Конечно же, появление в денежном обращении России фальшивых денег не могло остаться незамеченным, и это не удивительно, если учесть столь значительные отличия в портретах монет, чеканенных по указанию Фридриха, и рублевиков регулярного чекана, выходивших из государственных монетных дворов Российской империи. Когда Екатерина II узнала об этом, были предприняты срочные меры по противодействию финансовой интервенции. Об этом свидетельствуют Сенатские указы от 3 июня 1769 года «О разрешении пропуска золотой и серебряной монеты за границу, о недопущении ввозить оную обратно и о дозволении перевода денег векселями из армии через Коммисариат» и от 28 августа 1769 года «О не пропуске из-за границы в Ригу серебряной монеты Российского чекана» [13], разрешающие ввоз в Россию из-за границы только червонных и ефимков («червонными» на Руси издавна называли золотые монеты, а «ефимками» – талеры), но запрещающие ввоз не только медной или серебряной, но и золотой с Российским чеканом монеты.
Даты издания указов позволяют предположить, что монеты «грубого чекана» вполне могли попасть в Россию в конце 1768 или в начале 1769 года. Для того, чтобы обосновать это предположение, придётся заглянуть в историю российско-прусских отношений того времени.
Окончание Семилетней войны в 1763 году создало предпосылки для сближения России и Пруссии. Война расколола всю Европу на два лагеря. Англия сломила мощь французов на море, в Америке, в Индии, а затем покинула на произвол судьбы своего континентального союзника, прусского короля Фридриха II.
Положение России, благодаря деятельности правительства Елизаветы Петровны в Семилетнюю войну, было очень выгодным. Все державы выходили из этой войны с крайним истощением, Россия чувствовала его меньше всех, и значение, приобретённое ей в Семилетнюю войну, было таково, что её движение в ту или другую сторону решало судьбу главных воюющих держав. Елизавета довела Фридриха II до края погибели, Петр III, вступивший на престол в 1762 году, спас его, прекратив войну против Пруссии.
Дипломатические успехи царствования Елизаветы, подкреплённые отвагой русских солдат на полях сражений Семилетней войны, были фактически сведены на нет политикой Петра III, являвшегося ярым поклонником Фридриха II.
И всё же Россия по сравнению с другими странами имела определённые преимущества – она была победительницей в войне, её армия всё ещё находилась в Европе и в любой момент могла снова развернуться походным маршем. Не случайно весть о перевороте в Петербурге 28 июня 1762 года повергла европейские дворы, в особенности прусский, в состояние шока.
В момент вступления на престол Екатерины II предстояло в первую очередь принять меры к восстановлению международного престижа России, расшатанного во время правления Петра III выходом из Семилетней войны и резким переходом от союза с Францией и Австрией к союзу с Пруссией.
Несмотря на то, что Екатерина II решила посвятить все свои заботы водворению порядка внутри страны и развитию благосостояния своего народа, перед ней стояли три главные внешнеполитические задачи:
обеспечение выхода к Чёрному морю;
воссоединение с Россией находившихся под властью Польши украинских и белорусских земель;
укрепление позиций в Прибалтике.
Препятствовали решению этих задач в первую очередь Франция, которую теперь поддерживала Австрия, а затем ещё Турция и Польша.
Хронологически первым (в связи со смертью короля Августа III) встал на повестку дня польский вопрос, живо интересовавший также Пруссию. Екатерина не одобряла притязаний Фридриха II, но вынуждена была искать с ним согласия в этом вопросе. Иначе Фридрих мог договориться с Францией против России. Учитывалось также, что Пруссия являлась естественным противником Габсбургов, Австрийских монархов и правителей Священной Римской империи, и также нуждалась в союзных отношениях с Россией [14].
Сближение между Россией и Пруссией было реализовано в соглашениях 1764 года: Санкт-Петербургском союзном договоре, заключённом 11 апреля (по юлианскому календарю – 31 марта) 1764 года. По договору Россия и Пруссия гарантировали европейские владения друг друга и обязались не заключать никаких договоров, могущих ослабить их союз; в случае нападения на одну из сторон другая обязывалась оказать ей военную помощь; обе стороны договорились не заключать мира без ведома и согласия друг друга. К договору прилагались четыре секретные и одна сепаратная статьи. В первой секретной статье было оговорено, что в случае нападения на провинции России, с Турцией и Крымом граничащие, или на прусские земли, лежащие западнее р. Везер, помощь войсками (10 тысяч человек пехоты и 2 тысячи человек конницы) ввиду отдалённости театра военных действий будет заменена денежной субсидией (400 тысяч рублей ежегодно в течение всей войны, «так, чтоб через каждые 3 месяца плачено было по по 100,000 рублей») [15].
После того как 6 октября (25 сентября) 1768 года началась русско-турецкая война, помощь эта была Пруссией оказана, причём российскими же деньгами. Вот что писала Екатерина II графу И.А. Остерману, в то время чрезвычайному и полномочному русскому посланнику в Швеции, 22 марта 1769 года: «...на основании письма вашего от 21 февраля (4 марта) к нашему действительному тайному советнику графу Панину действительно уже повелели перевесть к вам прямо отсюда сто тысяч рублёв в прибавок к назначенной из датских субсидий сумме ста пятидесяти тысяч талеров, которую вы поныне может быть всю перевели, и тех ещё ста тысяч рублёв, кои мы вновь к вам ассигновали из субсидии его величества короля прусского...» [16]. Более того, необходимость предоставления денежной субсидии рублями была оговорена сторонами, заключившими союзный договор 1764 года. 22 мая (2 июня) 1769 года в письме Фридриху II прусский чрезвычайный посланник и полномочный министр в России граф Сольмс написал следующее: «Этот министр (граф Н.И. Панин – прим. автора) был очень удивлён, что Ваше Величество, так рано подумали об уплате последней трети субсидии за этот год. К такой аккуратности здесь не очень-то привыкли. А теперь он сказал мне, что так как субсидия была выговорена к уплате русской монетой, то он думает, что всего лучше произвести уплату этой же монетой, и просит Ваше Величество приказать уплатить следующую сумму, на будущее время, здесь в Петербурге» [17].
