5».

Интересно, что подобный, хорошо сохранившийся рисунок талера в месте оборотной проекции клейм для подлинных ефимков, не входящих в коллекцию В.Фукса, совершенно не характерен, за исключением редких случаев, указанных ранее в соответствующей главе при описании технологии клеймения ефимков (слабый удар штемпеля при надчеканке, высокий исходный рельеф рисунка талера). У основной массы подлинных ефимков рисунок на месте оборотной проекции клейм существенно смят как результат осуществления надчеканки на стальной наковальне. И это является очередным проявлением своеобразия ефимков из собрания В. Фукса. Отметим, что подобный эффект может свидетельствовать о применении не чеканки, а тиснения (давления), нередко используемого при изготовлении различных поддельных монет. Возможно, этот прием также применялся при изготовлении ряда поддельных ефимков В. Фукса.
Следует также обратить внимание на то обстоятельство, что среди ефимков из собрания В. Фукса довольно часто попадаются экземпляры со странной патиной - ровной, имеющей очень темный, почти черный цвет (рис. 95, 96, 97, 98). Вместе с тем, хорошо известно, что подобная патина на серебряных монетах зачастую носит искусственное происхождение, что и имеет место в данных случаях.
Итак, хотя в этой теме вроде бы все уже предельно ясно, тем не менее, с учетом ее важности и сложности, есть смысл лишний раз утвердиться в правомерности вывода о наличии существенного количества подделок среди ефимков В. Фукса. Поэтому, на примере наиболее часто встречающегося на копеечных клеймах ефимков В. Фукса колоритного признака в виде «пятиногого коня», попробуем окончательно убедиться, что он является свидетельством фальсификации, а не результатом какого-либо иного обстоятельства, например, технологической погрешности в процессе производства ефимков.
Вначале еще раз озадачимся вопросом - почему среди ефимков В. Фукса так часто встречаются экземпляры (каждый четвертый) с «пятиногим конем» на копеечном клейме при фактически полном отсутствии такого явления у подлинных ефимков вне его коллекции? Понятно, что это может быть свидетельством только одного - ефимки с этим признаком являются подделками. Но для большей убедительности хотелось бы найти дополнительные обоснования этого, что мы и попытаемся сделать.
Напомним очень значимый момент - в каталоге аукциона «Sotheby's», на котором продавалась коллекция ефимков В. Фукса, при описании 23 монет есть ссылки на то, что ранее они принадлежали Л. Содерману. Как уже указывалось, представляется весьма странным, что из 199 выставленных на продажу ефимков, есть ссылки на Л. Содермана только лишь в отношении 23 монет, тогда как по имеющимся сведениям В. Фуксом приобретено более сотни его ефимков. Впрочем, в свете рассматриваемого вопроса чрезвычайно важно другое - у 10 из этих 23 ефимков, которые, в соответствии с имевшейся информацией у организаторов аукциона, ранее принадлежали Л. Содерману, копеечное клеймо именно то, на котором у коня имеет место «лишняя» нога. (Примечательно, что у 2 из этих 10 ефимков копеечное клеймо с «пятиногим конем» сочетается с клеймом даты, имеющим описанные особенности цифр «6» и «5»). Все это дает основание считать полностью прослеженной некую связь между ефимками В. Фукса с «пятиногим конем» на копеечном клейме, Л. Содерманом и «Люботинским кладом».
Предпримем попытку выяснить - эта связь существовала на самом деле или она была сфабрикована наряду с поддельными ефимками с целью придания им лучшей ликвидности за счет созданного яркого провенанса? А для исключения всяких сомнений в отношении отсутствия подлинности у рассматриваемых ефимков В. Фукса, попробуем использовать следующий нестандартный прием. На этот раз будем искать не очередное подтверждение поддельности клейм с «пятиногим конем», а наоборот попытаемся найти сколько-нибудь возможное, иное, «некриминальное» объяснение причины большой частоты встречаемости копеечного клейма с указанным признаком среди этих ефимков. И если вдруг такая попытка окажется успешной, то факт отсутствия подлинности у этих ефимков В. Фукса может быть подвергнут сомнению. В противном случае данный вопрос можно будет считать окончательно закрытым.
Итак, гипотетически обилие копеечных клейм с «пятиногим конем» среди ефимков В. Фукса можно попробовать объяснить только тем, что ему большое количество монет с этим устойчивым признаком поступило через наследников Л. Содермана, ранее купившего их в виде «Люботинского клада», куда в свою очередь ефимки попали в составе одной партии монетного двора. При этом, в упомянутой гипотетической партии монетного двора каким-то образом должны были оказаться в очень большой концентрации ефимки с указанным копеечным клеймом (с «пятиногим конем»). Допустим, опять же теоретически, на монетном дворе это могло произойти при использовании в течение короткого периода для надчеканки только входящих в эту партию ефимков отдельного копеечного штемпеля с «пятиногим конем», получившего рассматриваемый признак в результате, например, двойного удара при переводе изображения с маточника на данный штемпель. И при всем этом, обязательно должно было состояться условие, чтобы ефимки с этим копеечным клеймом («пятиногим конем») совокупно попали только в «Люботинский клад» и никоим образом не вышли за пределы монетного двора другими путями и не рассеялись по свету. А затем из «Люботинского клада» эти ефимки должны были быть проданы именно Л. Содерману и, в конце концов, опять же в виде сохранившегося кладо- вого комплекса - оказаться у В. Фукса.
Если откровенно, то нам почему-то кажется, что далеко не каждому нашему читателю хватило терпения до конца мысленно пройти по вышеприведенной замысловатой цепочке с должным усердием и сделать свой вывод. В таком случае, предлагаем принять во внимание нашу интерпретацию данного фрагмента текста, в соответствии с которой приведенная череда умозрительно состоявшихся событий является надуманной, чрезвычайно причудливой и абсолютно невозможной в реальности. И это притом, что и сам факт существования «Люботинского клада» является весьма сомнительным, так как нет никаких объективных свидетельств его обнаружения. Наконец, все это четко коррелируется с главным обстоятельством - указанные копеечные клейма с «пятиногим конем» встречаются фактически только среди ефимков В. Фукса и явно отличаются от копеечных клейм подлинных ефимков, что следует расценивать как неоспоримый признак их поддельности. Так что, наша заключительная попытка реабилитировать в плане подлинности рассматриваемые ефимки В. Фукса с «пятиногим конем», оказалась в полной мере несостоявшейся.
Следовательно, теперь уже можно окончательно констатировать, что ефимки В. Фукса с «пятиногим конем» на копеечном клейме являются подделками. Этот вывод необходимо экстраполировать и на его ефимки с характерными особенностями цифр «6» и «5» на клейме даты. Нет оснований считать реальным и придуманный фальсификаторами мифический путь перемещения этих монет по схеме: Монетный двор - «Люботинский клад» - Л. Содерман - В. Фукс.
Сделаем еще одну попытку реабилитации, теперь уже самого В. Фукса как коллекционера. Казалось бы, нельзя исключить, что он мог сознательно, наряду с подлинными ефимками, покупать и попадавшиеся ему поддельные экземпляры с целью углубленного изучения особенностей их изготовления и создания своеобразной коллекции таких фальсификатов (подобная практика довольно распространена среди коллекционеров). Затем, по недоразумению, эти поддельные ефимки оказались на аукционе «Sotheby's» среди подлинных монет. Вроде бы все выглядит возможным. Однако тут стоит напомнить, что ранее с подачи самого В. Фукса все они в качестве подлинных попали в каталог ефимков И. Г. Спасского. Таким образом, и эта попытка реабилитации не удалась.
Впрочем, может быть уже пора отбросить излишнюю деликатность, которой мы по возможности старались придерживаться до сих пор и назвать вещи своими именами? Наверное, даже начинающий вдумчивый нумизмат, внимательно читая данную главу, уже давно рассмотрел во всем этом следующий, относительно незамысловатый сценарий. Так, сначала были сфальсифицированы десятки ефимков посредством надчеканки подлинных талеров ограниченным набором поддельных клейм, в том числе с «пятиногим конем» и с характерными цифрами «б» и «5». Затем, создав привлекательную легенду, информационно сымитировали «Люботинский клад», и воспользовавшись именем известного коллекционера Л. Содермана (якобы первым купившего этот клад), подделки целенаправленно продали азартному состоятельному коллекционеру ефимков В. Фуксу. Причем, создается впечатление, что вся эта масштабная затея с поддельными ефимками из мифического «Люботинского клада» была задумана и реализована, как в таких случаях говорится, под конкретного клиента, которым и стал доверчивый В. Фукс. Следует добавить, что город Люботин знаменит своими древними городищами и курганами, на которых, начиная с 20-х годов прошлого столетия, периодически работали многочисленные археологические экспедиции. Вероятно, именно данные сведения и навели на мысль в меру образованных фальшивомонетчиков создать легенду о «Люботинском кладе» с ефимками, используя название города в качестве своеобразного бренда.
Учитывая все вышеизложенное, становится совершенно ясно, что в отношении В. Фукса недобросовестными дилерами проведено планомерное насыщение его коллекции ефимков подделками. Произошло это в период между выходом двух основополагающих книг о ефимках И. Г. Спасского, так как в первой книге «Талеры в русском денежном обращении 1654-1659 годов» (изданной в 1960 году), ефимков В. Фукса не было, а во второй - «Русские ефимки» (вышедшей в 1988 году) они появились. И, судя по всему, эта афера осуществлена в вольготные восьмидесятые годы.
И тут возникает очередной острый вопрос, от которого невозможно уклониться - как эти поддельные ефимки могли оказаться в каталоге И. Г. Спасского? И попытаться ответить на него можно только следующим образом. Являясь человеком высокой нравственности, И. Г. Спасский просто слишком доверчиво отнесся к ефимкам своего старого знакомого В. Фукса и к его легенде о «Люботинском кладе». К тому же, не секрет, что в те годы к иностранцам, особенно западным, у советских людей было чрезмерное доверие. Причем, нельзя не принять во внимание, что И. Г. Спасский эти ефимки, вероятнее всего, видел только на фотографиях, а информацию о «Люботинском кладе» он не имел возможности перепроверить.
Безусловно, в коллекции ефимков В. Фукса было много безупречных монет, происходящих из надежных источников и радующих их нынешних обладателей, а также высоко востребованных на нумизматическом рынке. Но нельзя не отметить, что с учетом приведенных здесь сведений, предыдущее пребывание ефимка в коллекции В. Фукса не является, как раньше считалось, абсолютной гарантией его подлинности.
Мы отдаем себе отчет в том, насколько представленная в данной главе информация может озадачить коллекционеров, владеющих ефимками из собрания В. Фукса, и до какого уровня она в очередной раз способна понизить доверие к ефимкам в целом. Но после длительных размышлений мы все-таки предприняли попытку, по возможности, взвешенно и беспристрастно коснуться этой темы. При этом, мы, безусловно, не являемся носителем абсолютной истины и ни в коем случае не пытаемся никому навязывать наши взгляды и транслировать свои сомнения. И уж тем более не хотим примеривать на себя мантию третейского судьи. Но приведенные выше многочисленные острые факты относительно ефимков коллекции В. Фукса существуют объективно, и их совокупность требует изучения и соответствующей трактовки, что мы, по мере сил, и попытались сделать.
Конечно же, мы затронули далеко не все аспекты данной темы. Наверняка имеются и другие характерные признаки поддельных клейм на ефимках В. Фукса, не отмеченные нами, и которые требуют своего целенаправленного изучения. Например, копеечное клеймо с «пятиногим конем» имеет варианты с незначительными отличиями между собой (в частности - формой плаща всадника), возможно, обусловленными правкой поддельного штемпеля. Поэтому будем считать, что мы в большей степени обозначили проблему, чем смогли ее разрешить.
И еще - даже если расценивать определенные ефимки из собрания В. Фукса поддельными, тем не менее, уже приобретя за прошедшее время своеобразный провенанс, они наверняка должны быть интересны многим коллекционерам в качестве яркого свидетельства интригующего нумизматического заблуждения, распространившегося и на некоторых известных нумизматов прошлого. И с такой точки зрения, да еще с учетом их относительной редкости, на наш взгляд, эти монеты вполне могут собой дополнить самую серьезную коллекцию ефимков. Может быть, здесь даже уместно провести некоторую аналогию, вспомнив ажиотаж вокруг легендарных антикварных подделок «Константиновского рубля» князя А. В. Трубецкого.
Таким образом, не вызывает сомнений тот очевидный факт, что коллекция ефимков В. Фукса является нумизматической загадкой мирового масштаба, суть которой отдельные нумизматы-любители пытаются постигнуть только в последнее время. К сожалению, профессиональными исследователями эта тема вообще обойдена. При этом в ней по-прежнему остается множество неразрешенных вопросов. Хочется надеяться, что с возможным появлением дополнительной информации, привлечением к этой теме новых, в том числе заинтересованных профессиональных исследователей, имеющих открытый доступ к музейным собраниям ефимков и архивным документам (например, к переписке И. Г. Спасского и В. Фукса), многолетний туман вокруг коллекции ефимков В. Фукса развеется окончательно. А до тех пор, по нашему мнению, каждый нумизмат, при желании приняв во внимание приведенную нами информацию, вправе определить для себя свое собственное отношение к этим монетам.
Ну и последнее - наверное, в заключение нельзя уклониться от прямой демонстрации нашего личного, принципиально изменившегося отношения к коллекции ефимков В. Фукса. На основании изучения 199 ефимков из коллекции В. Фукса, выставленных на аукционе «Sotheby's», мы считаем, что среди них, как минимум 73 экземпляра (37%), включая 3 ефимка на левендаальдерах с еще одним поддельным клеймом даты (рис. 104), являются фальсифицированными. Поэтому мы бы отнеслись к приобретению ефимков, бывших в собрании В. Фукса, очень осторожно и строго избирательно. И совершенно точно отказались бы рассматривать в качестве подлинных ефимки с «пятиногим конем» на копеечном клейме и с отмеченными особенностями цифры «6» и второй цифры «5» на клейме даты. Сюда мы отнесли бы и ефимки, бывшие в коллекции В. Фукса, имеющие в качестве основы левендаальдеры.
* * *
Нумизматов, особенно интересующихся темой ефимков, не может не интересовать вопрос - кем же на самом деле был господин В. Фукс? Истинным и искренним почитателем русской нумизматики, служившим ей верой и правдой, десятилетиями собирая по всему миру и изучая ефимки, или же излишне доверчивым и недостаточно квалифицированным собирателем, ставшим невольным инициатором масштабного нумизматического заблуждения, существенно ей навредившего?
А быть может, он был и тем и другим? Остается лишь надеяться, что беспристрастное время сможет ответить на эти вопросы. А сейчас, как нам представляется, несмотря на неоднозначность роли В. Фукса в русской нумизматике, в конце главы, посвященной ефимкам его собрания, будет вполне уместным явить облик этого человека отечественным нумизматам, так его имя наверняка знают все любители ефимков, а его образ большинству из них не знаком.
Вилли Фукс (1917-1994), коллекционер "ефимков с признаком"

Вилли Фукс (1917-1994), коллекционер "ефимков с признаком"

Глава из книги:
Монета «Ефимок с признаком». Пухов Е.В. Второе издание 2020 г. с автографом автора!

[~DETAIL_TEXT] =>

Ефимок из коллекции В. Фукса.

Рис. 104. Ефимки В. Фукса. Из каталога аукциона «Sotheby's (лоты 14,16, 27).

Глава из книги:
Монета «Ефимок с признаком». Пухов Е.В. Второе издание 2020 г. с автографом автора!

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] =>

[~PREVIEW_TEXT] =>

Предлагаемый ценник базируется на результатах многолетнего мониторинга цены ефимков на отечественных и зарубежных нумизматических аукционах, анализе итогов известных нам частных сделок по ефимкам, сведениях, полученных в ходе многочисленных обсуждений данного вопроса с коллегами.

При разработке структуры ценника на ефимки было решено за основу принять качество надчеканов, что является приоритетом для российских нумизматов. А так как одинаковое качество обоих надчеканов (копеечного и даты) наблюдается редко, для унификации процесса определения цены ефимков ведущая роль отведена копеечному клейму, как наиболее значимому атрибуту этих монет. Рассматривался копеечный надчекан 1-го типа, встречающийся на абсолютном большинстве ефимков. Качество этих надчеканов было подразделено на четыре, издавна привычных для отечественной нумизматики критерия - плохое, удовлетворительное, хорошее и отличное.

Учитывая наличие у ефимков большого разнообразия исходных талеров, все они были разделены на четыре условные группы: часто встречающиеся талеры (Испанские Нидерланды, Нидерландская Республика, Саксония), нечастые талеры (Немецкие княжества, Тироль, простые талеры вольных имперских городов и т.п.), редкие талеры (Италия, Польша, скандинавские государства и др.) и чрезвычайно редкие талеры (разных стран в зависимости от их значимости и тиражей). При распределении талеров по указанным группам, учитывалась информация в отношении их редкости из каталога талеров Д. Давенпорта (J. S. Davenport) «Standard Price Guide to World Crowns & Talers 1484-1968».
Приведенное распределение талеров по группам, позволяющее определять примерную стоимость ефимков, намеренно упрощено. Но это дает возможность, обратившись в случае необходимости к соответствующей нумизматической литературе и каталогам, данную цель достичь любому, даже слабо ориентирующемуся в теме талеров, нумизмату.

Предложенные цены на ефимки указаны применительно к их базовым талерам, имеющим состояние VF-XF (по шкале Шелдона), так как именно подобное качество исходных талеров наиболее часто встречается у ефимков, что объясняется проводившейся закупкой этих монет для последующего превращения в ефимки непосредственно из обращения.

С учетом того, что основой ефимков являются западноевропейские талеры, цены на которые преимущественно формируются на европейском нумизматическом рынке, и которые во многом влияют на стоимость ефимков, цены в разработанной таблице-ценнике приводятся в евро.
Предпринятая попытка создания ценника на ефимки является первым подобным опытом в нумизматической литературе и это исключает возможность сравнения представленных интегральных цен с таковыми в других источниках. Вместе с тем, проведенное контрольное сопоставление цены ряда ефимков, проданных на различных торговых площадках, с их же стоимостью, определенной по данному ценнику, показало достаточно высокое ценовое соответствие.

Что касается ефимков, имеющих в основе редкие талеры, особенно в сочетании с хорошим качеством клейм, то их цена зависит от многих дополнительных, в том числе субъективных факторов, и определяется индивидуально, что в таблице отражено литерой «И».
Вне зависимости от частоты встречаемости исходных талеров, строго индивидуальной оценки требуют ефимки, имеющие очень редкий 2-й тип копеечного надчекана. Тип надчекана даты на цену ефимка не влияет, в отличие от его качества, наличие которого незначительно повышает стоимость монеты. Состояние исходных талеров также оказывает влияние на коллекционную стоимость ефимков. Наличие у ефимков надежного достоверного провенанса является дополнительным фактором, существенно повышающим их цену.

Хочется надеяться, что предложенный универсальный и весьма простой в применении ценник на ефимки, основанный на комплексном подходе к определению их стоимости, поможет нумизматам, обратившим свое внимание на тему ефимков, с учетом представленных дополнительных комментариев и пояснений, лучше ориентироваться в сложном рынке этих монет. При этом нужно принять во внимание, что цены на ефимки представлены на момент издания настоящей книги, и они, естественно, в абсолютном значении могут изменяться в дальнейшем в соответствии с колебаниями данного волатильного сегмента нумизматического рынка. Вместе с тем, соотношение представленных цен является довольно стабильным показателем.

Таблица-ценник на ефимки

Глава из книги:

Монета «Ефимок с признаком». Пухов Е.В. Второе издание 2020 г. с автографом автора!

[~DETAIL_TEXT] =>

Глава из книги:

Монета «Ефимок с признаком». Пухов Е.В. Второе издание 2020 г. с автографом автора!

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] =>

[~PREVIEW_TEXT] =>

Царь Алексей Михайлович в 1649 году ввел монопольное право государства на закупку серебра. Западные купцы не могли рассчитываться за русские товары привезенными талерами. Торговые операции им разрешалось осуществлять только за русские деньги. Для этого приезжие негоцианты обязаны были обменивать талеры у уполномоченных представителей государства на российские серебряные монеты по установленной цене - 50 копеек за один полноценный талер. С учетом содержания в талерах чистого серебра, цена на них была заниженной, что фактически являлось таможенной пошлиной. Данная обменная цена талеров и определяла их рыночную стоимость. А на монетном дворе из одного талера выделывали 64 серебряные копейки, обеспечивая существенную прибыль казне.

Свободное обращение талеров в стране было запрещено. Вместе с тем, какая-то часть талеров использовалась в ювелирном деле, для убранства дворцов, храмов. Что-то шло на государственные нужды - расходы на посольства, выплату жалования иностранным специалистам, в том числе военным. Какое-то количество талеров, несмотря на запреты, оседало у населения. Такое довольно распространенное участие талеров в экономической жизни Русского государства стало одним из побудительных мотивов денежной реформы Алексея Михайловича 1654 года.

Но более острую необходимость проведения этой реформы определяла сложившаяся на тот период внешнеполитическая обстановка. В 1654 году Россия начала войну с Речью Посполитой (Конфедерация Королевства Польского и Великого княжества Литовского), поддержав восстание запорожского казачества под предводительством гетмана Богдана Хмельницкого (1595-1657) против этнического и религиозного гнета польской шляхты. Стремление защитить родственный единоверный народ было основной видимой причиной объявления Россией войны. Вместе с тем, расчетливо используя текущую ситуацию, Россия повела войну с Речью Посполитой также за возвращение русских земель, захваченных Польшей в Смутное время, и в целом - за контроль над территориями современных Украины и Белоруссии, которые в то время значились как «Малая Русь» и «Белая Русь». (В дальнейшем мы традиционно будем применять не исторические, а современные названия этих территорий).

Для материального обеспечения объединенных русских войск (включая выплату жалования стрельцам войска московского и казакам гетмана Хмельницкого), ведущих на территории Украины победоносную военную компанию, требовались серьезные финансовые ресурсы. Деньги нужны были и на содержание русских воинских формирований, осуществлявших успешные военные действия против польско-литовских войск в Белоруссии.

Однако использование в этих целях обращавшихся в Русском государстве мелких серебряных монет, оказалось весьма затруднительным из-за их низкой платежеспособности. Кроме того, навязывание чуждых для этих мест российских денег могло быть расценено как ущемление местного населения. А этого допустить было нельзя, тем более, что если жители присоединенных территорий Украины уже стали законными подданными русского царя, то на вновь обретенных землях Белоруссии они таковыми еще не являлись.

Необходимо было создать новое, современное, понятное населению этих территорий финансовое средство, к тому же пригодное для проведения крупных денежно-расчетных операций. Наконец, деньги, на которые войска могли бы у местных закупать провиант и все необходимое, должны были гармонично вписаться в сложившуюся и существующую здесь веками систему денежного обращения и быть приемлемыми для проведения разменных операций с использованием ходивших на этих землях мелких европейских монет.

Именно эту миссию и предполагалось возложить на впервые вышедший из небытия исключительно счетного понятия уже реальный серебряный рубль, имеющий вес и содержание серебра давно обращавшегося на этих территориях талера. Рубль в цене был принудительно приравнен к 100 копейкам.

Первый российский рубль (рис. 2) имел все необходимые для монеты атрибуты в виде довольно реалистичного изображения скачущего на коне Государя, герба с двуглавым орлом, обозначения номинала (рубль), даты славянскими буквами. В круговой легенде, гласившей: - «Божиею милостию Великий Государь, Царь и Великий князь Алексей Михайлович всея Великая и Малыя России», содержался особо актуальный на тот момент политический посыл монарха своим новым подданным о том, что его власть распространяется и на Украину.

Вместе с введением серебряного рубля, реформой предусматривался выпуск серебряного полуполтинника, а также медных монет - полтины, полуполтины, алтынника и гривенника. Существующую серебряную копейку оставили в обращении, но ее чеканку почти полностью прекратили.

Но, как уже отмечалось, реальность была таковой, что в тот период в России, не имевшей собственного серебра, чеканились только мелкие серебряные монеты, в качестве сырья для которых использовались привозные европейские талеры. Технология изготовления русских монет была предельно простой. Талеры переплавлялись в высокопробные серебряные слитки, из которых вытягивалась серебряная проволока. С соблюдением утвержденной весовой нормы, проволока разрезалась на фрагменты, подвергавшиеся небольшому расплющиванию. Из этих обрезков с использованием штемпелей вручную чеканились серебряные монеты-чешуйки (полушка, деньга, копейка). Учитывая, что количественно абсолютно преобладающим номиналом этого производства были копейки, в дальнейшем, с целью оптимизации изложения материала, будем ссылаться на них.

До задуманной денежной реформы крупные монеты в государстве ранее никогда не чеканились. Согласно же планам реформы, в срочном порядке необходимо было изготовить большой объем новых денежных средств, включая большую серебряную монету достоинством рубль, что требовало применения совершенно иных технологий и соответствующего оснащения монетного двора.

Всего планировалось выпустить сотни тысяч рублей путем перечеканки созданного запаса талеров (893 620 шт.), предварительно уничтожив на них изображение. Но, как испокон веков и случается на Руси, все получилось далеко не так, как предполагалось. Существующий Московский денежный двор, расположенный в Кремле, был абсолютно не приспособлен для этих целей. На нем традиционно вручную чеканили серебряные копейки. Поэтому для реализации намеченных планов на бывшем подворье купцов Английской торговой компании (в Белом городе) пришлось заново создавать Новый Московский Английский денежный двор, который был пущен в июне 1654 г.

Для чеканки рублей в крайней спешке изготовили громоздкие и малопроизводительные молотовые станы с деревянным каркасом, на которых чеканка осуществлялась подъемным молотом посредством силы падающей тяжести. Молотовые снаряды, наряду с ненадежной работой, быстро разрушали трудоемкие в изготовлении штемпели, притом, что резать и править их в Москве мог только один резчик.

На тот момент от подобных примитивных устройств передовые в монетном деле страны Европы отказались уже более ста лет назад, заменив их вальцевальными станками. Впрочем, в ряде других европейских стран молотовые снаряды использовались еще долгое время (рис. 3):
Пухов Е.В. "История ефимков".

Всего с использованием молотовых станов кое-как удалось изготовить около 5-6 тысяч рублей, из которых до нашего времени дошло всего несколько десятков экземпляров. Они отличаются очень плохим качеством, имея множество различных дефектов - выраженные непрочеканы, отпечатки всевозможных повреждений штемпелей, другие технологические изъяны.

Все это, причем, еще в большей степени относилось и к медным полтинам, что обусловлено меньшей пластичностью этого металла. Поэтому до нас дошло только полтора десятка полтин.
Успешнее обстояло дело с выпуском серебряных полуполтинников. Для упрощения и ускорения их производства был выбран максимально простой способ, почти не требовавший никакого оборудования. Талер рубился на четыре части и каждая из них надчеканивалась особыми клеймами. Именно поэтому полуполтинников было изготовлено значительно больше других номиналов, что и обуславливает их относительно частую встречаемость.

Чеканка более мелких медных номиналов (полуполтинника, гривенника и алтынника) с применением механизма с подъемным молотом вообще оказалась нерентабельной. Удалось изготовить лишь небольшое количество медных алтынников, да и то потому, что для этого вновь перешли на традиционную проволочную технологию с ручной чеканкой.

В конечном итоге всю эту сложную затею с введением новых денежных средств довольно быстро пришлось оставить. Монеты, уже изготовленные и отправленные в войска для выплаты жалования, возвращались обратно. Военные от таких некачественных монет, да еще по принудительному курсу 100 копеек за 1 рубль, отказывались, мотивируя тем, что местное население такие деньги не принимает.

Таким образом, попытка провести реформу, включая введение серебряного рубля талерного типа, и тем самым приблизить отсталую российскую денежную систему к европейской, где уже с конца XV века свободно пересекая пограничные межи обращались крупные серебряные монеты (сначала гульдинеры, затем разнообразные талеры), завершилась полным провалом. И произошло это из-за непродуманности самой реформы, в ходе которой по принудительному курсу бессистемно вводились не только серебряные, но и медные монеты. Другой составляющей неудачи нововведения оказалась техническая отсталость монетного двора.

Но крупная серебряная монета России по-прежнему была необходима. Требовалось создать что-то вроде русской монеты специального назначения с целью содержания войск, находившихся за пределами старых границ. На Украине эти деньги нужны были не только на выплату жалования за военную службу как таковую, но и для оплаты «хрупкой лояльности» воинских формирований местного казачества, поддержавших вхождение Украины в состав России.

И тут, учитывая предшествующий печальный опыт неудачного введения рубля и с истинно русской смекалкой, был придуман простой, но эффективный и весьма малозатратный способ создания русских монет талерного типа в виде выпуска ефимков. Действительно, за
чем было производить или закупать оборудование, организовывать сложное производство, обучать персонал, если можно было решить проблему быстро и без лишней мороки, надчеканив уже готовые иноземные талеры русскими клеймами, привлекая для этого, хотя и не шибко квалифицированную, но дешевую рабочую силу при наличии неограниченного людского ресурса. Ну а сколько было бы потрачено дополнительного времени, если бы не пошли по такому простому пути, с учетом известных особенностей российского менталитета, трудно себе даже представить.

Конечно же, надчеканка монет не была чисто русским изобретением. Она проводилась с разными целями во многих государствах, начиная еще с античных времен. Но что впечатляет в данной российской версии, так это дерзость мысли, рационализм действий и масштаб акции, которые позволили посредством несложной надчеканки в короткие сроки превратить около миллиона разнообразных иностранных талеров в унифицированные русские ефимки.

Для реализации этой отчаянной задумки, теперь уже на Старом Московском денежном дворе, началось изготовление ефимков из талеров почти неизрасходованного запаса в ходе неудавшейся попытки производства рублей, а также новой закупки 1655 года. На величавые лики и гордые профили европейских правителей, красующихся на талерах, на изысканные гербы их владений, посредством ручной чеканки стали варварски наносить, в общем-то, довольно незамысловатые надчеканы - круглый копеечный и прямоугольный даты. Как кто-то образно выразился на просторах интернета - поле монетного кружка стало местом столкновения двух культур. Причем и здесь не особо себя утруждали. Для нанесения на талеры копеечного клейма были изготовлены штемпели, переведенные с одного, уже существующего и работающего маточника, предназначенного для чеканки обычной московской серебряной копейки. А. С. Мельникова в своей книге «Русские монеты от Ивана Грозного до Петра Первого» приводит прорисовку оттиска такого штемпеля (рис. 4):
Пухов Е.В. "История ефимков".

Впрочем, здесь мы вынуждены несколько усложнить изложение материала и предоставить следующую информацию:

Всегда считалось, что копеечные надчеканы на ефимках имеют только один тип, так как в процессе их производства талеры клеймились штемпелями, переведенными с одного общего маточника. Однако, как выяснилось в последнее время, существуют ефимки и с другим типом копеечного надчекана, которому ниже будет посвящена отдельная глава. Этот неизвестный ранее тип копеечного надчекана (изображение ефимка с ним размещено на обложке данной книги) имеет выраженное отличие от представленного на рис. 1 стандартного (основного) типа копеечного надчекана. Но так как он наносился только в процессе вспомогательной надчеканки и встречается очень редко, мы пока не будем настойчиво уводить читателя от общепринятого положения классиков научной нумизматики, согласно которому у ефимков имеется единственный тип копеечного надчекана (по факту - основной). Вместе с тем проинформировать читателя о существовании и другого типа копеечного надчекана в начале книги крайне необходимо. А чтобы далее в тексте было понятно, какой конкретно тип копеечного надчекана имеется ввиду, мы так и будет их именовать - основной или 1-й тип и вновь выявленный - 2-й тип. В тех случаях, когда во избежание избыточных уточнений не будет указан тип копеечного надчекана, то «по умолчанию» будет подразумеваться 1-й (основной тип).

Итак, в итоге указанной довольно несложной, как в организационном, так и в техническом плане операции по изготовлению ефимков, надчеканенные талеры из иностранной монеты тут же переходили в разряд легальной российской монеты специального назначения для обращения за пределами старых границ на вновь присоединенных территориях Украины и Белоруссии. Ефимки, хотя и не сразу, но вполне успешно вписались в денежный оборот этих регионов. Местное население со временем все охотнее принимало ефимки у служивого люда объединенных русских войск в качестве оплаты за товары и услуги, но строго по рыночной котировке обращавшихся там талеров. Ефимки стали рассматриваться как средства накопления и сбережения ценностей, о чем свидетельствуют их частые находки в кладах. Они нередко фигурировали во всевозможных криминальных эпизодах (мошенничество, кражи, грабежи). Все это указывает на то, что местные жители стали воспринимать ефимки наравне с привычными для себя западноевропейскими талерами, а именно эту цель и преследовали инициаторы их выпуска. Только они не учли одно, причем вполне прогнозируемое обстоятельство - указная стоимость ефимков в 64 копейки, населением этих территорий будет просто проигнорирована.
Ефимки оказались российским денежным средством, пригодным как для внутреннего (на вновь присоединенных территориях), так и для внешнего обращения, поскольку имея в основе европейские талеры, они обладали (в соответствии с современной терминологией) свойствами конвертированной валюты. Поэтому, с территорий Украины и Белоруссии ефимки свободно стали перемещаться в Польшу, Литву и в другие страны и регионы. Например, известны клады с ефимками, обнаруженные в Венгрии, Дании, Нидерландах.

Похоже, Европа толком и опомниться не успела, как столкнулась с присутствием этих монет на своих территориях. И вполне можно себе представить, что утонченный европейский вкус вряд ли мог не содрогнуться от такого варварского обращения со своими монетами, обезображенными грубыми надчеканами, к тому же зачастую имеющими выраженную деформацию, а то и уродливые трещины. Но, не обладая возможностью повлиять на ситуацию, особенно с учетом продемонстрированной Россией своей мощи на европейских театрах военных действий, Европа, судя по всему, особо и не стремилась реагировать на эти «не совсем корректные» и, уж точно, далеко не цивилизованные действия российских властей. А может быть, Европа всего этого просто не заметила, так как на фоне колоссального количества обращавшихся там талеров, доля монет с русскими надчеканами оказалась не столь существенной. Но можно с уверенностью предположить, что наличие на талерах этих, как минимум странных по европейским меркам надчеканов, не делало эти монеты объектом предпочтения для населения европейских стран при осуществлении расчетов в ходе товарно-денежных операций.

Ефимков понадобилось относительно много - по некоторым данным их было изготовлено до миллиона экземпляров. Их производство интенсивно осуществлялось в 1655 году, возможно, и в начале следующего года (с использованием штемпелей даты 1655 года), но не дольше, так как ефимки на талерах с собственной более поздней датой чеканки в нумизматической литературе не описаны. Однако уже в 1659 году ефимки были отозваны. Одной из основных причин относительно быстрого отказа от ефимков было противоречие, заложенное еще на стадии принятия решения об их выпуске. Как уже указывалось ранее, рыночная стоимость талеров, сформированная их закупочной ценой в государственную казну, составляла 50 копеек. Но инициаторы введения ефимков наделили их объявленной стоимостью в 64 копейки в соответствии с количеством серебряных копеек, изготавливаемых из одного талера. И в войска, находившиеся на территории Украины и Белоруссии, в качестве жалованья ефимки посылались именно из этого расчета. Несмотря на то, что это было значительно ниже установленной стоимости, оцененных в 100 копеек серебряных рублей неудавшегося выпуска 1654 года, данная оценка также существенно превышала рыночную цену талеров, составляющих основу ефимков. Поэтому вполне оправданно местное население, для которого надчеканы на талерах не имели никакой материальной ценности, у служивого люда принимало ефимки из расчета 50 копеек.
Довольно быстро это несоответствие стало очевидным, и перед отзывом ефимков из обращения в войска они стали выдаваться казной из расчета 50 копеек. Таким образом, экономическая целесообразность данной затеи не оправдалась, определенные политические цели с участием ефимков были достигнуты, и они были отозваны.

Находившиеся в обращении ефимки, полагаясь на смиренность своих подданных, власти пытались изъять посредством их выкупа за уже введенные для внутреннего обращения и успевшие обесцениться медные копейки. Наверное, среди населения, проживавшего на западных территориях в пределах старых границ Русского государства, куда, кстати, ефимков проникало совсем немного (что отражено их редким присутствием в местных кладах), можно было попытаться активизировать этот процесс принудительными мерами. Но менее покорные жители вновь присоединенных территорий Украины и Белоруссии, отлично понимая несправедливость этих намерений новых властей и наученные горьким опытом постоянных войн, ефимки по привычке активно припрятывали вместе с другими талерами, что и является причиной довольно частых их совместных находок в составе кладов на этих землях.
Не изъятые и не попавшие в клады ефимки, растворившись в огромной массе разнообразных европейских монет, еще долгие годы продолжали блуждать по просторам Европы, участвуя там в денежном обращении в качестве обычных талеров. Некоторые из них неизведанными путями возвращались в Россию, свидетельством чего является чрезвычайно интересный рубль Петра I, перечеканенный из ефимка в 1704 году (рис. 5):
Пухов Е.В. "История ефимков".

Судя по всему, российские собиратели монет стали серьезно интересоваться ефимками в третьей четверти XVIII века, что подтверждается документами того времени о факте изготовления на монетном дворе официальных новоделов ефимков по заказам коллекционеров.
Системное изучение ефимков началось уже в следующем веке. Ученый-геодезист и страстный нумизмат, генерал Ф. Ф. Шуберт (1789- 1865), в издании «Описание русских монет и медалей» (1843) привел сводный список 56 ефимков из своей коллекции. Русский историк А. А. Куник (1814-1899), являясь старшим хранителем Императорского Эрмитажа, членом Археологической комиссии, понимая историческую значимость ефимков, покупал их на свои деньги для нумизматической коллекции музея. Начало научного исследования ефимков было положено видным ученым-нумизматом А. К. Марковым (1848-1920). Именно благодаря его авторитету и настойчивости, в 1899 году Эрмитажу удалось приобрести в полном составе уникальный клад Киево-Печер- ской лавры, содержащий много ефимков. Его последователь Н. П. Бауер (1888-1942) стал автором первого каталога ефимков Эрмитажа. Но ведущая роль в изучении ефимков принадлежит талантливому ученому-нумизмату И. Г. Спасскому. Им опубликованы чрезвычайно важные книги, посвященные этим монетам. Вершиной научно-исследовательской работы в этой сфере стала его книга-каталог «Русские ефимки» (1988), получившая мировое признание.

Несколько удивляет отсутствие информации по ефимкам в популярных коммерческих каталогах прошлых лет, таких как «Практическое руководство для собирателей монет» (В. И. Петров, 1900) и «Старинные ценные русские монеты» (И. В. Любомудров, 1901). Только в каталоге И. В. Мигунова «Редкие русские монеты» (1915) приведено очень неудачное рисованное изображение ефимка с указанием ориентировочной цены - от 3 до 5 рублей. Представляется, что все это может быть расценено как свидетельство низкого внимания к ефимкам в то время. Да и в СССР всплеск интереса к ефимкам произошел только после выхода в 1960 году книги И. Г. Спасского «Талеры в русском денежном обращении 1654-1659 годов».

Вероятно, нужно признать, что и в наше время ефимки многими нумизматами воспринимаются с некоторой отстраненностью, а нередко и с явным отторжением. Причин этому много и они индивидуальны. Но несомненно, что основными из них является недостаточная осведомленность в этой сфере в сочетании с частично оправданными опасениями в отношении существования большого числа подделок ефимков. Вместе с тем, эта тема была и остается крайне интересной для стойких почитателей ефимков. Возможно, данное издание будет способствовать увеличению их числа.

Глава из книги:
Монета «Ефимок с признаком». Пухов Е.В. Второе издание 2020 г. с автографом автора!

[~DETAIL_TEXT] =>

Впрочем, здесь мы вынуждены несколько усложнить изложение материала и предоставить следующую информацию:

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] =>

[~PREVIEW_TEXT] =>

Обстоятельства находки были кратко изложены в научно-популярном издании Т.Д. Пановой.[1] Научная же публикация комплекса с приведением всех архивных документов, фотофиксацией слитков и монет, разбором их по правителям, монетным дворам, взвешиванием каждого экземпляра - впервые была выполнена С.В. Зверевым.[2]

Учитывая, что слитки-полтины могли быть изготовлены денежным ливцом в довольно широком временном диапазоне - с конца XIII в. до середины XV в. - основным датирующим показателем в данном случае выступают монеты, самые младшие из которых были отчеканены во второй половине 60-х годов XIV в.

С.В. Зверев допускает возможность датировать сокрытие рассматриваемого комплекса концом 60-х - началом 80-х годов XIV в., и связывает его с одним из тяжелых для москвичей событий того времени - военными походами на Москву литовского князя Ольгерда в 1368 и 1370 гг. или же с Токтамышевым разорением столицы в конце августа 1382 г.[3]

Говоря о датировке комплекса, следует отметить одну важную деталь: в кладе отсутствуют как монеты хана Токтамыша, которые чеканились с 1379 г., так и первые московские деньги великого князя Дмитрия Ивановича Донского, чеканка которых, судя по всему, началась осенью 1381 г. и ко времени нашествия Токтамыша на Москву продолжалась уже около года.[4] Самые младшие монеты - дирхемы* хана Абдаллаха г. Орда ал-Муаззам, 767 г.х. (1365/1366) и Азиз-Шейха г. Гюлистан ал-Джадид (1365-1367 гг.) дата по Хиджре не вошла в поле монеты. Значит, сокрытие клада следует связывать, с первым походом на Москву литовского князя Ольгерда в 1368 г. Замечу, что Н.А. Хан предполагает связь клада с сильным пожаром 1365 г, уничтожившим деревянный кремль великого князя Ивана Калиты построенный в 1339-1340 гг.[5]. Однако присутствие в комплексе монеты хана Азиз-Шейха, отчеканенной с 1365 по 1367 г., заставляет эту причину сокрытия рассматриваемого комплекса считать маловероятной, так как должно было пройти, как минимум, несколько месяцев, пока монета будет доставлена торговцем из ордынского центра Нижнего Поволжья в Москву.

Особенностью клада является наличие на одной из полтин двух клейм. Первое из них - с трехстрочной надписью «Печать / кназ / Волод» – несет имя, которое отождествляется исследователями с Серпуховским и Боровским князем, совладельцем Москвы, двоюродным братом великого князя Дмитрия Донского, Владимиром Андреевичем Храбрым (1358-1410). Второе, со львом, атрибуируется так же. Причем, как показано П.А. Шориным, эти клейма являются одними из самых ранних, появившихся до 1380 г.[6]

Клад, найденный в 1894 г. в с. Семилуки Воронежской губернии, в составе которого, помимо золотоордынских монет, присутствовал слиток с клеймом с именем князя Владимира, был сокрыт в 60-е гг. XIV в.[7] Отсюда следует, что маркировка слитков указанными клеймами могла начаться в 1360-е гг. Учитывая, что в собраниях Государственного Эрмитажа и Государственного Исторического музея имеются платежные слитки из недрагоценных металлов, становится понятной природа начального этапа их клеймения – подтверждение качества драгоценного металла, а, следовательно, законность его обращения на определенной территории. Сущность клеймения платежных слитков в более позднее время - в конце XIV - начале XV в., в связи с денежными реформами в Великом княжестве Московском, была показана мной ранее.[8]

Из сказанного выше следует, что клад был зарыт во второй половине 1360-х гг., и сокрытие его следует связывать с осадой Московской крепости войсками литовского князя Ольгерда в 1368 г.

Место захоронения комплекса – в 100 метрах от Спасской башни и в 2,5 м от современной мостовой одноименной улицы. Это южная часть древней улицы, вдоль которой располагались купеческие дворы и монастырские подворья.[9] И.Е. Забелин, в своем труде по истории города Москвы отмечал, что в 11 саженях от башни, несколько левее, находилась церковь Афанасия Александрийского – Афанасьевский монастырь, а при нем – подворье Кирилло-Белозерского монастыря. Это подворье имело длину вдоль улицы, судя по планам 1756 г. и 1757 гг., 30 и 28 саженей, соответственно. К западу размещалось Крутицкое подворье, которое «отстояло от Кирилловского невступно сажень на двадцать. В этом промежутке между подворьями находился боярский двор…».[10] Сажень в XVIII–XIX вв. равнялась 213,36 см.[11] Следовательно, от Спасских ворот боярский двор отстоял на 83–87 м, а так как он сам имел в длину 20 саженей, то место находки рассматриваемого клада монет и слитков приходится как раз на территорию этого боярского двора.

До начала 1490-х гг. на этом участке кремлевской крепости располагались дворовые места Афанасия и Гаврилы Петровых, Василия Жданова, Романа Афанасьева, Григория Сидорова.[12] Можно предположить, что клад был зарыт кем-то из предков одного из указанных лиц, погибшим при осаде Москвы Ольгердом в 1368 г. Однако из-за скудости ранних письменных источников, установить более точно, кто именно жил на этом участке Кремля во второй половине XIV в., пока не представляется возможным.

* В оригинале рукописи статьи, переданной в журнал, серебряные золотоордынские монеты были традиционно названы дирхемами. Однако, без согласия автора издатели заменили термин дирхем на термин данг, с чем автор принципиально не согласен и о чем не раз писал в статьях, защищая традиционное название дирхем. Поэтому здесь использовано слово дирхем.

Следует отметить, что наличие части монет, отчеканенных в городах Нижнего Поволжья в обрезанном под вес современных им азакских монет, может говорить о том, что это скорее всего часть накоплений (в какой-то степени валюты) одного из московских купцов - гостей-сурожан.

Клад 1940 г. в экспозиции Музеев Московского Кремля

Рис. 1. Клад 1940 г. в экспозиции Музеев Московского Кремля

____________________

[1] Панова Т.Д. Клады Кремля. М.1996. С. 76; она же. Материалы по археологии из архива Музея-заповедника «Московский Кремль» // Российская археология. № 1. 2002. С. 153, 154).

[2] Зверев С.В. Два клада золотоордынских монет, найденные на территории Московского Кремля // Проблемы изучения памятников духовной и материальной культуры. Тезисы докладов научной конференции. М. 2002. С. 56, 57; он же. Клад русских слитков и золотоордынских монет из Московского Кремля // Десятая ВНК. Псков. 15-20 апреля 2002 г. Тезисы докладов и сообщений М. 2002. С. 153-155; он же. Монетные клады из Московского Кремля // Международная юбилейная научная конференция, посвященная 200-летию Музеев Московского Кремля. Тезисы докладов. М. 2006. С. 30-32; он же. Клад золотоордынских монет и русских слитков XIV века из Московского Кремля // Московский Кремль XIV столетия. Древние святыни и исторические памятники. (Памяти святейшего патриарха Московского и Всея Руси Алексия II). М. 2009. С. 449-457.

[3] Зверев С.В. Клад русских слитков и золотоордынских монет из Московского Кремля // Десятая ВНК. Псков. 15-20 апреля 2002 г. Тезисы докладов и сообщений М. 2002. С. 155

[4] Колызин А.М. О начале чеканки монет в Москве в XIV в. // Десятая ВНК. Тезисы докладов и сообщений. Псков. 15-20 апреля 2002 г. М.; он же. О начале чеканки монет в Великом княжестве Московском // Нумизматический альманах. М. 2002. № 1. С. 24-27; он же. Спорные вопросы ранней московской чеканки // Нумизматические чтения 2012 года. К 150-летию со дня рождения Павла Васильевича Зубова (1862-1921). Москва. 4-5 декабря 2012 г. Материалы докладов и сообщений. ГИМ. М. С. 67-71; он же. Начало чеканки монет в Москве при великом князе Дмитрии Донском: Спорные вопросы // Вспомогательные исторические дисциплины в современном научном знании. Материалы XXV Международной научной конференции Москва. 31 января - 2 февраля 2013 г. Ч. II.М., 2013. С. 354-357.

[5] Хан Н.А. Финансовые институты Москвы при Дмитрии Ивановиче. К вопросу о формировании денежной политики в Северо-Восточной Руси в XIV в. // http://nkhan.by.ru/fimp.shtml#_finref49. цит. по: Клад золотоордынских монет и русских слитков XIV века из Московского Кремля // Московский Кремль XIV столетия. Древние святыни и исторические памятники. (Памяти святейшего патриарха Московского и Всея Руси Алексия II). М. 2009. С. 457. Сноска 21.

[6] Шорин П.А. Московский клад новгородских денежных слитков // Труды ГИМ. Вып. 49. НС ГИМ. Ч. 5. Вып. 1. М. 1977. С. 185. Рис. 1, 5. С. 186. Рис. 2, 16).

[7] Сотникова М.П. Снова о новгородском серебряном рубле-слитке XII–XV веков // Труды Государственного Эрмитажа. Т. XXI. Л. 1981. С. 95; Федоров-Давыдов Г.А., Клады джучидских монет // Нумизматика и эпиграфика. Т. I. М. 1960. № 106.

[8] Колызин А.М. О весовых нормах монет, рубле-слитке и счетном рубле великого княжества Московского последней четверти XIV - первой половины XV века // Нумизматический сборник ГИМ. Ч. 13. М. 1998. С. 53-58; он же. Торговля древней Москвы (XII - середина XV в.). М. 2001. С. 148-151.

[9] Забелин И.Е. История города Москвы. М. 1905. С. 194 и сл.; Флоря Б.Н. Изменение социального состава населения Московского Кремля в конце XV – начале XVI в. // Средневековая Русь. Вып. 1. М. 1996. С. 111 и сл.

[10] Забелин И.Е. Ука. соч. 1905. С. 194, 195.

[11] Каменцева Е.И., Устюгов Н.В. Русская метрология. М. 1975. С. 241.

[12] ДДГ. 1950. № 86. С. 387.

[~DETAIL_TEXT] =>

Клад 1940 г. в экспозиции Музеев Московского Кремля

Рис. 1. Клад 1940 г. в экспозиции Музеев Московского Кремля

____________________

[10] Забелин И.Е. Ука. соч. 1905. С. 194, 195.

[11] Каменцева Е.И., Устюгов Н.В. Русская метрология. М. 1975. С. 241.

[12] ДДГ. 1950. № 86. С. 387.

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] =>

[~PREVIEW_TEXT] =>

Установлено, что чеканка монет в Великом княжестве Московском при великом князе Дмитрии Ивановиче Донском началась в ноябре 1381 г.

Самые ранние анонимные (без имени князя, только с великокняжеским титулом) деньги Дмитрия Донского с поясным изображением воина с мечом и топором на одной стороне и читаемым подражанием благопожелательной арабской надписи с именем хана Токтамыша на другой стороне - чеканились по весовой норме 1 г (весовой максимум 0.98-1.02). (Илл. 1)

Колызин А.М. "Изменения оформления денег Дмитрия Донского в связи с метрологией монетного чекана".

Их известно 278 экз.[1]

Если судить по соотношению сохранившихся анонимных и именных монет этого князя, видимо в конце весны 1382 г. им на смену приходят именные деньги Дмитрия Ивановича, которых известно несколько типов. (Илл. 2)

Колызин А.М. "Изменения оформления денег Дмитрия Донского в связи с метрологией монетного чекана".

Самые ранние именные деньги несут изображение воина с топором и мечом и частью имени в поле монеты, но на реверсе подражание дирхему хана Узбека. Средний вес всех этих именных монет Донского по опубликованным экземплярам равен 0,98 г, т.е. почти совпадает (чуть ниже) с весом его первых анонимных монет.

Другой тип именных денег Дмитрия, - где на аверсе поясное изображение человека влево, держащего за язык змея, тело которого образует круговой ободок монеты, разделяющей надпись и изображение. На реверсе читаемое подражание имени Токтамыша. Эти деньги, судя по опубликованным экземплярам, имеют средний вес 1 г.[2]

Третий тип именных монет Дмитрия Донского несет на аверсе погрудное изображение человека с саблей влево, а на реверсе так же читаемую благопожелательную арабскую надпись с именем Токтамыша. Средний вес опубликованных таких денег равен 0,93 г.

Последний тип именных денег Донского, составляющий немного более половины всех его именных денег, имеет на аверсе изображение петуха с четвероногим существом над ним. Почти все монеты этого типа на реверсе имеют так же имя Токтамыша. Очень редко встречаются реверсы с подражанием дирхему Узбека. Монеты с петухом более лёгкие и их средний вес по опубликованным экземплярам равен 0,92 г.[3] Однако многие экземпляры весят в районе 0,88 г.[4] Переход к чеканке монет такого веса (ок. 0,93 г)связан с денежной реформой в Москве, призванной восстановить равенство веса трех московских денег двум золотоордынским дирхемам, т.к. вследствие реформы хана Токтамыша был понижен вес дирхема.[5]

Надо отметить, что чеканка монет с петухом началась, судя по всему, после разорения Токтамышем Москвы в конце августа 1382 г. и причину перехода от денег Донского с изображением вооруженного воина (князя) к "не воинствующему" типу с петухом, следует искать именно в "наказании" князя за столь вызывающее оформление своих денег, косвенно напоминающее таким образом о недавнем разгроме татар в Куликовской битве.

Имеются еще несколько типов денег, относимых мной к чекану последних лет княжения Дмитрия Ивановича (после 1386 г.).[6] Данные деньги имеют обе стороны без татарских элементов оформления, но при этом они несут круговую надпись с великокняжеским титулом (анонимные, без имени князя). Эти монеты были отнесены Германом Алексеевичем Фёдоровым-Давыдовым к чекану Суздальско-Нижегородского княжества под властью Москвы в конце XIV - начале XV в. Их характерная особенность, по мнению исследователя, заключается в сюжетах на монетах, характерных для московской чеканки (поясное изображение воина с мечом и топором, иногда перед ним помещена отрубленная голова, как на деньгах Дмитрия Донского, изображение кентавра, как на деньгах Владимира Андреевича Храброго, и пр.), но технике, характерной для чекана Суздальско-Нижегородского княжества. (Илл. 3)

Колызин А.М. "Изменения оформления денег Дмитрия Донского в связи с метрологией монетного чекана".

Серпухов. Владимир Андреевич Храбрый. Деньга с изображение кентавра. 1380-1390-е годы

Весовой максимум всех анонимных великокняжеских монет составляет 0,85-0,90 г, что близко к весовому максимуму всех именных денег Дмитрия Донского с ордынской оборотной стороной.[7]

В поддержку своей атрибуции этих монет, как суздальско-нижегородских Г.А.Федоров-Давыдов приводил следующие аргументы. Во-первых, эти монеты по манере исполнения надписей не похожи на другие деньги центров великокняжеской чеканки того времени: их отличает отсутствие лигатур в надписях, которые присущи московским монетам.[8] Во-вторых, на них присутствуют сюжеты, свойственные удельной чеканке (воин, кентавр, четвероногое существо), и отсутствует характерное для Москвы изображение ездеца.[9] В-третьих, что большинство этих монет найдено в Суздальско-Нижегородских землях.[10] В-четвертых, то, что среди этих денег ни разу не встречены такие, где бы было помещено имя (или хотя бы часть имени) правителя после титула “великий князь”, что объяснялось, как считал историк, политическими соображениями.[11]

Однако аргументы, приводимые Германом Алексеевичем Федоровым-Давыдовым кажутся недостаточно убедительными.

Что касается лигатур, то их отсутствие еще не аргумент, так как почти все известные по публикациям ранние анонимные великокняжеские московские монеты с изображением воина в профиль не имеют лигатур и присутствие или отсутствие последних может говорить только о наличии нескольких резчиков монетных штемпелей, работающих в одном центре чеканки (и, может быть, даже одновременно) каждому из которых был присущ свой индивидуальный почерк и манера воспроизведения надписей на монетах.

Что касается помещаемых сюжетов, то, как известно, воин в профиль с оружием в руках - это довольно распространенный сюжет именно в Московском княжестве в 80-е годы XIV в. Он встречается как на деньгах Дмитрия Донского, так и на деньгах Владимира Андреевича Серпуховского, совладельца Москвы. Кроме того, изображение в поле монет звездочек и точек - характерная черта именно московской чеканки времени Дмитрия Донского. Эти второстепенные элементы штемпельных композиций встречаются на многих его деньгах, особенно на последних именных - с ордынской оборотной стороной и изображением петуха. Изображение же кентавра присутствует на большей части монет Владимира Андреевича Серпуховского. В то же время ездец отсутствует на деньгах указанных князей и появляется только в княжение Василия Дмитриевича, то есть не ранее 1389 г.

Изображение святого Иоанна Крестителя - патрона Ивана Калиты, вероятно, могло быть в 80-х годах ХIV в. только на монетах Московского княжества и, как отмечал исследователь, “использовалось для обозначения имени Ивана как символа единства потомков Калиты”. [12]

По поводу находки значительного количества этих монет в пределах Суздальско-Нижегородского княжества, Г.А.Федоров-Давыдов в книге "Монеты Московской Руси" отмечал, что сравнительная легкость проникновения московских и суздальско-нижегородских денег из Московского княжества в Нижегородские земли и обратно делает ненадежным определение места чеканки монет по месту их находки.[13] Важно, что доля этих “спорных” монет по отношению, с одной стороны, к “чисто” московским, с другой - к нижегородским в кладах, сокрытых как на западе Московского княжества, так и на востоке Нижегородского княжества (в Дроздовском и Саранском кладах), одна и та же.

И, наконец, последний довод исследователя о том, что на указанных деньгах после титула “великий князь” отсутствует имя или часть имени, также может быть опровергнут. В составе Саранского клада имеются три монеты, отчеканенные штемпелем лицевой стороны с изображением кентавра. На фотоснимке одной из монет, помещенном в конце книги, видно, что в круговой легенде после титула “князя великого” стоит буква “Д”. (Илл. 4)

Колызин А.М. "Изменения оформления денег Дмитрия Донского в связи с метрологией монетного чекана".

Одним из князей, чье имя начиналось на букву “Д” и от имени которого чеканились монеты на рубеже ХIV-ХV вв., был Даниил Борисович Суздальско-Нижегородский. Но на его деньгах отсутствует титул “великий”. К тому же они по внешнему виду и по манере исполнения надписей явно уступают рассматриваемым деньгам, что исключает Даниила Борисовича из возможных претендентов на чеканку этих монет.

Другой же князь, чье имя начиналось на букву “Д” и который чеканил монеты в конце ХIV в., был великий князь московский и владимирский Дмитрий Иванович Донской. Косвенным подтверждением чеканки рассматриваемых здесь “спорных” денег Дмитрием Донским может служить одна из ранних московских монет ХIV в. с изображением воина в профиль, где также после титула “великий” стоит буква “Д”.[14] Надо отметить, что и на актовых печатях Дмитрия Донского встречается сокращение имени до одной буквы. Так, на печатях с изображением святого Дмитрия Солунского справа от изображения помещена буква “Д”, указывающая на имя святого и воспроизведенная точно так же, как и на монете из Саранского клада.[15]

Обратимся к историческим фактам.

В 1383 г. Дмитрий Донской не может выплатить за своего старшего сына Василия восемь тысяч рублей, которые требует за него Тохтамыш.[16] Для сравнения скажем, что в конце XIV в. великий князь московский платил со своих земель дань Орде 5320 рублей в год.[17] В конце 1385 г. Василию удается спастись бегством из плена.[18] В 1386 г. Дмитрий Донской предпринимает поход на Новгород, в результате чего получает с города восемь тысяч рублей.[19] Это значительное количество серебра вполне могло пойти на увеличение размеров собственной чеканки.

Можно предположить, что по возвращении из Орды наследника великого князя - Василия - Дмитрий Донской, зная, что теперь его старший сын вне опасности, и получив значительную контрибуцию с Новгорода, осуществляет определенные мероприятия в денежном деле, а именно проводит денежную реформу. В результате этой реформы происходит снижение веса монет и коренное изменение в оформлении монетного типа - отказ от арабской надписи, восхваляющей золотоордынского хана, на реверсе московских денег. А для увеличения объема чеканки и создания дополнительных монетных штемпелей могли быть привлечены мастера "со стороны", например суздальско-нижегородские или собственные подмастерья. Этим видимо и объясняется не столь высокохудожественный уровень рассматриваемых монет.

На основании вышеизложенного я считаю, что значительная часть анонимных великокняжеских монет, отнесенных Г.А.Федоровым-Давыдовым к чекану Нижнего Новгорода под властью Москвы, была чеканена при Дмитрии Донском в последние годы его жизни, то есть с 1386 г. по 1389 г. По-видимому, анонимность данных монет объясняется следующим: повысив статус чеканки реверса на своих деньгах, то есть введя “чисто русские” оборотные стороны, Дмитрию пришлось одновременно с этим несколько понизить статус чеканки аверса - отказаться от помещения своего имени на лицевых сторонах денег и помещать только титул.

Вполне возможно, что чеканка указанных денег могла продолжаться и в самом начале княжения Василия Дмитриевича, до получения им ярлыка на великое княжение Владимирское. И только после получения ярлыка на великое княжение Владимирское Василий решается помещать свое имя на монетах. Но начав помещать свое имя на лицевой стороне денег, Василию пришлось одновременно с этим помещать имя своего суверена хана Тохтамыша на другой стороне монет. Таким образом увеличение ранга чеканки аверса повлекло соответственно снижение ранга чеканки реверса - то есть произошел возврат к ордынским элементам оформления оборотных сторон московских денег.

Монетный чекан при Дмитрии Донском отражал политическую ситуацию того времени помещаемыми на деньгах изображениями, надписями, различными деталями оформления монетного поля. Смена типов почти всегда находилась в тесной связи с метрологическими изменениями. Изучение раннего этапа чеканки Великого княжества Московского важно для понимания определенных моментов в истории периода русского феодализма.

Фото 10. Медаль МНО посвященная началу чеканки монет в Москве при Дмитрии Донском в 1381 г.jpg

Медаль МНО посвященная началу чеканки монет в Москве при Дмитрии Донском в 1381 г.

____________________

[1] Гайдуков П.Г., Гришин И.В. надчеканки на деньгах Дмитрия Ивановича Донского // Нумизматические чтения 2011 г. М., ГИМ., 2011. С.57.

[2] Гайдуков П.Г., Гришин И.В. Именные денги великого князя Дмитрия Ивановича Донского // Великий Новгород и средневековая Русь. М., 2009. С.332, 335.

[3] Там же. С.335, 337.

[4] Колызин А.М. Торговля древней Москвы (XII - середина XV в.). М.. 2001. С. 141, 149.

[5] Колызин А.М. О весовых нормах монет, рубле слитке и счетном рубле Великого княжества Московского последней четсерти XIV - первой половины XV века // Нумизматический сборник ГИМ. Ч. 13. М., 1998. С. 54; Он же. Торговля древней Москвы (XII - середина XV в.). М.. 2001. С. 145-148.

[6] Там же. С. 136-145.

[7] Надо отметить, что именные монеты Дмитрия Донского не имеют ярко выраженного весового максимума и показывают примерно равномерное распределение в довольно широком весовом диапазоне.

[8] Федоров-Давыдов Г.А. Монеты Московской Руси. М.,1981. С.123.

[9] Там же.

[10] Там же. С.122.

[11] Там же. С.119, 124.

[12] Там же. С.125.

[13] Там же. С.25. Прим.25.

[14] Орешников А.В. Русские монеты до 1547 г. М., 1896. N 904.

[15] Янин В.Л. Актовые печати древней Руси Х-XV вв. М., Т.II. 1970. С.29.

[16] Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Т. IV. М., 1988. С.263, 281.

[17] Каштанов С.М. Финансы средневековой Руси. М., 1988. С.7.

[18] Соловьев С.М. Указ. соч. С.281.

[19] Там же. С.287.

[~DETAIL_TEXT] =>

Колызин А.М. "Изменения оформления денег Дмитрия Донского в связи с метрологией монетного чекана".

Их известно 278 экз.[1]

Колызин А.М. "Изменения оформления денег Дмитрия Донского в связи с метрологией монетного чекана".

Серпухов. Владимир Андреевич Храбрый. Деньга с изображение кентавра. 1380-1390-е годы

Колызин А.М. "Изменения оформления денег Дмитрия Донского в связи с метрологией монетного чекана".

Обратимся к историческим фактам.

Фото 10. Медаль МНО посвященная началу чеканки монет в Москве при Дмитрии Донском в 1381 г.jpg

Медаль МНО посвященная началу чеканки монет в Москве при Дмитрии Донском в 1381 г.

____________________

[3] Там же. С.335, 337.

[4] Колызин А.М. Торговля древней Москвы (XII - середина XV в.). М.. 2001. С. 141, 149.

[6] Там же. С. 136-145.

[8] Федоров-Давыдов Г.А. Монеты Московской Руси. М.,1981. С.123.

[9] Там же.

[10] Там же. С.122.

[11] Там же. С.119, 124.

[12] Там же. С.125.

[13] Там же. С.25. Прим.25.

[14] Орешников А.В. Русские монеты до 1547 г. М., 1896. N 904.

[15] Янин В.Л. Актовые печати древней Руси Х-XV вв. М., Т.II. 1970. С.29.

[16] Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Т. IV. М., 1988. С.263, 281.

[17] Каштанов С.М. Финансы средневековой Руси. М., 1988. С.7.

[18] Соловьев С.М. Указ. соч. С.281.

[19] Там же. С.287.

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] =>

[~PREVIEW_TEXT] =>

Вопросами метрологии денежного дела Великого Новгорода периода независимости (1420-1478 гг.) занимались исследователи, начиная с прошлого века, и продолжают заниматься по сей день. Разнообразные точки зрения по этой теме выражали в своих работах И.И. Толстой, И.Д. Прозоровский, И.И. Кауфман, С.И. Чижов, Н.Д. Мец, М.А. Львов, М.П. Сотникова, В.Л. Янин, И.Э. Клейненберг. Однако и на сегодняшний день этот вопрос изучен не до конца.

Известно сообщение летописи о событиях в Новгороде в 1447 г.: "Того же лета начаша людие деньги хулити серебряныя… и посадник, и тысяцкий и весь Новгород установиша 5 денежников и начаша переливати старые деньги, а новые ковати в ту же меру на 4 почки таковы же"[1].

Исследователи по-разному объяснили причины, приведшие к мятежу и денежной реформе 1447 г. Одни считали, что мятеж возник из-за умышленного ухудшения денежниками и ливцами качества серебра в новгородских деньгах и слитках, другие выдвигали иную причину, а именно - незаконное, скрытое уменьшение мастерами нормативного веса новгородской деньги. Однако большинство исследователей все же признавало устойчивое постоянство веса новгородок на всем протяжении самостоятельной чеканки в этом городе, называя весовой нормой денги величину, лежащую в пределах 0,79-0,81 г. (И.Д. Прозоровский, С.И. Чижов, И.И. Толстой, Н.Д. Мец, В.Л. Янин, М.А. Львов, М.П. Сотникова, И.Э. Клейненберг).

Принимаемая исследователями указанная величина весовой нормы новгородок определялась по данным взвешивания всех известных новгородских денег.

М.А. Львов и М.П. Сотникова выявили группу так называемых "малоформатных" денег, которые были чеканены в Новгороде с 1420 г. по 1447 г., т.е. являлись продуктом дореформенной денежной эмиссии. Причем, если по собраниям Государственного Исторического музея, Государственного Эрмитажа и Новгородского государственного музея-заповедника известно около 15 тысяч новгородок, то ранних, малоформатных денег - всего 150 экз. То, что на сто пореформенных монет приходится одна дореформенная, связано, как верно отмечено М.П. Сотниковой, с массовым их изъятием в 1447 году.

Из-за чего же произошел бунт в Новгороде?

Летопись сообщает нам о признании в злоупотреблениях ливца Федора Жеребца: "На всех есмь лил и на вси земли"[2].

По отношению к слиткам, учитывая результаты исследований М.П. Сотниковой, ясно, что злоупотребления заключались в ухудшении качества серебра в них. Что же касается монет, то тут дело обстоит сложнее. По данным пробирования 80 экз. дореформенных новгородок из собрания Эрмитажа, приведенным М.П. Сотниковой, ухудшения серебра в них не прослежено. Только 1 деньга имеет пробу 500, в то время как остальные 79 экз. изготовлены из чистого серебра 960 пробы. На основании этого, М.П. Сотникова пришла к следующему выводу: "Следовательно, в Новгороде "начаша людие деньги хулити серебряныя " в 1447 г. не из-за низкого содержания серебра в монете, а из-за снижения ее веса"[3].

Однако в 1980-х годах новгородские коллекционеры привозили в Москву на нумизматический рынок новгородки, изготовленные не из серебра и найденные в результате незаконного разрушения культурного слоя древнего Новгорода. По их словам, это были "медные", "луженые" и "свинцовые" монеты.

Имеются и другие обстоятельства, которые заставляют нас усомниться в том, что замена малоформатных новгородок в 1447 г. произошла из-за незаконного снижения денежниками веса монет.

Уместно остановиться именно на весовых данных самих малоформатных новгородок. Так, по данным, приведенным М.П. Сотниковой, из 80 экз. собрания ГЭ 10 экз. весят от 0,81 до 0,83 г, 13 экз. весят от 0,61 г до 0,71 г, а все остальных 57 экз. находится в пределах 0,71-0,81 г. Средний вес дореформенных новгородок, вычисленный м.п. Сотниковой, составил 0,76 г[4].

В связи с этим, уместно привести слова В.Л. Янина: "При графическом исследовании массы монет норма денежного веса характеризуется двумя показателями, между которыми заключена вся группа метрологически однородных монет". И далее: "…теоретически норма монетного веса при всех условиях бывает заключена в пределах той же амплитуды фактического колебания всей массы метрологически однородных монет"[5]. Отсюда видно, что теоретическая весовая норма, или, выражаясь словами М.А. Львова, "идеальный средний вес", находится в пределах границ весового максимума монет.

Нам кажется, что любая незаконная денежная эмиссия никогда не превысит по своему объему эмиссии официальной, государственной, даже если злоупотреблениями заняты сами денежные мастера, работающие по откупу. Пример тому ситуация, которая сложилась в Московском государстве в первой трети XVI в. Факты порчи монет нашли отражение в летописях и сообщениях иностранцев начала XVI в., однако в кладах зарытых накануне реформы 1534 г. количество фальшивых денег несравненно мало по сравнению с законными монетами.

Итак, весовая норма малоформатных новгородских денег должна лежать в пределах их весового максимума, т.е. между 0,71 и 0,81 г. Вероятно, она равна их среднему весу - 0,76 г. да и сам размер монетного поля дореформенных новгородок, как было отмечено М.П. Сотниковой, меньше, чем размер поля пореформенных новгородских денег (отсюда и термин "малоформатные"). Это, по нашему мнению, также говорит о том, что штемпели ранних новгородок были изготовлены для чеканки монет меньшего веса, нежели пореформенных. Если бы нормой ранних монет была величина большая, чем 0,76 г, то при данном небольшом размере монетного поля, деньга имела бы "чистые" края, выступающие за пределы точечного ободка. Тем самым закладывалась бы возможность для злоупотреблений, когда монеты можно было бы обрезать по внешней стороне точечного ободка.

Необходимо отметить одну существенную деталь. Московские монеты великого князя Василия Дмитриевича, чеканенные с 1409 г. по 1425 г., имеют устойчивый вес 0,70-0,78 г., причем, как отметил Г.А. Федоров-Давыдов, преобладают монеты весом 0,75 г[6].

Псковские монеты также имеют вес около 0,75-0.76 г и, по мнению исследователей, показывают его постоянство на протяжении всей самостоятельной чеканки Пскова[7].

В силу сказанного, нам представляется, что и Новгород, и Псков в момент начала собственной чеканки исходили из весовой нормы московской денги 1409-1425 гг., равной 0,75-0,76 г. А.С. Мельникова считает, что Новгород и Псков, начиная свою чеканку в 20-х гг. XV в., ориентировались на вес московской денги, и называет величину 0,79 г.[8]

О заимствовании Новгородом московской денежной системы раньше писали И.И. Кауфман и С.И. Чижов. Однако это заимствование каждый усматривал по-разному. И.И. Кауфман считал, что была заимствована и монетная стопа (216 денег из гривенки серебра) и вес монет, равный 21 1/3 долей (0,95 г), и что этот вес продержался в Новгороде до реформы 1447 г., когда была снижен до 18 долей (0,8 г)[9]. С.И. Чижов, напротив, считал, что вес новгородок на протяжении всей самостоятельной чеканки этого города оставался постоянным, равным 18 долям (0,8 г) и был заимствован в 1420 г. у Москвы[10].

В связи со сказанным выше, мы склонны считать, что одной из причин, по которой в 1447 г. в Новгороде произвели замену денег, было не снижение их веса, а ухудшение качества серебра.

В свою очередь мы предлагаем свою трактовку сообщения летописи, где говорится, что "начаша переливати старые деньги, а новые ковати в ту же меру на 4 почки таковы же". Нам кажется, что летописец, говоря " в ту же меру на 4 почки", мог не разбираться в тонкостях денежного дела и говорил только о количестве почек, а не о величине почки как таковой. Выражение "таковы же" М.П. Сотникова трактует как "такого же веса". Мы присоединяемся к мнению Б.А. Рыбакова, считающего, что оно относится только к внешнему виду денег, оставшемуся после реформы без изменений[11].

В силу сказанного мы склонны предположить, что с 1409 г. по 1447 г. величина почки в Москве, Новгороде и Пскове была равной 0,19 г. и эти города чеканили свои деньги по 4-почечной стопе. После 1447 г., когда, по мнению Н.Д. Мец, в Москве, в результате деятельности Дмитрия Шемяки вес денги снизился до 0,4 г, по всей видимости, изменилась и величина почки с 0,19 г до 0,20 г. Но если московская деньга теперь стала равна весу двух новых почек, то Новгород, также поднявший почку до 0,20 г, продолжил чеканку денег на 4 почки, но вес деньги в соответствии с величиной новой почки стал равным уже не 0,76 г, как раньше, а 0,80 г. Эту величину мы и имеем в реальности по данным взвешивания пореформенных новгородок, приведенным М.А. Львовым[12].

Известно, что деньга составляла 1/6 часть алтына. Вес денег Москвы, Новгорода и Пскова в момент начала двумя последними самостоятельной чеканки в 20-х гг. XV в. лежит в пределах 0,76-0,80 г. Бухарский данг (даник) XIV-XIX вв., равнявшийся 1/6 величины мискаля в 4,8 г, равен 0,80 г, а хорезмский данг равен 0,76 г[13]. Весовая норма булгарских монет Шадибека начала XV в. равна 0,78 г[14]. По всей видимости, усматривается влияние восточной метрологии на вес монет Москвы. Ведь зависимость веса московской деньги от веса золотоордынского дирхема прослеживается уже в чеканке Дмитрия Донского в 80-е гг. XIV в[15]. В связи с этим, нельзя не упомянуть и о восточном происхождении названий русских денежных единиц: денга, алтын, пуло.

В заключение, мы хотели бы отметить, что наша точка зрения является пока что предположением и надеемся, что дальнейшее изучение новгородских, московских и псковских денег, а также их мелких номиналов в совокупности с архивными и другими изысканиями поможет правильно ответить на многие вопросы, связанные с метрологией новгородского чекана периода независимости.

Великий Новгород. Денга. 1420-1478 гг.jpg

Великий Новгород. Денга. 1420-1447 гг.

Великий Новгород. Денга. 1447-1478 гг.

____________________

[1] ПСРЛ. Т. IV. Ч.1. Л., 1925. С.442-444.

[2] ПСРЛ. Т. IV. Ч.4. Вып.2 Л., 1925. С.442,443.

[3] Сотникова М.П. Начальный период (1420-1478) суверенной чеканки Великого Новгорода// Международный нумизматический альманах "Монета". № 3. Вологда, 1995. С.17.

[4] Там же.

[5] Янин В.Л. Денежно-весовые системы русского средневековья. М., 1956. С.32.

[6] Федоров-Давыдов Г.А. Монеты Московской Руси (Москва в борьбе за независимое и централизованное государство). М., 1981. С.68.

[7] Чижов С.И. Азбабский клад. М., 1911. С. 16,17.

[8] Мельникова А.С. Псковские монеты XV в.//Нумизматика и Эпиграфика. Т. IV. М., 1963. С.240.

[9] Кауфман И.И. Серебряный рубль в России от его возникновения до конца XIX века//Записки нумизматического отделения Императорского Русского Археологического Общества. Т.1 Вып. IV. СПб., 1910. С.42.

[10] Чижов С.И. Указ.соч. С.14.

[11] Рыбаков Б.А. Ремесло древней Руси. М., 1948. С.682, 683.

[12] Львов М.А. К вопросу о методике метрологического исследования русских монет XVв.// Нумизматический сборник. ГИМ. Ч.3. М., 1974. С.140.

[13] Давидович Е.А. Материалы по метрологии средневековой Средней Азии//Хинц В. Мусульманские меры и веса с переводом в метрическую систему; Давидович Е.А. материалы по метрологии средневековой Средней Азии. М., 1970. С.81.

[14] Мухамадиев А.Г. Булгаро-татарская монетная система XII-XV вв. М., 1983. С.120, 127.

[15] Колызин А.М. К вопросу о метрологии монетного чекана Москвы последней четверти XIVв.//Всероссийская нумизматическая конференция. Вологда.18-21 мая 1993 г. Тезисы докладов и сообщений. С.30; он же: О метрологии монетного чекана Москвы последней четверти XIV в.//Нумизматический сборник Московского нумизматического общества. Ч.3. М., 1994. С.71,72.; он же: Весовые нормы монетной чеканки Москвы второй половины XIV - начала XVI в.// Третья Всероссийская нумизматическая конференция в г. Владимире, 17-21 апреля 1995 г. Тезисы докладов. М., 1995. С.40.

[~DETAIL_TEXT] =>

Из-за чего же произошел бунт в Новгороде?

Летопись сообщает нам о признании в злоупотреблениях ливца Федора Жеребца: "На всех есмь лил и на вси земли"[2].

Великий Новгород. Денга. 1420-1478 гг.jpg

Великий Новгород. Денга. 1420-1447 гг.

Великий Новгород. Денга. 1447-1478 гг.

____________________

[1] ПСРЛ. Т. IV. Ч.1. Л., 1925. С.442-444.

[2] ПСРЛ. Т. IV. Ч.4. Вып.2 Л., 1925. С.442,443.

[4] Там же.

[5] Янин В.Л. Денежно-весовые системы русского средневековья. М., 1956. С.32.

[7] Чижов С.И. Азбабский клад. М., 1911. С. 16,17.

[8] Мельникова А.С. Псковские монеты XV в.//Нумизматика и Эпиграфика. Т. IV. М., 1963. С.240.

[10] Чижов С.И. Указ.соч. С.14.

[11] Рыбаков Б.А. Ремесло древней Руси. М., 1948. С.682, 683.

[14] Мухамадиев А.Г. Булгаро-татарская монетная система XII-XV вв. М., 1983. С.120, 127.

Надчеканки на русских монетах XIV в. были рассмотрены в специальной статье В.В. Зайцевым. Исследователь отмечает, что контрамарки в виде знака сложной формы с подобием арабских букв, известные как "надчеканки коломенского типа", преобладают на территории Коломенского района Московской области и особенно в бассейне р. Северки. Он констатирует, что их ареал практически совпадает с районом наибольшей концентрации единичных находок монет с надчеканкой в виде русской буквы "Д". В.В. Зайцев зафиксировал несколько случаев единичных находок таких ("Д") монет преимущественно на территории юго-восточных районов Вел. кн. Московского, отметил схожесть форм некоторых из надчеканок с клеймом на платежных слитках-полтинах того времени, предположительно приписываемых вел кн. Дмитрию Донскому, а также указал на отсутствие единичных находок таких монет на территории Вел. кн. Рязанского. На основе этого он высказал предположение о принадлежности надчеканок в виде буквы "Д" великому князю Дмитрию Ивановичу Донскому. Тем самым исследователь попытался перевести монеты, традиционно относимые к рязанским, в разряд московских.[1]

Необходимо отметить, что использование только сведений о единичных находках, без учета данных кладов, является абсолютно недопустимым в нумизматическом исследовании. Известны и опубликованы клады, в которых встречены монеты с надчеканками в виде русских букв и эти клады группируются на территории современной Тульской области, преимущественно в её северной части. Причем, как показано П.А. Шориным, надчеканка "Д" является самой распространенной и значительно преобладает на дирхемах, нежели на подражаниях им. Их находки в кладах ихвестны в Тульской, Рязанской и Волгоградской областях.[2]

Поэтому не удивительно, что монеты именно с этим надчеканом попадали на пограничные окраины Вел. кн. Московского. То, что эти монеты, найденные в Московских землях, обрезаны под вес московской деньги никак не подтверждает надчеканивание их в княжение Дмитрия Донского именно в его княжестве. Резонно считать, что надчеканки были нанесены там, где группируется их подавляющее большинство (современная Тульская область). Известны единичные находки монет с надчеканкой "Д" и на территории Торховского городища, и в окрестностях у с. Ольгово Рязанской обл. Монеты не были обрезаны (это подтверждается и данными кладов), а значит изначально были контрамаркированы вне Московских земель на дирхемах и подражаниях заведомо ордынско-рязанского, а не московского веса.

Учитывая, что в княжение Дмитрия Донского чекан его монет был еще весьма ограниченным, окраины Великого княжество Московского могли испытывать недостаток (нехватку) монет. Этим можно объяснить совместное бытование в денежном обращении монет московской чеканки и соседних княжеств. Это характерно в XIV в. прежде всего для юго-восточной территории Вел. кн. Московского и связано с тем, что с XIII в. основным направлением торговли Москвы становится восточное.[3]

Известно, что на р. Оке, было совсем немного мест, где существовали переправы. Это упоминаемый в письменных источниках того времени "Сенькин" брод через Оку у впадения в неё р. Лопасни в семи километрах вниз от Тешилова, перевоз под Тешиловым и выше по реке безымянная переправа при устье Нары у Серпухова. Также известен брод через Оку на окраине современной Коломны близ Протопоповского городища.

Сказанное выше позволяет говорить о немосковском происхождении монет с надчеканкой буквы "Д". Обрезали монеты с надчеканками русских букв именно в Московских землях Московско-Рязанского пограничья, подгоняя их под вес первых московских монет. Означают ли надчеканки в виде единичных русских букв чье-то имя, топоним или что-то другое пока установить однозначно не представляется возможным.

Надчеканка буквы Д на дирхеме Токтамыша чеканки г.Азак 782 г.х..jpg

Надчеканка буквы Д на дирхеме Токтамыша чеканки г.Азак 782 г.х.

____________________

[1] Зайцев В.В. О некоторых русских надчеканках на монетах XIV в. // Нумизматика. № 4 (23). М. 2009. С.23; Зайцев В.В. Денги Василия Дмитриевича Московского, чеканенные в Тарусском княжестве // Средневековая нумизматика Восточной Европы. Вып.4. М. 2012. С.102.

[2] Шорин П.А. Буквенные надчеканки на джучидских дирхемах и подражаниях им. // Вестник Московского университета. № 6. М. 1971. С.62-73.

[3] Колызин А.М. Торговля древней Москвы (XII - середина XV в.). М. 2001. С.160, 162; Волков И.В. Особенности денежного обращения на рязанско-московском пограничье в последней четверти XIV - начале XV века // Археология Подмосковья. М. 2004. С.353-356.

[~DETAIL_TEXT] =>

Надчеканка буквы Д на дирхеме Токтамыша чеканки г.Азак 782 г.х..jpg

Надчеканка буквы Д на дирхеме Токтамыша чеканки г.Азак 782 г.х.

____________________

Краткие сведения об обстоятельствах находки и составе клада были опубликованы исследователями (Панова, 1996. С. 76; Панова, 2002. С.153, 154; Зверев, 2002. С.153-155).

Так как слитки-полтины могли быть изготовлены мастером-ливцом в довольно широком временном диапазоне - конце XIII - первой половине XV в.,- основным датирующим признаком в данном случае выступают монеты. Самые младшие дирхемы были отчеканены во второй половине 60-х годов XIV в.

С.В. Зверев допускает возможность сокрытия рассматриваемого комплекса концом 60-х - началом 80-х годов XIV в. и связывает это с одним из мрачных для Москвы событий того времени - военными походами на город литовского князя Ольгерда (1368 г., 1370 г.) или же Токтамышевым разорением 1382 г. (Зверев, 2002. С. 55).

Касаясь вопроса датировки комплекса, отмечу существенный факт - в кладе отсутствуют как монеты хана Токтамыша, которые начанились с 1379 г., так и первые московские деньги великого князя Дмитрия Ивановича Донского, чеканка которых началась осенью 1381 г. и ко времени нашествия Токтамыша на Москву продолжалась уже около года (Колызин, 2002а. С. 163, 164; Колызин, 2002б. С. 24-27). Так как монет указанных правителей в данном комплексе не обнаружено, связывать его сокрытие с Тохтамышевым разорением Москвы 1382 г. было бы неверно. А отсутствие дирхемов золотоордынских ханов, правивших в 1370-х гг., заставляет отказаться от предположения, что владелец спрятанного сокровища погиб в 1380 г. во время Куликовской битвы.

Особенностью комплекса является наличие на одной из полтин двух клейм. Одно - с надписью "Печать/кназ/Волод", обозначает имя, которое отождествляется исследователями с серпуховским и боровским князем, совладельцем Москвы, двоюродным братом Дмитрия Донского - Владимиром Андреевичем Храбрым (1358-1410 гг.). Второе - со львом, атрибутируется также. Причем, как показано П.А. Шориным, эти клейма являются одними из самых ранних, появившихся до 1380 г. (Шорин, 1977. С. 185. Рис. 1-5. С. 186. Рис. 2-16).

Еще один клад, найденный в 1894 г. в с. Семилуки Воронежской губернии, в составе которого помимо золотоордынских монет присутствовал слиток с клеймом с именем князя Владимира, был зарыт в 60-е гг. XIV в. (Сотникова, 1981. С. 95; Федоров-Давыдов, 1960. № 106). Отсюда следует, что клеймение слитков указанными клеймами могло начаться в 1360-е гг.

Учитывая, что в собраниях Государственного Эрмитажа и Государственного Исторического музея имеются платежные слитки из недрагоценных металлов, становится понятной природа начального этапа их клеймения - подтверждение качества драгоценного металла, а, следовательно, законность его обращения на определенной территории. Сущность клеймения платежных слитков в более позднее время - конце XIV - начале XV в., в связи с денежными реформами в Великом княжестве Московском, была показана мной ранее (Колызин, 1988. С. 53-58; Колызин, 2001. С. 148-151).

Из выше перечисленного можно заключить, что клад был зарыт во второй половине 1360-х годов. По-видимому, сокрытие его следует связывать с осадой Московской крепости войсками литовского князя Ольгерда в 1368 г. или же в 1370 г.

Известно, что во время третьего похода Ольгерда на Москву в 1372 г. войска московского князя не дали подойти к городу литовским полкам (Приселков, изд. 2-е. 2002. С.391).

Обратим внимание на место находки клада в Кремле: в 100 метрах от Спасской башни, в 2,5 м от мостовой современной одноименной улицы. Это южная часть древней улицы, вдоль которой располагались купеческие дворы и монастырские подворья (Забелин, 1905. С. 194 и сл.; Флоря, 1996. С. 111 и сл.). И.Е.Забелин, в своем труде по истории города Москвы отмечал, что в 11 саженях от башни, несколько левее, находилась церковь Афанасия Александрийского - Афанасьевский монастырь, а при нем подворье Кирилло-Белозерского монастыря. Это подворье имело длину вдоль улицы, по планам 1756 г. и 1757 г., 30 и 28 сажень соответственно. К западу размещалось Крутицкое подворье, которое "отстояло от Кирилловского невступно сажень на двадцать. В этом промежутке между подворьями находился боярский двор…" (Забелин, 1905. С. 194, 195).

Сажень в XVIII-XIX вв. равнялась 213,36 см (Каменцева, Устюгов, 1975. С. 241). Следовательно от Спасских ворот боярский двор отстоял на 83-87 м, а т.к. он сам имел длину в 20 сажень, то место находки рассматриваемого клада монет и слитков приходится как раз на территорию этого боярского двора.

До начала 1490-х годов на этом участке кремлевской крепости располагались дворовые места Афанасия и Гаврилы Петровых, Василия Жданова, Романа Афанасьева, Григория Сидорова (Духовная грамота князя Ивана Юрьевича Патрикеева // Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей, 1950. № 86. С. 387). Возможно клад был сокрыт кем-то из предков одного из указанных лиц. Из-за скудости ранних письменных источников, установить, кто жил на этом участке Кремля во второй половине XIV в. пока не представляется возможным.

Часть плана Московского Кремля на 1533 г., составленного И.А.Голубцовым

Список литературы
Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей. М.-Л, 1950.
Забелин И.Е. История города Москвы. М., 1905.
Зверев С.В. Клад русских слитков и золотоордынских монет из Московского Кремля // Десятая Всероссийская нумизматическая конференция. Псков. 15-20 апреля 2002 г. Тезисы докладов и сообщений. М., 2002.
Каменцева Е.И., Услюгов Н.В. Русская метрология. М., 1975.
Колызин А.М. О весовых нормах монет, рубле-слитке и счетном рубле великого княжества Московского последней четверти XIV - первой половины XV века // Нумизматический сборник. ГИМ., Ч.13. М. 1998.
Колызин А.М. Торговля древней Москвы (XII – середина XV в.). М., 2001.
Колызин А.М. О начале чеканки монет в Москве в XIV в. // Десятая Всероссийская нумизматическая конференция. Тезисы докладов и сообщений. Псков. 15-20 апреля 2002 г. М., 2002.
Колызин А.М. О начале чеканки монет в Великом княжестве Московском // Нумизматический альманах. № 1. М., 2002.
Панова Т.Д. Клады Кремля. М., 1996.
Панова Т.Д. Материалы по археологии из архива Музея-заповедника "Московский Кремль"// Российская Археология. 2002. № 1.
Приселков М.Д. Троицкая летопись. Реконструкция текста. Изд. 2-е. СПб., 2002.
Сотникова М.П. Снова о новгородском серебряном рубле-слитке XII - XV веков // Труды Государственного Эрмитажа. Т.XXI. Л., 1981.
Федоров-Давыдов Г.А. Клады джучидских монет // Нумизматика и эпиграфика. Т.I. М., 1960. Федоров-Давыдов Г.А. Клады джучидских монет // Нумизматика и эпиграфика. Т.I. М., 1960.
Флоря Б.Н. Изменение социального состава населения Московского кремля в конце XV - начале XVI в. // Средневековая Русь. Вып.1. Изд.-во МГУ. М., 1996.
Шорин П.А. Московский клад новгородских денежных слитков // Труды Государственного Исторического музея. Вып. 49. Нумизматический сборник. Ч.5. Вып.1. М., 1977.

[~DETAIL_TEXT] =>

Часть плана Московского Кремля на 1533 г., составленного И.А.Голубцовым

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] =>

[~PREVIEW_TEXT] =>

Бауер Н.П. История древнерусских денежных систем IX в. — 1535 г. / Н.П. Бауер; под ред. П.Г. Гайдукова. — М.: ООО «Русское слово — учебник», 2014. — CXXIV + 692 е.: ил. — (История русской науки. Исследования и материалы. II). ISBN 978-5-00092-001-5.

При этом имя Н.П. Бауэра практически для всех нумизматов ассоциировалось лишь с рядом статей на немецком языке, опубликованных в 1920-1930-х годах в труднодоступных немецких журналах. До тех пор, пока не увидела свет «История древнерусских денежных систем IX в. — 1535 г.» — первое издание капитального труда ученого, погибшего в 1942 году в Ленинграде. В ней излагается история зарождения, развития и функционирования денежно-весовых систем средневековой Руси. Работа Н.П. Бауера ранее была известна лишь немногим, ссылаться на нее было запрещено. Но как русская литература «вышла из гоголевской шинели», так и средневековая русская нумизматика сформировалась во многом, как кажется, под влиянием неопубликованной рукописи Н.П. Бауера.

Не вдаваясь в анализ «Истории древнерусских денежных систем...» (это просто невозможно сделать в рамках краткого отзыва на ее издание!), хотелось бы сказать несколько слов о публикаторе этого важнейшего историко-нумизматического исследования. Н.П. Бауер работал над книгой с 1920-х годов (первая глава была переведена в машинописный вид в конце 1920-х) вплоть до своих последних дней (1942 год), то есть не менее 15 лет. Столько же понадобилось и П.Г. Гайдукову для подготовки полноценного, академического издания книги. Все эти годы он был исследователем, редактором, составителем, биографом, библиографом... Итогом длительной и кропотливой работы и стал выход книги, возвращающей главный труд Н.П. Бауера в научное информационное поле, а его имя — в ряд классиков русской нумизматики.

К настоящему времени рукопись сохранилась в трех машинописных копиях, по основной из которых и была осуществлена публикация. При этом редактор максимально бережно относился к исходному материалу: например, несмотря на технические сложности, сохранены пометы-персоналии на полях книги — в полном соответствии с рукописью. Любое изменение авторского текста, за исключением явных опечаток, обязательно отмечалось и пояснялось.

А.В. Храменков Несколько слов об издании монографии Н.П. Бауера .

Наибольшей сложностью в подготовке рукописи к изданию, как отмечает публикатор, стала сверка огромного научного аппарата, на которую ушло 7 лет. Из более 2000 сносок, бывших в труде Н.П. Бауера, не удалось проверить лишь 2(!). Все остальные цитаты и ссылки на источники были разысканы в фондах 30 различных библиотек и сверены de visu. При необходимости, текст рукописи дополнялся ссылками на более поздние исследования. Приведены новейшие данные, уточнены изложенные в работе факты и научные выводы, что породило свыше 200 фактологических комментариев.

Книга предваряется биографическим очерком «"Последний нумизмат в области русской истории". О Николае Павловиче Бауере и его книге», в котором П.Г. Гайдуковым подробно рассказано о жизни и трудах ученого. Столь глубокое исследование биографии Н.П. Бауера выполнено впервые. Причем, насколько внимательно автор очерка отнесся к тексту рукописи, настолько же скрупулезно и ответственно подошел к сбору информации о личности Ученого. Например, биографом сделаны и приведены в очерке фотографии не только дома, где жил Бауер, но даже поэтажного указателя квартир в его подъезде. Также автор повторил путь, которым вели арестованного Н.П. Бауера в тюрьму: он занял 40 минут против 2 часов в условиях блокадного Ленинграда.

Книга содержит и «Материалы к биографии Н.П. Бауера»: письма, характеристики и автобиографии разного времени, ряд отзывов о работах нумизмата, некоторые небольшие заметки ученого, а также «Список опубликованных трудов Н.П. Бауера». Эти материалы, большинство из которых публикуется впервые, крайне важны, поскольку раскрывают личность автора, его отношение к науке и жизни. Особо выделяются «Собственноручные показания обвиняемого Бауэра, Николая Павловича 1942 г. 16 августа», написанные незадолго до смерти, — пронзительный документ, во многом адресованный будущим поколениям.

Завершается книга именным указателем и тщательно выверенным списком литературы к рукописи, а также перечнем «Основной литературы по средневековой русской нумизматике, изданной после написания книги Н.П. Бауера» (более 300 пунктов). Безусловно, публикация этого перечня станет явлением для российской нумизматики, не очень богатой на библиографические события.

Н.П. Бауер считал «Историю древнерусских денежных систем...» трудом всей своей жизни; накануне гибели он просил о сохранении манускрипта. Рукопись была не только сохранена, но и издана. Издана бережно, с любовью, на высочайшем уровне редакционной подготовки, что является несомненной заслугой П.Г. Гайдукова и всех, кто ему помогал в этом благородном деле.

[~DETAIL_TEXT] =>

А.В. Храменков Несколько слов об издании монографии Н.П. Бауера .

Смотрите также:

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] =>

[~PREVIEW_TEXT] =>

На главную страницу Библиотеки