Аукционный дом Золотое Крыло

Аукционный дом Гермес
   

Нумизматический аукцион "Имперская монета"

Аукционный дом Империя
Страницы: Пред. 1 ... 10 11 12 13 14
Разное интересное, Древний Мир: история, археология, ссылки, тексты, фото, видео, отчеты.
 
Цитата
Никто пишет:
Император и его семья обожествлялись ПОСЛЕ СМЕРТИ. Как мне помнится, только Нерон со своей женой Поппеей Сабиной были обожествлены при жизни. Все остальные императоры стать «обожествлёнными» не спешили.

Цитата
Sextus Pompey пишет:
Что ты имеешь ввиду?

Ну да, апофеоз был посмертным ритуалом. Но молиться гению живого Августа, тоже ведь было возможным? Думаю, в статье речь об этом, хоть сразу и не понять )



И вот статья советских времен подвернулась, тому посту в дополнение:

Обожествление императора и его власти в Древнем Риме

Центральной, объединяющей все остальные элементы официальной идеологии идеей была идея величия и вечности Рима и его провиденциальной миссии, слившейся теперь с миссией самого Августа, - господствовать над всеми народами, принося им счастье и мир.

«Непобедимый император» и «вечный Рим», начиная с правления Августа и во всё время существования империи, были основой её официальной системы ценностей. Им воздавался почёт, их культ принял в Италии и западных провинциях форму культа гения живых и обожествленных умерших императоров, а на Востоке, издавна привыкшем к царям-богам, - форму культа правящего государя.

Для обслуживания императорского культа создавались специальные коллегии, так или иначе включавшие все слои населения, от самых знатных до отпущенников и рабов. С императорами и их жёнами стали отождествлять различных богов и богинь, именовавшихся теперь Августами и Августами. Уже об Августе рассказывали, что он был сыном Апполона.

Постепенно учение об изначально высшей, божественной природе тех, кого боги избрали для того, чтобы возвести на престол и сделать своими наместниками на земле, всё более укреплялось.

Отправление императорского культа во всех его формах стало пробным камнем лояльности поданных, от которых требовалось уже не только исполнение обрядов, но и искренняя вера. Неверие в вечность и божественность императора и Рима стали трактоваться как государственная измена, «оскорбление величества».

Связь императоров с религией подчеркивалась и их титулом («Август» - «возвеличенный божеством») и принимавшимся всеми ими званием великого понтифика, т.е. верховного жреца, главы культа. Оформившаяся таким образом, в значительной мере по инициативе Августа, официальная идеология во многом предопределила дальнейшее развитие духовной жизни общества.

Утверждая вечность установленного Августом строя, осуществившего надежды и чаяния всех сословии, всех жителей римской державы, апеллируя вместе с тем как к незыблемому идеалу к прошлому, к «предкам», она как бы отрицала возможность всякого движения вперёд, всякого прогресса, а следовательно, и лишала жизнь истинной цели, ибо единственной целью и долгом становилось служение раз и навсегда застывшему целому, столь совершенному, что ни в каких дальнейших усовершенствованиях оно уже не нуждалось.

Кроме того, то место, которое занял теперь императорский культ, придало религии такое значение, какого она ранее в античном мире не имела. Теперь и признание существующего строя, и оппозиция ему так или иначе должны были принимать религиозную форму, а сама религия, чем далее, тем более, становилась центром духовного творчества, начинала возглавлять все сферы его деятельности и определять их направленность.

Однако все это в полной мере сказалось лишь впоследствии. При Августе, в той или иной мере удовлетворявшем интересы значительно более широких кругов, чем это делало сенатское правительство конца республики, официальная идеология имела не только многочисленных искренних сторонников, но и выдающихся глашатаев среди поэтов и писателей, сделавших время его правления «золотым веком» культуры империи.

Литературой в то время занимались все не чуждые образования люди начиная с самого императора. Теперь, писал Гораций в «Искусстве поэзии», все горят желанием сочинять стихи, юноши и старцы диктуют стихи даже на пиру, и знающие, и невежды всюду постоянно слагают стихи. Ближайшие друзья и соратники Августа - Меценат и Азиний Поллион - писали сами и собирали вокруг себя литераторов, поощряли их, выдвигали, одаривали. Август принимал их у себя, читал их сочинения ещё до опубликования, давал советы.

Штаерман Е.М., Кризис античной культуры, М., «Наука», 1975 г., с. 79-80.

ссылка
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
Несколько припозднился, но всё же, про фильм Троя интересный рассказ от Ивана Семьяна



Я, когда фильм вышел, был прям в восторге если честно :-)
Сейчас конечно глаз режет уже.
3 года с даты регистрации
 
Саркофаги со сценами из "Илиады".



В 2015 году в частной оливковой роще площадью 10 Га в турецком городе Изнике черные копатели нашли, отрыли и вскрыли древний саркофаг, пробив его крышку. Позднее до него добрались и археологи: саркофаг был извлечён из земли, отправлен в музей и внимательно изучен. Оказалось, что в рельефах на его сторонах запечатлены сцены из "Илиады".



В 2016 году полиция случайно вновь обнаружила в роще следы незаконных раскопок. Вызванные археологи раскопали три украшенных рельефами саркофага и погребальную стелу. Все найденные саркофаги, включая первый, датировали первыми веками нашей эры. Вес их - от двух до семи тонн.



Появилось предположение, что под оливковой рощей расположено античное кладбище. Но поскольку участок принадлежит частным лицам прежде, чем начинать раскопки по всей площади, требовалось выкупить его. В 2017 году министерство культуры и туризма Турции предложило владельцам 500000 турецких лир. Однако те сочли оценку сильно заниженной и обратились в суд. Согласно экспертному заключению, которое получил суд, стоимость участка была определена в 1094000 лир, то есть, в два раза выше.



На месте оливковой рощи планируется провести масштабные раскопки, а затем устроить музей под открытым небом.

ссылка
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
Троянская война: корабли и колесницы



В «Илиаде» Гомера постоянно упоминаются два очень важных транспортных средства. Это корабли и колесницы. Корабли выполняют исключительно транспортную функцию. Никаких морских сражений с их участием не происходит. Войско ахейцев именно на кораблях достигает берегов Троады. Причем, сами эти корабли невелики по размерам, что доказывается тем, что стоят они на берегу, подпертые бревнами. Корабли эти Гомер описывает как чернобокие, то есть имеющие смоленый корпус. Посредине судна стоит одна мачта, имеющая один прямой парус и, кроме того, оно приводится в движение еще и веслами. Гребут не рабы, а сами члены экипажа и они же являются воинами.


Реплика «Арго».

Как известно, существует фреска, на которой изображен корабль минойской эпохи. Правда, это время «задолго» до Троянской войны, но технологии тогда развивались медленно. Пример Тура Хейердала оказался и здесь заразительным, так что и здесь за четыре года до Олимпийских Игр в Афинах Морской музей Крита предложил создать копию минойского корабля и возить именно на нем факел с олимпийским огнем. Он же организовал финансирование и, собственно, строительство корабля. Министерство культуры Греции также поддержало инициативу, научную часть проекта решили разработать специалисты местного НИИ «NAUDOMO», что означает в переводе «Институт исследований древнего судостроения и технологий», и работы начались. Тут же собралась и команда энтузиастов во главе с вице-адмиралом Апостолоса Куртиса, которая проанализировала всю доступную информацию о судах XV века до н. э. В нее вошли не только специалисты в области военно-морской истории, но и литературы, географии, компьютерным технологиям, моделисты и опытные реконструкторы.



Судно решили назвать «Миноа» и строить на Крите на старой венецианской верфи. Считается, что гибель минойской цивилизации стала следствием катастрофического извержения вулкана возле современного острова Санторин: весь Крит засыпало пеплом, образовавшаяся после взрыва вулкана гигантская волна, дошла до берегов соседнего с ним Крита и смыла и города, и селения, и она же уничтожила легендарный минойский флот. Оправиться от последствий этого катаклизма уцелевшие минойцы не смогли. Ну, а потом, в начале на Крите, а затем и на других островах ученые нашли следы уникальной минойской цивилизации. Что касается острова Санторин, то здесь археологи нашли множество прекрасных цветных стенных росписей, включавших также и «морские сцены».



Эти фрески были обработаны на компьютере, с помощью которого были созданы компьютерные модели кораблей минойской эпохи. В качестве материала для постройки доступного минойцам, выбрали кипарис, имеющего самую твердую и смолистую древесину. Все технологические процессы и этапы постройки этого минойского корабля постарались предварительно изучить на его компьютерной ЗD-модели. При этом по расчетам, корпусу корабля нужно было придать форму капли, чтобы он испытывал наименьшее сопротивление ветру и волнам. Длина униремы, а именно так греки называли подобные корабли, имевшие всего один ряд весел, без палубы, с прямыми парусами и экипажем из 22 гребцов, должна была составлять 17 м, а ее ширина всего 4 м.

Для начала группа опытных моделистов из Морского музея Крита изготовили уменьшенную копию будущего корабля в масштабе 1:5 и тоже из кипарисов, только меньшего размера. А затем команда, вооружившись обоюдоострыми топорами, пилами, ручными сверлами и другими инструментами – копиями археологических находок, принялась за изготовление судна.


Реконструкция ахейского корабля (Тип VI), выполненная Питером Конноли.

Киль его был сделан из ствола кипариса длиной 22 м, с загнутыми вверх форштевнем и ахтерштевнем. Сам корпус «сшили» из досок, уложенных по сторонам от киля и стянутых канатами. Только после этого внутри обшивки поместили шпангоуты, вырезанные из цельных кипарисов, согнутых при помощи воротов и канатов так же, как и киль. Водонепроницаемость корпусу придала обмазка смесью смолы и жира. Кроме того, обшивку покрыли еще и несколькими слоями хорошо просмоленной ткани, и уже через год работы над кораблем были закончены.


Модель торгового судна бронзового века (около 1150 до н.э.), сделанная на основе поднятого со дна моря «корабля из Бодрума».

1 декабря 2003 года он вышел из дока, ему дали имя, освятили и подняли национальный греческий флаг и вымпелы. Оказалось, что такая конструкция судна позволяла ему «дышать» на волнах, а загнутый вверх и скошенный форштевень – с удобством подойти к пологим берегам, где его можно было легко вытащить из воды. Якорь был каменный с тремя отверстиями для привязывания каната и двух рогов из кольев. В самом центре поместили узкие поперечные скамейки для гребцов и дубовую мачту с реем для паруса, сделанного из плотной шерстяной ткани. «Миноа» должна была плыть так же, как плавали и минойские суда: от одного острова к другому, не уходя на большое расстояние от берега, как это делали и древние мореплаватели. Ночевать или пережидать непогоду следовало в портах по пути следования. Команду судна составляли 24 крепких молодых людей, делившихся поровну, чтобы грести по очереди. Скорость на весельном ходу была 2,4 узла, а на веслах и с поднятым парусом – 3,2 узла.

Команду сначала обучили грести, после чего 29 мая 2004 года эта реплика отправилась в плавание, а уже 24 июня прибыла в порт Пирей, где собрались и другие реплики древнегреческих кораблей и где все они вместе приняли участие в олимпийской культурной программе.


«Миноа» в музее в Ханья.

Ну, а после Олимпийских игр его выставили в том же венецианском доке города Ханья, в Музее минойского корабля, и филиале Морского музея Крита, где «Миноа» находится и сегодня.

Затем была построена реплика более позднего и крупного «Арго», в целом также подтвердившего ожидания своих создателей. То есть и этот корабль отличался неплохой мореходностью и хорошо шел как на веслах, так и под парусом. Интересно, что экипаж «Арго» по легенде совпал с количеством людей, которые могли поместиться и работать на этом корабле. Так что, читая Гомера, и зная этот показатель можно попытаться хотя бы примерно подсчитать количество греков, приплывших в Троаду.

Ну, а колесницы они явно привезли с собой, как и лошадей, потом собрали и… отдали своим вождям, которые на них выезжали на поле боя, нагруженные бронзовыми доспехами. Так они сберегали силы, и к тому же имели при себе запас копий для метания и стрел для лука. Бои колесниц, подобные тем, что разыгрывались между хеттами и египтянами здесь места не имели. Уж очень мало было у греков-ахейцев и колесниц, и лошадей, чтобы действовать в отрыве от основных сил своего войска.


Воины на колеснице с дротиками в руках. Изображение на сосуде из Тиринфа.

Что же касается их устройства, то внешне они мало чем отличаются от египетских. По-видимому, это такой «тренд» был в то время. Два колеса с ободами из березы (почему из березы неизвестно, но то, что из березы – точно), легкое ограждение на уровне пояса, дышло для двух лошадей и упряжь, позволявшая их в эту колесницу запрягать – вот и все.


Микенская колесница. Современная реконструкция. (Из книги: Fields N. Bronze age war chariot. Oxford: Osprey (New Vanguard series №119). 2006.)

Правда, ни одна колесница микенского времени до нас не дошла (в отличие от египетских), но зато рисунков дошло предостаточно, так что так оно, скорее всего, и есть.


Колесничий и воин в шлемах из кабаньих клыков, реконструкция фрески из Пилоса XIII в. до н.э.

ссылка
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
PRINCEPS ET DOMINUS: К вопросу об эволюции принципата в начале позднеантичной эпохи.

Веро­ят­но, в антич­но­сти раз­ли­чие меж­ду поня­ти­я­ми prin­ceps и do­mi­nus не име­ло столь абсо­лют­но­го харак­те­ра, кото­рый при­да­ла ему совре­мен­ная нау­ка. Раз­ли­ча­ясь одной сто­ро­ной сво­его содер­жа­ния, эти поня­тия сопри­ка­са­лись дру­гой. Соче­та­ние этих поня­тий в обы­ден­ной и офи­ци­аль­ной речи пока­зы­ва­ет, что поли­ти­че­ская мысль рим­лян посто­ян­но сто­я­ла перед дилем­мой, счи­тать импе­ра­то­ра прин­цеп­сом или гос­по­ди­ном. В каж­дое из поня­тий вкла­ды­ва­лось опре­де­лен­ное содер­жа­ние. Прин­цепс ассо­ции­ро­вал­ся с пер­вым граж­да­ни­ном, хотя бы в тео­рии под­кон­троль­ным сена­ту. Do­mi­nus воз­вы­шал­ся над граж­дан­ским кол­лек­ти­вом, не отде­ля­ясь, впро­чем, от него. Эта дилем­ма име­ла доста­точ­но опре­де­лен­ные соци­аль­ные и юриди­че­ские осно­ва­ния.



До изда­ния эдик­та Кара­кал­лы 212 г. срав­ни­тель­но огра­ни­чен­ный кол­лек­тив рим­ских граж­дан про­ти­во­сто­ял про­вин­ци­а­лам и рабам. Рим­ские граж­дане гос­под­ст­во­ва­ли над ними. Даже если счи­тать вслед за Е. М. Шта­ер­ман, что граж­дан­ский кол­лек­тив как соци­аль­ная реаль­ность утра­тил смысл при импе­рии, как идео­ло­ги­че­ское и юриди­че­ское сооб­ще­ство он про­дол­жал оста­вать­ся реаль­но­стью. Импе­ра­тор вынуж­ден­но высту­пал пред­во­ди­те­лем (prin­ceps) это­го гос­под­ст­ву­ю­ще­го клас­са. Объ­ек­тив­но он нахо­дил­ся в двой­ст­вен­ном поло­же­нии. В каче­стве прин­цеп­са он был лиде­ром, вождем граж­дан­ско­го кол­лек­ти­ва. В каче­стве импе­ра­то­ра он высту­пал пра­ви­те­лем все­го насе­ле­ния импе­рии. Зада­чи, решав­ши­е­ся пра­ви­те­лем и вождем, не все­гда сов­па­да­ли. Импе­ра­то­ры, ори­ен­ти­ро­вав­ши­е­ся на граж­дан­ский кол­лек­тив, оста­ви­ли о себе хоро­шую память. Дру­гие пыта­лись или были вынуж­де­ны обсто­я­тель­ства­ми решать обще­им­пер­ские зада­чи, ущем­ляв­шие инте­ре­сы при­ви­ле­ги­ро­ван­но­го клас­са граж­дан. Они рас­смат­ри­ва­лись как тира­ны. Любые попыт­ки импе­ра­то­ра воз­вы­сить­ся не толь­ко над под­дан­ны­ми, но и над граж­да­на­ми долж­ны были встре­чать про­ти­во­дей­ст­вие. Орга­ном такой объ­ек­тив­но обу­слов­лен­ной оппо­зи­ции был сенат. Он высту­пал опло­том граж­дан­ских тра­ди­ций. Их мож­но назвать рес­пуб­ли­кан­ски­ми. Ведь уже Сене­ка счи­тал, что прин­цепс — это тот, в кого обра­ти­лась рес­пуб­ли­ка (in quem se res pub­li­ca con­ver­tit). Рес­пуб­ли­ка в дан­ном кон­тек­сте это толь­ко рим­ские граж­дане. «Пло­хи­ми» импе­ра­то­ра­ми ста­но­ви­лись те, кто пытал­ся отно­сить­ся к под­дан­ным — пере­гри­нам как к граж­да­нам (Клав­дий, Нерон) или к граж­да­нам как к под­дан­ным (Кали­гу­ла, Доми­ци­ан). Сенат объ­ек­тив­но высту­пал блю­сти­те­лем гра­ни меж­ду граж­да­на­ми и пере­гри­на­ми.



Роль и вли­я­ние сена­та не умень­ша­лись ни в I, ни во II вв. даже после созда­ния импе­ра­тор­ско­го аппа­ра­та из отпу­щен­ни­ков и рабов. Разда­ча граж­дан­ских прав про­вин­ци­а­лам не изме­ни­ла соот­но­ше­ния сил в поль­зу прин­цеп­са. Чтобы урав­но­ве­сить вли­я­ние сена­та, Анто­ни­ны про­ти­во­по­ста­ви­ли граж­дан­ским маги­ст­ра­ту­рам аппа­рат из всад­ни­ков. Это поз­во­ли­ло Ком­мо­ду, а затем Севе­рам воз­вы­сить­ся над сена­том, но лиши­ло их под­держ­ки граж­дан­ской тра­ди­ции. Резуль­та­том была вынуж­ден­ная опо­ра на армию. Одна­ко она не дава­ла устой­чи­вой соци­аль­ной осно­вы. Веро­ят­но, с целью ее обес­пе­чить и было даро­ва­но рим­ское граж­дан­ство про­вин­ци­а­лам в прав­ле­ние Кара­кал­лы.

Неза­ви­си­мо от реаль­но­го обще­ст­вен­но­го зна­че­ния это­го акта, эдикт 212 г. был важ­ным юриди­че­ским рубе­жом в раз­ви­тии импе­рии. Граж­дан­ский кол­лек­тив мно­го­крат­но уве­ли­чил свои раз­ме­ры, что при­ве­ло ко сме­ще­нию акцен­тов в соци­аль­ной струк­ту­ре. Преж­де граж­дане были окру­же­ны мас­сой рабов, пере­гри­нов, деди­ти­ци­ев и, в отда­ле­нии, вар­ва­ров. Теперь же рабы, пере­гри­ны и деди­ти­ции соста­ви­ли мень­шин­ство в окру­же­нии граж­дан. Это изме­не­ние соци­аль­ной осно­вы послу­жи­ло при­чи­ной кри­зис­ных явле­ний в рим­ском обще­стве III века. В тече­ние несколь­ких поко­ле­ний выра­ба­ты­ва­лись фор­мы, в кото­рых новые граж­дане мог­ли бы при­об­щить­ся к рим­ско­му граж­дан­ско­му пра­ву.



Оста­ва­ясь пер­вым граж­да­ни­ном раз­рос­ше­го­ся граж­дан­ско­го кол­лек­ти­ва, прин­цепс суще­ст­вен­но изме­нил свое поло­же­ние по отно­ше­нию к под­дан­ным. Он пере­стал быть вождем клас­са граж­дан, гос­под­ст­во­вав­ше­го над мас­сой под­дан­ных пере­гри­нов. Потреб­ность в преж­ней спло­чен­но­сти и, сле­до­ва­тель­но, пра­во­вой одно­род­но­сти граж­дан­ско­го кол­лек­ти­ва была утра­че­на. Ранее она была обу­слов­ле­на его отно­си­тель­но малы­ми раз­ме­ра­ми и при­ви­ле­ги­ро­ван­ным поло­же­ни­ем. Поэто­му уста­нов­ле­ние поли­ти­че­ской ста­биль­но­сти при Дио­кле­ти­ане повлек­ло за собой более жест­кое, чем преж­де, рас­сло­е­ние граж­дан­ства. Но фор­маль­но пре­до­став­ле­ние рим­ско­го граж­дан­ства пере­гри­нам как буд­то созда­ва­ло пред­по­сыл­ку для одно­род­но­сти юриди­че­ско­го поля. Прин­цепс юриди­че­ски ста­но­вил­ся пер­вым граж­да­ни­ном or­bis Ro­ma­ni или mun­do prin­ceps, по выра­же­нию Сидо­ния Апол­ли­на­рия. Фигу­ра прин­цеп­са при­об­ре­та­ла зна­че­ние сим­во­ла усколь­зав­ше­го един­ства граж­дан­ства. Пере­ста­вая быть пер­вым граж­да­ни­ном в обще­ст­вен­ной жиз­ни, прин­цепс сохра­нял этот свой ста­тус в поли­ти­че­ской тео­рии. В каче­стве объ­еди­ня­ю­ще­го нача­ла он скон­цен­три­ро­вал в сво­их руках те вер­хов­ные пол­но­мо­чия и пра­ва, кото­рые преж­де при­над­ле­жа­ли граж­дан­ско­му кол­лек­ти­ву. В позд­не­ан­тич­ную эпо­ху имен­но в импе­ра­то­ре вопло­ща­лось един­ство импе­рии.



Став как бы фор­маль­ным пред­ста­ви­те­лем все­го насе­ле­ния импе­рии, прин­цепс толь­ко теперь полу­чил закон­ное пра­во на титул do­mi­nus. Это поня­тие сле­ду­ет рас­смат­ри­вать не как абстракт­ный сим­вол гос­под­ства, а в соот­вет­ст­вии с рим­ски­ми соци­аль­но-юриди­че­ски­ми пред­став­ле­ни­я­ми. Юриди­че­ски поня­тие do­mi­nus свя­за­но с тер­ми­ном do­mi­nium, кото­рым обо­зна­ча­лась одна из сто­рон рим­ско­го пред­став­ле­ния о вла­сти (po­tes­tas). Поэто­му do­mi­nus — это в боль­шей сте­пе­ни харак­те­ри­сти­ка пра­ва, а не лица. По опре­де­ле­нию Уль­пи­а­на, do­mi­ni ap­pel­la­tio­ne con­ti­ne­tur, qui ha­bet prop­rie­ta­tem. Изна­чаль­но поня­тие do­mi­nus воз­ник­ло в обла­сти семей­но­го пра­ва. Пра­во do­mi­nium в семье имел толь­ко pa­ter fa­mi­lias. Поэто­му, стро­го гово­ря, толь­ко pa­ter fa­mi­lias мог пре­тен­до­вать на титул do­mi­nus. Одна­ко этот тер­мин обо­зна­чал не каче­ство (ста­тус) лица, а его пра­во соб­ст­вен­но­сти. Поэто­му с раз­ви­ти­ем отно­ше­ний соб­ст­вен­но­сти он стал при­ме­нять­ся более широ­ко. В опре­де­лен­ных слу­ча­ях им мог­ли обо­зна­чать­ся даже лица, нахо­див­ши­е­ся in po­tes­ta­te. Это созда­ва­ло пред­по­сыл­ку для его исполь­зо­ва­ния в пере­нос­ном зна­че­нии: веж­ли­вом обра­ще­нии, обо­зна­че­нии дистан­ции в отно­ше­ни­ях выше и ниже­сто­я­щих.



Исполь­зо­ва­ние таких поня­тий как pa­ter и do­mi­nus в соци­аль­но-поли­ти­че­ской тер­ми­но­ло­гии все­гда таи­ло в себе опре­де­лен­ную двой­ст­вен­ность. С одной сто­ро­ны, они под­чер­ки­ва­ли авто­ри­тет выс­ше­го маги­ст­ра­та и ува­же­ние к нему. В этом смыс­ле, види­мо, сле­ду­ет пони­мать Сене­ку, срав­ни­вав­ше­го рес­пуб­ли­ку с огром­ной фами­ли­ей во гла­ве с отцом-прин­цеп­сом (De cle­ment. I, 1—7). Так­же и Пли­ний (Pa­neg. 9; 21), срав­ни­вая власть прин­цеп­са с оте­че­ской, не имел в виду ниче­го боль­ше­го. Одна­ко, с дру­гой сто­ро­ны, исполь­зо­ва­ние этих тер­ми­нов в офи­ци­аль­ном язы­ке мог­ло под­нять их до пра­во­во­го уров­ня и, сле­до­ва­тель­но, дава­ло пра­во их носи­те­лю пре­тен­до­вать на do­mi­nium et po­tes­tas над всем, вхо­дя­щим в государ­ство. Один im­pe­rium не давал прин­цеп­су такой вла­сти (CJ. VI, 23, 3—232). В III в. ста­ло утвер­ждать­ся имен­но такое соче­та­ние его прав и вла­сти. Дион Кас­сий (53, 18, 3) гово­рил об импе­ра­то­рах, что «про­зви­ще «отца» дает им подо­бие вла­сти, кото­рой когда-то обла­да­ли отцы по отно­ше­нию к детям». Юри­сты этой эпо­хи уза­ко­ни­ли это пред­став­ле­ние, под­няв его до юриди­че­ско­го уров­ня. Поэто­му отпуск раба импе­ра­то­ром стал отли­чать­ся от ману­мис­сии, про­из­веден­ной част­ным граж­да­ни­ном. Lex Augus­ti, кото­рым он делал раба сво­бод­ным, фак­ти­че­ски был равен do­mi­ni (pat­ria) po­tes­tas. При этом, несмот­ря на власть соб­ст­вен­ни­ка, и отец семей­ства, и прин­цепс были частью каж­дый сво­его кол­лек­ти­ва, соот­вет­ст­вен­но семей­но­го и граж­дан­ско­го. Не слу­чай­но гла­ва семьи ино­гда име­но­вал­ся prin­ceps fa­mi­liae. Эта нерас­чле­нен­ность кол­лек­ти­ва и его гла­вы ста­ла состав­ной частью рим­ской идео­ло­гии импе­ра­тор­ской вла­сти.



Основ­ным богат­ст­вом и сред­ст­вом про­из­вод­ства у рим­лян была зем­ля. Она счи­та­лась соб­ст­вен­но­стью все­го наро­да, кото­рый пере­до­ве­рял часть ее отдель­ным граж­да­нам, остав­ляя за собой пра­во кон­тро­ля19. В эпо­ху ран­ней импе­рии про­вин­ци­аль­ные зем­ли счи­та­лись соб­ст­вен­но­стью (do­mi­nium) рим­ско­го наро­да и импе­ра­то­ра. В каче­стве соб­ст­вен­ни­ка импе­ра­тор высту­пал пред­ста­ви­те­лем po­pu­lus Ro­ma­nus. До III в. все зем­ли импе­рии дели­лись на под­власт­ные импе­ра­то­ру (пат­ри­мо­ни­аль­ные, доме­ни­аль­ные, фис­каль­ные и др.) и непо­сред­ст­вен­но наро­ду, то есть граж­дан­ско­му кол­лек­ти­ву. Послед­ние нахо­ди­лись в веде­нии город­ских общин. От име­ни po­pu­lus Ro­ma­nus рас­пре­де­ле­ние зем­ли осу­ществля­лось импе­ра­то­ром. Но когда прин­цепс начи­нал вос­при­ни­мать эту свою функ­цию как пра­во и, осно­вы­ва­ясь на нем, вме­ши­вать­ся в отно­ше­ния соб­ст­вен­но­сти сре­ди граж­дан, при­бе­гая к кон­фис­ка­ци­ям, это вос­при­ни­ма­лось обще­ст­вом как про­яв­ле­ние тира­нич­но­сти и дес­по­тиз­ма. В III—IV вв. в каче­стве пред­ста­ви­те­ля рим­ско­го наро­да, кото­рым теперь ста­ло все насе­ле­ние импе­рии, прин­цепс при­об­рел пра­во кон­тро­ля и над город­ски­ми зем­ля­ми. Он как буд­то пре­вра­щал­ся во вла­ды­ку всей зем­ли в импе­рии, подо­бие арха­и­че­ско­го сакраль­но­го царя, пер­со­ни­фи­ци­ро­вав­ше­го весь народ. Тако­го царя, веро­ят­но, имел в виду Сене­ка, гово­ря, ad re­ges enim po­tes­tas om­nium per­ti­net, ad sin­gu­los prop­rie­tas (Se­ne­ca De be­nef. VII, 4—6). Но в эпо­ху Сене­ки и Пли­ния было оче­вид­но, что хоро­ший царь вла­дел всем бла­го­да­ря импе­рию, а отдель­ные лица — доми­нию. Антич­ная фор­ма соб­ст­вен­но­сти пред­у­смат­ри­ва­ла двой­ной кон­троль за соб­ст­вен­но­стью: номи­наль­ный, в каче­стве суве­ре­на, со сто­ро­ны государ­ства и юриди­че­ский — част­но­го соб­ст­вен­ни­ка или вла­дель­ца. В эпо­ху ран­ней импе­рии прин­цепс высту­пал в роли орудия воли граж­дан­ско­го кол­лек­ти­ва, кон­тро­ли­руя от име­ни po­pu­lus Ro­ma­nus земель­ные ресур­сы. Поэто­му, обра­ща­ясь к Тра­я­ну, Пли­ний ука­зы­вал, что «власть прин­цеп­са боль­ше, чем власть соб­ст­вен­ни­ка» (Pa­neg. 50). Офи­ци­аль­но при­няв титул do­mi­nus, прин­цепс заме­стил собой граж­дан­ский кол­лек­тив в каче­стве вер­хов­но­го кон­тро­ле­ра за соб­ст­вен­но­стью. После Дио­кле­ти­а­на импе­ра­то­ры уже мог­ли при­бе­гать к пере­рас­пре­де­ле­нию соб­ст­вен­но­сти в поли­ти­че­ских целях, то отби­рая зем­ли у горо­дов, то воз­вра­щая их им.



Пра­во соб­ст­вен­но­сти явля­ет­ся цен­траль­ным, осно­во­по­ла­гаю­щим сре­ди дру­гих прав. Поэто­му его пере­нос на прин­цеп­са дал ему в руки прак­ти­че­ски неогра­ни­чен­ные пра­во­вые пол­но­мо­чия. Ко вре­ме­ни, непо­сред­ст­вен­но сле­дую­ще­му за изда­ни­ем Con­sti­tu­tio An­to­ni­nia­na, при­над­ле­жит извест­ное опре­де­ле­ние Уль­пи­а­на: Quod prin­ci­pi pla­cuit, le­gis ha­bet vi­go­rem, ut­po­te quum le­ge re­gia, quae de im­pe­rio eius la­ta est, po­pu­lus ei et in eum om­ne suum im­pe­rium et po­tes­ta­tem con­fe­rat. Преж­де пра­во изда­ния зако­нов (le­ges) при­над­ле­жа­ло толь­ко po­pu­lus Ro­ma­nus. Ни один кол­ле­ги­аль­ный орган, вклю­чая сенат, не мог пре­тен­до­вать на это пра­во. Вско­ре после уста­нов­ле­ния импе­рии зако­но­да­тель­ная дея­тель­ность народ­ных собра­ний пре­кра­ти­лась. Le­ges вре­мен­но исчез­ли. Зако­но­да­тель­ство выли­лось в дру­гие фор­мы. На роль зако­но­да­тель­но­го учреж­де­ния стал пре­тен­до­вать сенат, а его сена­тус­кон­суль­ты нача­ли упо­доб­лять­ся зако­нам. Одна­ко тео­ре­ти­че­ски это было сомни­тель­но и Гай счи­тал, что сенат­ские реше­ния име­ли силу толь­ко «как бы зако­на» (le­gis vi­cem). Но фак­ти­че­ски скла­ды­ва­лось поло­же­ние, что, гово­ря сло­ва­ми Уль­пи­а­на, non am­bi­gi­tur se­na­tum iuus fa­ce­re pos­se. Посте­пен­но ини­ци­а­ти­ва сенат­ских поста­нов­ле­ний сосре­дото­чи­ва­лась в руках прин­цеп­са. Его пред­ло­же­ния (ora­tio­nes) вно­си­лись в сенат на утвер­жде­ние. Обыч­но оно носи­ло фор­маль­ный харак­тер и с тече­ни­ем вре­ме­ни сами ora­tio­nes пре­вра­ща­лись в источ­ник пра­ва. В то же вре­мя соб­ст­вен­ные con­sti­tu­tio­nes prin­ci­pum пона­ча­лу не име­ли силы зако­на. Edic­ta et man­da­ta рас­смат­ри­ва­лись как адми­ни­ст­ра­тив­ные рас­по­ря­же­ния маги­ст­ра­та, чер­пав­шие силу в его im­pe­rium. Поэто­му они фор­маль­но теря­ли ее со смер­тью импе­ра­то­ра. Rescrip­ta et dec­re­ta рас­смат­ри­ва­лись как тол­ко­ва­ние дей­ст­ву­ю­ще­го пра­ва, поэто­му были неза­ви­си­мы от сме­ны импе­ра­то­ров. Уже при Адри­ане импе­ра­тор­ские кон­сти­ту­ции ста­ли при­ни­мать силу le­gis vic­cem. Юри­сты выво­ди­ли ее из lex de im­pe­rio, кото­рым вру­ча­лась власть импе­ра­то­ру. На этом осно­ва­нии посте­пен­но раз­ви­ва­лось пред­став­ле­ние, что импе­ра­тор­ские ука­зы созда­ют не ius ho­no­ra­rium, а насто­я­щие зако­ны — ius ci­vi­le. Пер­со­ни­фи­ци­ро­вав собой един­ство граж­дан­ско­го кол­лек­ти­ва, прин­цепс ока­зал­ся обле­чен этим пра­вом вме­сто наро­да. Есте­ствен­но, что после Дио­кле­ти­а­на зако­но­да­тель­ная власть сосре­дото­чи­лась исклю­чи­тель­но в руках импе­ра­то­ра. Един­ст­вен­ной фор­мой зако­нотвор­че­ства ста­ли импе­ра­тор­ские кон­сти­ту­ции. Ora­tio­nes пре­вра­ща­ют­ся в про­стое сооб­ще­ние сена­ту воли прин­цеп­са. Таким обра­зом, в руках прин­цеп­са ока­зал­ся не толь­ко im­pe­rium, но и sum­ma po­tes­ta­te, преж­де при­над­ле­жав­шая наро­ду. Нали­чие двух (или более) Авгу­стов не про­ти­во­ре­чи­ло идее доми­на­та. Ведь do­mi­ni ap­pel­la­tio­ne etiam pro par­te do­mi­num con­ti­ne­ri, di­cen­dum est.



Уль­пи­ан не слу­чай­но назвал lex de im­pe­rio prin­ci­pis цар­ским зако­ном (le­ge re­gia). Сопо­став­ле­ние царя, заботя­ще­го­ся о наро­де подоб­но отцу, и пер­во­го граж­да­ни­на лежа­ло у исто­ков прин­ци­па­та. Цезарь (как бы ни сомне­ва­лись в этом), оче­вид­но, пре­тен­до­вал на тра­ди­ци­он­ную цар­скую власть. Соглас­но Дио­ну Кас­сию (53, 16, 4—8), вопрос о цар­ской вла­сти обсуж­дал­ся и в нача­ле еди­но­лич­но­го прав­ле­ния Авгу­ста. Послед­ний пер­во­на­чаль­но пре­тен­до­вал на титул Рому­ла, но затем усту­пил его в обмен на мно­же­ство поче­стей. Одна­ко уста­нов­лен­ный им прин­ци­пат имел тен­ден­цию посто­ян­но тяго­теть к цар­ской вла­сти. Жанр импе­ра­тор­ских био­гра­фий дает мас­су при­ме­ров это­го26. Ромул и Нума в них не менее часто высту­па­ют эти­ко-поли­ти­че­ским образ­цом, чем Деций Мус или Кор­не­лий Сци­пи­он. Само избра­ние импе­ра­то­ров пере­кли­ка­ет­ся с избра­ни­ем царей, а пере­рыв меж­ду прав­ле­ни­я­ми и в III в. име­но­вал­ся меж­ду­цар­ст­ви­ем.

Царь в эпо­ху антич­ной арха­и­ки, на кото­рую ори­ен­ти­ро­ва­лись рим­ские пред­став­ле­ния о нем, был не менее под­кон­тро­лен обы­ча­ям и обще­ст­вен­ным нор­мам, чем рес­пуб­ли­кан­ский маги­ст­рат. Раз­ли­чие состо­я­ло в том, что маги­ст­рат был в боль­шей сте­пе­ни под­кон­тро­лен сена­ту, а царь — наро­ду, полу­чая от него пра­во свое­воль­но трак­то­вать бла­го наро­да, отчи­ты­ва­ясь перед бога­ми. Исполь­зо­ва­ние это­го пра­ва Тарк­ви­ни­ем Супер­бом, по сло­вам Цице­ро­на, пре­вра­ти­ло его из царя в do­mi­nus, «ибо do­mi­nus — это тот, кого гре­ки назы­ва­ют тира­ном, а царем назы­ва­ют того, кто подоб­но отцу забо­тит­ся о наро­де». Отде­ле­ние do­mi­nus от царя в дан­ном кон­тек­сте отве­ча­ло инте­ре­сам сена­та и в кон­це цар­ской эпо­хи, и во вре­ме­на Цице­ро­на. На самом же деле prin­ceps, do­mi­nus, pa­ter, rex были ужи­вав­ши­ми­ся меж­ду собой харак­те­ри­сти­ка­ми пра­ви­те­ля, отме­чав­ши­ми раз­ные сто­ро­ны его поло­же­ния. Поня­тие rex отра­жа­ло его изна­чаль­ный сакраль­ный ста­тус.



Сакраль­ность вла­сти прин­цеп­са неод­но­знач­но оце­ни­ва­ет­ся совре­мен­ны­ми иссле­до­ва­те­ля­ми. Счи­та­ет­ся, что импе­ра­то­ры не мог­ли быть при­зна­ны насто­я­щи­ми бога­ми. Поня­тия di­vus и deus не сов­па­да­ли, а импе­ра­тор­ский культ отли­чал­ся от куль­та Юпи­те­ра и дру­гих богов. Поэто­му культ импе­ра­то­ра имел боль­ше идео­ло­ги­че­ское, чем рели­ги­оз­ное зна­че­ние, свя­зы­вая воеди­но граж­дан и пере­гри­нов (Pax Ro­ma­na). Одна­ко фигу­ра сакраль­но­го царя, слу­жив­шая образ­цом сакраль­но­сти прин­цеп­са, так­же отли­ча­лась от небес­ных богов. Царь рас­смат­ри­вал­ся более как Герой — сын бога и посред­ник меж­ду бога­ми и людь­ми. Поэто­му у Анто­ни­нов и в III в. был столь попу­ля­рен культ Герак­ла — сына Юпи­те­ра, объ­еди­няв­ше­го гре­че­скую и рим­скую мифо­ло­ги­че­ские систе­мы. В рим­ской поли­ти­че­ской идео­ло­гии кон­цеп­ция цар­ской вла­сти пре­тер­пе­ла рацио­на­ли­сти­че­ское осмыс­ле­ние еще в рес­пуб­ли­кан­скую эпо­ху. Обо­жествля­лись толь­ко умер­шие импе­ра­то­ры. Пер­вый граж­да­нин с маги­ст­рат­ски­ми пол­но­мо­чи­я­ми, не имев­ший ста­ту­са do­mi­nus, не мог пре­тен­до­вать на роль живо­го бога. Пытав­ши­е­ся объ­явить себя богом Кали­гу­ла, Доми­ци­ан, Ком­мод рас­смат­ри­ва­лись как «дур­ные импе­ра­то­ры». Обо­жест­вле­ние умер­ше­го прин­цеп­са нахо­ди­ло ана­ло­гию в леген­дар­ной смер­ти Рому­ла и пре­вра­ще­нии его в Кви­ри­на. Утвер­див­ший­ся при Анто­ни­нах обы­чай усы­нов­ле­ния импе­ра­то­ром пре­ем­ни­ка поз­во­лял послед­не­му пра­вить в каче­стве сына бога. Это урав­ни­ва­ло no­men An­to­ni­nus с Augus­tus. Элий Лам­при­дий отме­чал даже, что «Анто­ни­ны сто­я­ли у нас выше богов».

Одна­ко прак­ти­че­ски зача­стую виде­ли богов даже в тех импе­ра­то­рах, кото­рые ста­ра­тель­но под­чер­ки­ва­ли свою вер­ность граж­дан­ским тра­ди­ци­ям. Идея арха­и­че­ско­го сакраль­но­го царя, от качеств кото­ро­го зави­се­ло бла­го­по­лу­чие его наро­да, была близ­ка про­вин­ци­аль­но­му насе­ле­нию, зна­че­ние кото­ро­го в обще­ст­вен­ной жиз­ни импе­рии повы­си­лось с нача­ла III в. Вби­рав­шая в себя сакраль­ные при­ла­га­тель­ные (di­vus, pius, fe­lix), титу­ла­ту­ра импе­ра­то­ров ста­ла обрас­тать ими более целе­на­прав­лен­но. Все, свя­зан­ное с импе­ра­то­ром, при­об­ре­та­ло боже­ст­вен­ный (di­vi­nus) и сакраль­ный (sa­cer) харак­тер. Оформ­ля­лась осо­бая атри­бу­ти­ка, окру­жав­шая прин­цеп­са. В тече­ние трех веков вер­ные граж­дан­ским доб­ро­де­те­лям прин­цеп­сы отка­зы­ва­лись от шел­ко­вых одежд. В то же вре­мя «дур­ные» импе­ра­то­ры поче­му-то осо­бен­но увле­ка­лись шел­ком. Гелио­га­бал пытал­ся вве­сти ado­ra­tio, а Гал­ли­ен ста­ра­тель­но изо­бра­жал из себя «царя рас­ти­тель­но­сти». В III в. обыч­ным для импе­ра­то­ров ста­но­вит­ся эпи­тет in­vic­tus, кото­рым, соглас­но Дио­ну Хри­со­сто­му, мог­ли име­но­вать­ся толь­ко боги. Гал­ли­е­ном вво­дил­ся при­жиз­нен­ный культ Гения импе­ра­то­ра. Уже Уль­пи­ан назы­вал пре­ступ­ле­ние, состо­яв­шее в оскорб­ле­нии вели­че­ства, близ­ким к свя­тотат­ству. Сфор­ми­ро­вав­ши­е­ся ко вре­ме­ни Дио­кле­ти­а­на при­двор­ные обы­чаи пред­став­ля­ли импе­ра­то­ра tam­quam prae­sens et cor­po­ra­lis deus. Поэто­му он «пер­вым из всех… поз­во­лил откры­то назы­вать себя гос­по­ди­ном, покло­нять­ся себе и обра­щать­ся к себе как к богу». Одна­ко офи­ци­аль­но прин­цепс счи­тал­ся сыном бога — Jovi­us, Her­cu­lius, Apol­lo­nius.



Для рим­лян воз­вы­ше­ние прин­цеп­са до уров­ня боже­ства не было след­ст­ви­ем стрем­ле­ния к само­вла­стию. В таком каче­стве он мог при­не­сти боль­ше поль­зы граж­да­нам. Сине­зий писал: «При­зна­ком госуда­ря мы счи­та­ем его бла­го­де­я­ния, бла­готво­ри­тель­ность в разда­че благ и мило­стей и дру­гие при­су­щие так­же и богу каче­ства…». Рав­няв­шие себя с бога­ми Гал­ли­ен и Дио­кле­ти­ан про­во­ди­ли рефор­мы с явно рестав­ра­тор­ской направ­лен­но­стью. Меро­при­я­тия Дио­кле­ти­а­на были про­ник­ну­ты антич­ной мен­таль­но­стью, стре­мив­шей­ся пере­не­сти фор­мы граж­дан­ско­го обще­жи­тия на насе­ле­ние импе­рии. Соб­ст­вен­ное поведе­ние Дио­кле­ти­а­на напо­ми­на­ет поведе­ние Сул­лы: опо­ра на армию — вос­ста­нов­ле­ние поряд­ка — про­веде­ние реформ — вос­ста­нов­ле­ние преж­не­го типа обще­ст­вен­ных отно­ше­ний — сло­же­ние пол­но­мо­чий. Фор­ма тет­рар­хии явно была наве­я­на ком­плек­сом рес­пуб­ли­кан­ских маги­ст­ра­тур с импе­ри­ем: авгу­сты соот­вет­ст­во­ва­ли кон­су­лам, а цеза­ри — пре­то­рам.

ссылка
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
Голодный барсук раскопал самую большую коллекцию римских монет.



Голодный барсук раскопал самую большую коллекцию римских монет, когда-либо обнаруженную в северной Испании. Клад был обнаружен недалеко от логова животного в муниципалитете Градо, Астурия, передает BBC.

Считается, что животное обнаружило сокровище, когда искало пищу. Сильный снегопад затронул регион, когда в прошлом году обрушился ураган Филомена.

В отчаянной попытке найти немного еды животное, которое, по мнению исследователей, может быть барсуком, прорыло небольшую щель рядом со своим убежищем. Но он не нашел применения старым монетам и бросил некоторые из них перед своим логовом.

209 фрагментов были обнаружены двумя археологами, когда они вместе с местным жителем отправились в пещеру Ла-Куэста. Коллекция необработанных монет оказалась «исключительной находкой», датируемой между 3 и 5 веками нашей эры.

Считается, что монеты были отчеканены в таких отдаленных местах, как Константинополь и Салоники.

Исследователи добавили, что на сегодняшний день это самая большая сокровищница римских монет, найденная в пещере на севере Испании.

Источник: https://news.am/rus/news/681356.html
Обладатель подносного экземпляра памятной медали ПОСѢТИТЕЛЮ КЛУБА СТАРАЯ МОНЕТА. Модераторы клуба СМ Пользователь опубликовал 30 новостей в разделе Нумизматика и Криминал или оказал иное содействие работе раздела Пользователь опубликовал 10 новостей в разделе Нумизматика и Криминал За открытие 300 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании Активный участник форума. Пользователь написал более 5000 дискуссионных сообщений вне торговых разделов За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 10000 раз Владельцу номерного экземпляра медали, посвящённой 15-летию клуба «Старая Монета» 2005-2020 - «ПОСЕТИТЕЛЮ КЛУБА СТАРАЯ МОНЕТА» 6 лет с даты регистрации
 
Оракулы в раннеклассической греческой литературе

Мантическое искусство, или дивинация, играло важную роль в жизни античного общества. Ремесло предсказателя было столь же распространенным и привычным, как ремесло кормчего, гончара, полководца и скульптора. Божественный совет, или благословение, были необходимы для решения вопросов, касающихся государственного правления и суеверий обыденной жизни, войны и мира и вывода колоний, избавления от разных несчастий и бедствий и воздвижения новых святилищ богов. Поэтому и виды мантического искусства, т.е. способы, при помощи которых люди пытались узнать волю божества и получить часть божественного, нередко запретного знания, были самыми разнообразными.


Detail of Apulian Crater with Two Figures

   В трактате "О Дивинации" Цицерон предлагает классификацию видов мантического искусства, оказывающуюся актуальной и при современном подходе. Он утверждает, что существуют два основных рода дивинации: искусственная (artificiosa) дивинация (всевозможные виды гаданий: по птицам, по внутренностям жертвенных животных, по дыму сжигаемой жертвы, по воде, по ситу, по огню и др.) и естественная (naturalis) дивинация (сновидения, прорицания оракулов и изречения пророков). Однако более детального описания каждого вида мантического искусства в соответствии со свойственными лишь ему особенностями и закономерностями Цицерон не дает.

В настоящее время широко распространено суждение о двусмысленности античных оракулов. Эпитеты "темный" и "двусмысленный" стали настолько привычными определениями для прорицаний Пифии, что постоянно употребляются при слове "оракул", причем без всякой на то необходимости. Возникает вопрос: "Были ли изречения Дельфийского и других оракулов темными и непонятными в действительности?" — Материал "Истории" Геродота убеждает нас в обратном: лишь 7 из более чем 80 оракулов, изложенных или упомянутых Геродотом, являются темными или двусмысленными. Тогда попытаемся понять, от чего зависела степень ясности и однозначности прорицаний оракула.


Relief from the Temple of Hercules
Ancient Roman marble relief from the Republican period which was found near the Temple of Hercules at Ostia, Italy. The scene on the right appears to show a statue of Hercules being dredged up from the sea in a fishing net, while the central scene shows Hercules handinga tablet with an oracle to a boy. The thirs scene could possibly relate to the interpretation of the oracle.


   При подобном рассмотрении оракульных контекстов из "Истории" Геродота было установлено, что существовала вполне определенная взаимосвязь и взаимозависимость между формой и смыслом вопроса, с которым обращались в святилище, и содержанием ответа. Вопрос мог быть общим или альтернативным типа "Что делать?" или "Делать это или нет?". В корпусе Геродота насчитывается 66 оракульных контекстов, где подробно изложена вся ситуация и, следовательно, известно, был ли задан вопрос, и если был, то о чем спрашивали божество.

Как правило, вопрос затрагивал лишь настоящее положение дел, т.е.встревоженные какой-либо проблемой или нуждающиеся в божественном благословении люди приходили в святилище посоветоваться, как им поступить, или узнать, какой из двух, на их взгляд, возможных вариантов действия кажется богу более предпочтительным. Например, в Эпидавре земля не давала плодов, и когда эпидаврийцы вопросили оракул об этой беде, Пифия повелела им воздвигнуть кумиры Далии и Авксении и добавила, что это послужит им ко благу. Таким образом, на конкретный общий вопрос о настоящих событиях (а подобных контекстов в корпусе Геродота насчитывается 28) дается ясный и вполне понятный ответ.



   Если же спрашивающий, уже зная, что ему хочется или нужно сделать, обращался в святилище с альтернативным вопросом, то божество, поставленное перед выбором из двух определенных людьми вариантов, отвечало "да" или"нет", не выходя за рамки вопроса, но, как правило, поясняя, чем вызвано такое решение (12 случаев). Так, после того как Мильтиад снял осаду с Пароса, жители острова отправили послов в Дельфы вопросить оракул, казнить ли служку богинь по имени Тимо за то, что она открыла врагам способ захватить родной город и показала Мильтиаду священные предметы, которые не подобает видеть ни одному мужчине. Пифия же не позволила им это сделать, сказав, что Тимо невиновна, а поскольку Мильтиаду суждена плохая кончина, то ему явился призрак служки и склонил его на путь бедствий.

Однако если человек обращался в святилище с глупым вопросом или просил благословения на нечестивый поступок, то уже за один только этот вопрос он неминуемо был наказан. Так, спартанец Главк, желая оставить себе вверенные ему на хранение деньги, вопросил оракула в Дельфах, присвоить ли ему деньги ложной клятвой, и получил в ответ следующее прорицание:

Сын Эпикида, о Главк: сейчас тебе больше корысти
Клятвою верх одержать, вероломной, и деньги присвоить.
Ну же, клянись, ибо смерть ожидает и верного клятве.
Впрочем, у клятвы есть сын, хотя безымянный, безрукий,
Он и безногий, но быстро настигнет тебя, покуда не вырвет
С корнем весь дом твой и род не погубит,
А доброклятвенный муж и потомство оставит благое


   Как бы разрешая дать ложную клятву, Аполлон угрожал Главку гибелью всего его рода, что было для древнего грека одним из самых страшных несчастий, причем, несомненно, Главк узнал в последней строфе полученного прорицания стих из поэмы Гесиода "Труды и дни" и вспомнил смысл всего контекста, где находится этот стих:

Кто ж в показаньях с намереньем лжет и неправо клянется,
Тот, справедливость разя, самого себя ранит жестоко.
Жалким, ничтожным у мужа такого бывает потомство;
А доброклятвенный муж и потомство оставит хороших


В результате этого страшная угроза с новой силой повторилась в сознании Главка. Испуганный, он стал просить у бога прощения за свою дерзость, но Пифия ответила ему, что испытывать бога и совершить то, каковое он собирался сделать (т.е. принести ложную клятву), имеет равную силу. И хотя Главк сразу же по возвращению из святилища отдал милетцам их деньги, он был наказан за свой нечестивый вопрос. Геродот сообщает, что уже в его время не осталось ни потомства Главка, ни его дома, все было вырвано с корнем.


Apollo with the Delphic Oracle 2nd сentury AD

   Таким образом, из 66 рассматриваемых контекстов 40 оракулов были даны в ответ на вопросы о настоящем. Подобные же вопросы встречаются и в эпиграфических памятниках. В монографии "Оракул как литературный прием у Геродота"  Р. Крайе пишет, что, хотя вопросы в святилище задавали устно, сохранилось несколько надписей на камнях эллинистического времени: 7 сообщают вопрос и 10 содержат ответы, написанные гекзаметром, а 11 — прозой. Но при этом среди них нет ни одного вопроса о будущем.

     Геродот рассказывает о 10 случаях, когда пришедшие в святилище люди хотели получить предсказание о своем будущем. Три из этих прорицаний можно назвать оракулами городов. Испуганные надвигающимися врагами (будь то персы или воинственные соседи), жители города обращаются в святилище. Понимая, что знание будущего является запретным божественным знанием, что лишь сам бог по своей воле открывает людям частицы этого знания, что, спрашивая о будущем, можно навлечь на себя огромные беды, люди, перед лицом нависающей опасности, прося бога о помощи, вынужденные затрагивать вопрос о будущем, стараются сделать это как можно мягче, даже не пользуясь формой вопроса.

"Владыка! Изреки нам нечто лучшее о нашей родине ради этих оливковых ветвей, которые мы принесли. Иначе мы не уйдем из святилища, но пребудем здесь до конца наших дней", —так строят свою речь афиняне, чтобы наиболее корректно спросить о том, что ждет их город.

Но как бы скромно ни был поставлен вопрос о будущем, полной ясности в ответе не будет. Здесь следует ввести термин "оракул-намек". Отвечая афинянам, Пифия произносит знаменитый оракул о деревянной стене:

"Не может Паллада умилостивить Олимпийцев Зевса, хотя и умоляет его многими речами и мудрыми советами. А тебе я снова изреку это несокрушимое слово. Ибо хотя будет взято все остальное, сколькое простирается между горой Кекропа и сокровенными ущельями божественного Киферона, деревянную стену дает широкогремящий Зевс Тритогенее, единственную, неразрушимую, которая поможет и тебе, и твоим детям. И ты, спокойный, не жди ни конницы, ни огромного пешего войска, идущего с материка, но отступай, повернувшись спиной; поистине, некогда ты еще встретишься с врагом в битве. О божественный Саламин, ты погубишь детей, женщин, вероятно, или во время посева Деметры, или во время жатвы".

Во всех рассматриваемых случаях оракул-намек всегда понимается правильно, так и афиняне после долгих раздумий приходят к правильному решению: деревянная стена — это корабли, и противостоять персам они должны в морском сражении возле Саламина.


Sculpture of Nike from the Temple of Apollo in Delphi, Greece ca. 510BC

   Как уже было отмечено, альтернативный вопрос всегда конкретнее, чем общий, и поэтому, используя его в качестве формы вопроса о будущем, спрашивающий неминуемо вторгается в область запретного. В корпусе Геродота насчитывается 7 подобных вопросов о будущем, но ни один из них не был вызван необходимостью или тяжестью сложившейся ситуации, все они заданы фактически из праздного любопытства, и поэтому оракулы-намеки, полученные в ответ, ввергают спрашивающего в различные несчастья и даже приводят его к смерти.  Так, на вопрос спартанцев, могут ли они завоевать всю Аркадскую землю, Пифия ответила:

Просишь Аркадию всю? Но не дам тебе: многого хочешь!
Желудоядцев-мужей обитает в Аркадии много,
Кои стоят на пути. Но похода все ж не возбраняю.
Дам лишь Тегею тебе, что ногами истоптана в пляске,
Чтобы плясать и поля ее тучные мерить веревкой.


     Ὁ σχοῖνος (веревка) обозначает как веревку, которой отмеривали вновь покоренную землю для раздачи гражданам, так и веревку, которой отмеривали землю, назначенную рабам для обработки. Спартанцы, уверенные в своей победе, пошли войной на Тегею, взяв с собой оковы, твердо рассчитывая обратить тегейцев в рабство, но потерпели поражение, и на попавших в плен были наложены те самые оковы, которые они принесли с собой.

 
The oracle's balcony in the Temple of Apollo, in Didyma, Turkey

 Три других оракула изначально были расценены как темные и не поддающиеся истолкованию. Интересно, что если смысл такого прорицания все же, в силу разных причин, становился понятным, то предотвратить предопределенного роком никому не удавалось. В изречениях рассматриваемого типа обычно дается совет остерегаться того-то и того-то, но приравнявший себя к богу человек, хотя и получил частицу высшего запретного знания, не в состоянии воспользоваться полученным оракулом и, понимая или не понимая, что он делает, попадает именно в ту ситуацию, которая была ему предсказана, как это было, например, с сифнийцами, спросившими Аполлона, долго ли продлится их благоденствие, и получившими следующий ответ:

Лишь когда белизной пританей засияет сифнийский
И когда белой оградой оденется рынок, тогда-то
Благоразумный, засады древесной, багряного вестника бойся.


     В то время у сифнийцев рыночная площадь и пританей уже были украшены паросским мрамором, однако они не поняли изречения и тогда, когда паросцы на деревянных кораблях, окрашенных суриком в красный цвет, встали на якорь у их острова и отправили послов с требованием ссудить им 10 талантов. Сифнийцы отказались, и их остров был опустошен, войско разбито, а в качестве выкупа уплачено 100 талантов.


The ruined columns in the oracle's balcony room of the Temple of Apollo, in Didyma, Turkey

  Интересным подтверждением того, что существует прямая зависимость между формой и смыслом вопроса и содержанием ответа, являются оракулы-загадки которых, правда, в корпусе Геродота всего два. В противоположность простой загадке, которая описывает всех лиц определенного рода (человек в загадке Сфинкса), оракул-загадка всегда обозначает отдельное лицо или группу лиц; в отличие от оракула-намека загадка имеет всего одно решение и была настолько сложна, что если решение забыто, восстановить его невозможно. Оскорбленный одиннадцатью царями Псамметих спрашивает оракул Латоны в городе Буто, как ему отомстить (общий вопрос о настоящем), и получает ответ, что отмщение придет с моря, когда появятся медные мужи. А Крезу, спросившему, будет ли продолжительной его власть (альтернативный вопрос о будущем). Пифия возвестила следующее:

Коль над мидянами мул царем когда-либо станет,
Ты, нежноногий лидиец, к обильному галькою Герму
Тут-то бежать торопись, не стыдясь малодушным казаться


И Псамметих, и Крез считают, что изреченное оракулом не исполнимо, так как медные люди не существуют, а мул не может быть царем у людей, и поэтому не особенно задумываются над смыслом прорицания. Когда же предреченное сбывается, Псамметих получает возможность наказать своих гонителей, а Крез теряет царство и лишь благодаря помощи Аполлона остается в живых. Таким образом, сравнивая два контекста, мы видим, что тип вопроса и его содержание определяют не только степень ясности ответа, но и то, насколько важно для спрашивающего отгадать загадку божества, что сделать, как правило, не под силу смертному. Псамметих мог и не отгадывать загадку, а люди в медных доспехах все равно пришли; Крез же, невольно приравняв себя к богу, не смог понять изреченного и был наказан за свою дерзость.

 
Temple of Apollo in Delphi, Greece

   Конечно, было бы неверно думать, что все несчастья, выпавшие на долю Креза, были вызваны двумя его конкретными вопросами о будущем, заданными без всякой необходимости (рассмотренный оракул-загадка и знаменитое прорицание: "Крез, перейдя Галис, разрушит великое царство", — которое было дано Крезу в ответ на вопрос, выступать ли ему в поход на персов и искать ли для этого союзников).


Weathered Doric columns stand in the ruins of the Temple of Apollo at Delphi.
The temple dates from the fourth century B.C.


Крез был пятым потомком Гигеса, овладевшего царством после убийства Кандавла. Дельфийский оракул возвестил лидийцам, что Гигес может царствовать безнаказанно, а возмездие падет на его пятого потомка, тем самым Крез должен был искупить преступление предка, ведь предопределенной судьбы, как впоследствии объяснил Крезу сам Аполлон, не может избежать даже бог). Однако если бы Крез правильно понял полученные оракулы, т.е. то, что, перейдя Галис, он разрушит свое собственное царство и что мулом Аполлон назвал Кира, мать которого была дочерью мидийского царя Астиага, а отец — подвластный мидянам перс, то, возможно, предреченное возмездие не имело бы для него столь страшного и мучительного размаха.

   Таким образом, темное или двусмысленное прорицание давалось лишь в ответ на вопрос о будущем, заданный без всякой на то необходимости, а подобные вопросы были крайне редкими в античной оракульной практике.


View of the Tholos of the Sanctuary of Athena at Delphi 4th century BC

   Однако прорицание божества не всегда строго следовало за вопросом и могло выйти за его рамки. В 13 оракулах из геродотовского корпуса Пифия или игнорирует, по крайней мере внешне, заданный вопрос и дает такое прорицание, какое в этот момент важнее для божества, или опережает вошедшего в святилище и прорицает без всякого вопроса, а такой оракул, данный по воле и инициативе самого Аполлона, мог возвещать будущее без всяких намеков, двусмысленностей и загадок 7. Так, Батта, вопросившего оракул о своей заикающейся речи, Пифия посылает основать колонию в Ливию.


The Athenian Treasury at Delphi

Следуя Геродоту, более ничего не сообщающему о речи Батта, можно предположить, что Аполлон оставил без внимания его просьбу о помощи.

Но у Пиндара сказано:
"И от него (т.е. от Батта) в страхе бежали тяжело рычащие львы, когда он обратился к ним с заморским словом, ибо архагет Аполлон предал зверей ужасному страху, чтобы исполнить свои пророчества повелителю Кирены" .

А Павсаний пишет, что когда Батт-заика основал Кирену, он исцелился там от своего недостатка голоса следующим образом: обходя Киренайскую область в ее отдаленных местах, он увидел льва, и страх при его виде заставил его закричать громко и ясно. Тем самым, повелевая Батту основать колонию в Ливии, Аполлон отправил его в те места, где ему было суждено исцелиться от своего недуга, хотя сам Батт пытался возразить богу, говоря, что он пришел вопросить о своей речи, а бог, приказывая отправиться в Ливию, возвещает невозможное. В ответ на этот довод Пифия повторила данное прорицание.


Temple of Apollo Ruins in Delphi

К этой же группе оракулов следует отнести и прорицание Кипселу:

Счастлив сей муж, что ныне в чертог мой вступает,
Эетинов Кипсел, царь славного града Коринфа,
Будет все же он сам и дети его, но не внуки.


     В заключение хочется отметить и тот факт, что риторическая организация вопроса совершенно теряет свое значение в тех трех случаях, когда от божества требуют разъяснения уже изреченных ранее прорицаний, т.е. бог должен сам себя защитить. Самый длинный оракул в корпусе Геродота — оракул-апология Крезу, хотя посланники бывшего лидийского царя, возложив его оковы на пороге святилища, задали Аполлону два альтернативных вопроса: не стыдно ли было богу прорицаниями побуждать Креза отправиться войной на персов, чтобы сокрушить мощь Кира, от чего получились такие победные дары, и в обычае ли у эллинских богов проявлять неблагодарность.

ссылка
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
Решающая схватка

Эпоха Самнитских войн является переломной в истории Рима, которому впервые пришлось столкнуться с равным соперником. Первая война была лишь пробой сил. Во второй противники сошлись не на жизнь, а на смерть. Римляне не раз терпели поражение, но и сами наносили врагу удары страшной силы. Даже заключив было мир, враги быстро поняли, что не могут выносить друг друга. Вскоре вспыхнула третья война. Она-то и должна была стать решающим столкновением.

Возобновление войны

Предлогом для начала Третьей Самнитской войны послужили попытки самнитов привлечь к союзу родственных им луканов. В начале предыдущей войны луканы ненадолго объявили себя римскими союзниками, однако активной роли в боевых действиях не сыграли и позже перешли на другую сторону — вероятно, под влиянием Тарента. Пока самниты были связаны войной с Римом, их сородичи вновь усилили натиск на греческие города южной части Италии. Тарент обратился за помощью к спартанскому военачальнику Клеониму, который в 303 году до н.э. нанёс луканам поражение. Вероятно, именно в это время Самнитская лига попыталась навязать им своё покровительство. Это предложение было отвергнуто, послы вернулись домой с пустыми руками, и тогда самниты решили действовать силой.


Театр действий Третьей Самнитской войны.

Луканы вспомнили о своей старой дружбе с Римом и в начале 298 года до н.э. обратились за помощью к сенату. Опасаясь усиления самнитов в случае их успеха, сенат согласился возобновить прежний союз. Фециалы отправились в Самний, чтобы приказать самнитам покинуть Луканию. Когда те отвергли эти требования, Рим объявил им войну.

Консулы 298 года до н.э. Гней Фульвий Центумал и Луций Корнелий Сципион Барбат силой изгнали самнитов из Лукании и совершили набег на юг Самния. Эпитафия на саркофаге Сципиона Барбата сообщает, что он захватил Таурасию (вероятно, в долине Таммаро в современной провинции Беневенто) и Кисавну (местоположение неизвестно) в Самнии, покорил всю Луканию и взял у луканов заложников. Эта информация значительно расходится с данными Ливия, который утверждал, что Сципион Барбат в это время воевал в Этрурии, а военные действия в Самнии приписывал его коллеге Фульвию Центумалу. Этот случай лишний раз показывает сложность проблемы распределения полномочий между консулами и наличие ряда параллельных версий истории рассматриваемых событий.


Саркофаг Луция Корнелия Сципиона Барбата с латинской эпитафией.
Был найден в гробнице Сципионов на Аппиевой дороге.
Ныне экспонируется в музее Ватикана.


Кампания 297 года до н.э.

Консулами на 297 год до н.э. римляне избрали двух самых опытных военачальников: Квинта Фабия Руллиана и Публия Деция Муса. Один из них должен был продолжать войну в Этрурии, а другому предназначался самнитский фронт. Однако этруски в это время не вели активных военных действий и вообще, как докладывали лазутчики, подумывали о мире, поэтому оба консула со своими армиями атаковали Самний.

Фабий начал путь из Соры, а затем двинулся к Тиферну. Самниты устроили на его пути засаду в узкой долине, но её своевременно обнаружили римские патрули. Узнав, что противник рядом, консул выстроил своё войско к бою. Самниты поняли, что раскрыты, и спустились с вершины на равнину. Исход упорной битвы решила атака римских гастатов, которым удалось обойти врага с тыла. Тем временем Деций продвинулся с территории сидицинов в окрестности Малевента и здесь перехватил и разбил армию апулийцев, которые направлялись на помощь самнитам. Причины враждебности апулийцев остаются без объяснения. Возможно, их решение было спровоцировано прошлогодними действиями Сципиона Барбата в Лукании. Как бы то ни было, успех одного консула сделал возможной победу другого. Следующие четыре месяца обе римские армии опустошали сельские районы Самния. Деций зимовал на вражеской территории, а с наступлением весны захватил города Мурганцию, Ромулею и Ферентин. Фабий весной отправился со своими войсками в Луканию, где в это время шла борьба между противниками и союзниками Рима.


Начало войны и кампания 297 года до н.э.

Второй фронт

Самниты тоже не сидели без дела. Их эмиссары побывали в Пицене, где подбивали местные общины к совместным действиям. Пицены, правда, предпочли заключить союз с Римом. В начале 296 года до н.э. самнитский военачальник Геллий Эгнаций с большой армией прошёл через области марсов и умбров и появился в Этрурии. Здесь он добился созыва делегаций этрусских городов, которым предложил продолжить войну против Рима совместными усилиями. Вольсинии, Перузия и Вульчи, а также другие этрусские города проголосовали за возобновление войны. К ним присоединились умбры. К галлам отправились вербовщики с деньгами, чтобы набрать там достаточное число наёмников.

Эти приготовления устрашили сенат, и он отправил в Этрурию консула Аппия Клавдия Цека с двумя легионами и 12 000 латинских союзников. Другой консул Луций Волумний Фламма, также с двумя легионами и 15 000 союзников, должен был действовать в Самнии. Двое консулов предыдущего года получили продление своих полномочий.


Этрусский воин. Деталь росписи Саркофага амазонок из Тарквиний 350–325 годов до н.э. Музей археологии, Флоренция.

В Этрурии стремительно возрастали силы антиримской коалиции. Аппий Клавдий в столкновениях с врагом потерпел ряд неудач. В Самнии в это время царило затишье, и Волумний со своей армией пришёл на помощь коллеге. Противники расположились в районе Перузии. Хотя стычки между ними происходили почти ежедневно, ни одна из сторон долго не отваживалась вызвать другую на решающее сражение. Когда оно всё же состоялось, победа досталась римлянам. Ливий сообщает, что 7800 врагов пали, а 2120 были взяты в плен, однако за этот успех победителям пришлось заплатить высокую цену. Аппий Клавдий в разгар сражения дал обет построить храм богине войны Беллоне, если она дарует победу римлянам. Реальные её результаты оказались более чем скромными. Геллию Эгнацию удалось сохранить военное присутствие в Этрурии. Несмотря на поражение, с каждым днём он вновь увеличивал число своих сторонников.


Античная Перузия, современная Перуджа.

Одержав победу, Волумний поспешил назад в Кампанию. Пока военные действия шли главным образом на севере, сюда вторгся самнитский военачальник Стай Минаций. Он разграбил долину Вольтурна. Древний Фалерн и страна аврунков были опустошены, посевы и виноградные лозы уничтожены, жители и их скот угнаны в плен. Консулу удалось нагнать обременённого огромной добычей противника на обратном пути. Он атаковал вражеский лагерь на рассвете и застиг самнитов врасплох. 6000 их римляне убили, 2500 захватили в плен, освободили 7500 пленников и бо́льшую часть захваченной добычи. В плен попал сам Минаций, захваченный вместе с боевым конём.


Самнитский воин. Бронзовая статуэтка IV века до н.э. сицилийского происхождения. Лувр, Париж.

Битва народов при Сентине

Главным театром военных действия в 295 году до н.э. оставалась Этрурия. За зиму Геллию Эгнацию удалось полностью восстановить свои силы. Этруски также собрали большое ополчение. Многочисленные вспомогательные отряды выставили умбры. За деньги было нанято большое войско галлов-сенонов. Таким образом, Риму противостояла коалиция из четырёх народов и грозила самая серьёзная опасность, с которой ему приходилось здесь сталкиваться.

Консулами на этот год были вновь избраны Квинт Фабий Руллиан и Публий Деций Мус. Оба консула с двумя легионами каждый в сопровождении равного по численности союзнического контингента и отрядов кампанской кавалерии (всего около 40 000 человек) отправились в Этрурию. Командование Волумния, столь хорошо показавшего себя в ходе кампании предыдущего года, было также продлено. Со своими двумя легионами ему предстояло вести военные действия в Самнии, который оставался вспомогательным театром военных действий. Два резервных контингента во главе с пропреторами Гнеем Фульвием Центумалом и Луцием Постумием Мегеллом разместились на Ватиканском холме и в области фалисков для защиты Рима.


Кампания 295 года до н.э. и битва при Сентине

Военные действия начались неудачно для римлян. Их авангард, которым командовал Сципион Барбат, перевалив через Апеннины, подошёл к Камерину в Умбрии. Здесь он внезапно столкнулся с основными силами противника. Римляне укрепились на соседнем холме и отбивали атаку за атакой, пока не были спасены своими. Затем оба противника отступили к Сентину примерно в 50 милях к северу и там два дня стояли друг против друга, не отваживаясь вступить в бой. Римлян привела в ужас огромная численность врагов. Чтобы расколоть их силы, Фабий приказал стоявшим близ Фалерий резервным силам напасть на Клузий. Ополчение этрусков снялось с лагеря и отправилось на защиту своих земель.

С их уходом противники сравнялись в численности. Каждая армия насчитывала около 40 000 воинов. Римляне воспользовались шансом и вывели свои войска для битвы. Фабий с I и III легионами стал на правом крыле против самнитов Геллия Эгнация. Деций с V и VI легионами стал на левом фланге против выстроившихся здесь галлов-сенонов.


Рельефный этрусский саркофаг III–II веков до н.э.,
изображающий сражение италийского всадника и обнажённого галла.
Музей Гарначчи, Вольтерра.


Правый фланг римлян в начале сражения действовал нерешительно. Фабий затягивал время, чтобы истощить своего противника и заставить его отступить. Деций сражался более агрессивно. Римские и кампанские всадники на его фланге дважды отбросили галльскую конницу и готовились обрушиться на пехоту. В этот самый момент на поле боя появилась масса галльских колесниц. Римская кавалерия рассеялась. Галлы усилили натиск по всему фронту и стали теснить противника. Глядя, как отворачивается от него военное счастье, Деций решил принести себя в жертву богам преисподней подобно тому, как это когда-то сделал его отец. Совершив необходимый ритуал посвящения, он верхом на коне бросился в густую массу врагов. Его поступок воодушевил римских воинов. Принявший после его смерти командование Сципион Барбат отвёл в тыл расстроенные манипулы первой линии и атаковал врага свежими силами.


Сражение при Сентине.

1 – Деций атакует галлов;
2 – римская кавалерия одерживает победу над галльской и готовится нанести удар во фланг противнику;
3 – контратака галльских колесниц;
4 – римская конница рассеяна и бежит;
5 – Фабий Руллиан опрокидывает самнитов;
6 – римляне атакуют лагерь и отрезают галлов и самнитов друг от друга;
7 – кампанская кавалерия римлян наносит удар во фланг атакующих галлов;
8 – римляне на левом фланге вводят в бой резервы и одерживают победу над галлами.


Тем временем Фабий на своём фланге опрокинул самнитов. Расстроенные толпы бежали с поля боя мимо продолжавших наступать галлов. Преследуя их, римляне ворвались во вражеский лагерь. По приказу Фабия 500 кампанских всадников ударили в тыл галлам. Окружённые со всех сторон галлы построились «черепахой» и некоторое время отбивались от наседавшего врага. В конечном счёте бо́льшая их часть здесь и погибла.

Римляне одержали знаменательную победу. Геллий Эгнаций пал в бою. Вместе с ним погибло 25 000 его воинов, ещё 8000 угодили в плен. 5000 самнитов удалось спастись, но на обратном пути многих из них перебили пелигны. Потери римлян также были очень велики: 1700 человек в армии Фабия и 7000 человек в армии Деция.


Решающий момент битвы при Сентине.

Война продолжается

Фабий оставил армию погибшего коллеги охранять Этрурию, а сам со своими войсками отправился в Рим. 3 сентября он праздновал здесь триумф над самнитами, галлами и этрусками. Одержанная при Сентине победа развалила антиримскую коалицию. Фульвий Центрумал нанёс поражение продолжавшим сопротивление жителям Перузии и Клузия, которые потеряли более 3000 своих убитыми. Перузийцы решили было продолжать войну, но потерпели новое поражение от Фабия. Последний удар совершенно истощил их силы, и в следующем году этруски попросили наконец сенат о мире. Сеноны и умбры также предпочли отсиживаться в спокойствии.

Оставшись в одиночестве, самниты продолжали безнадёжное сопротивление. Ливий сообщает, что Волумний нанёс им поражение в битве у Тиферна в Кампании. В конце года они снова атаковали земли Эзернии в верховьях Вольтурна, в то время как другая армия напала на долину Лириса. Аппий Клавдий незадолго до того прибыл с остатками дециевых легионов из Этрурии. В окрестностях Кайации недалеко от Капуи он соединился с Волумнием, и вместе они разгромили самнитов.


Самнитский характерный доспех в форме трёхдискового нагрудника, аттический шлем с железным креплением для перьев и поножи.
Национальный археологический музей Пестума.


В начале 294 года до н.э. в Рим пришло известие, что самниты снова набирают армии, одна из которых предназначалась для защиты Самния, другая собиралась перейти в Этрурию, а третья должна была совершить набег на Кампанию. Оба консула этого года, Луций Постумий Мегелл и Марк Атилий Регул, отправились в Самний. Атилий не стал дожидаться коллегу, которого болезнь задержала в Риме, и предпринял поход на собственный страх и риск. Самнитам удалось блокировать его армию, а затем под покровом тумана напасть на лагерь. Атилий был вынужден отступить. Враги преследовали его до Соры на Лирисе. Здесь на помощь ему пришёл Мегелл со своими воинами. Пока тот осаждал самнитские города Милионию и Феритру, Атилий двинулся в Апулию. У стен осаждённой самнитами Луцерии Атилий потерпел жестокое поражение, но взял реванш у противника на следующий день. Уцелевших самнитов он прогнал под ярмом. На обратном пути Атилий разгромил отряд самнитов, пытавшийся захватить римскую колонию Интерамну.


Италийский всадник возвращается из похода с захваченными пленниками и добычей. Роспись луканской гробницы IV века до н.э.
Национальный археологический музей Пестума.


Решающая битва
В 293 году до н.э. самниты снова собрали 40-тысячную армию в Аквилонии, вероятно, где-то на севере страны недалеко от Бовиана. Из этого числа 16 000 воинов составляли отборный Льняной легион (legio linteata), который назывался так из-за особого ритуала, посредством которого воины были набраны, или из-за белых льняных туник, которые они носили.

Пока консул Луций Папирий Курсор собирал армию в Риме, его коллега Спурий Карвилий Максим принял под своё командование легионы Атилия, зимовавшие у Интерамны, пополнил их новобранцами и взял штурмом Амитерн в Самнии. 2800 самнитов при этом было убито и 4270 взято в плен. Ревнуя к славе коллеги, Папирий нанёс противнику поражение при Дуронии, затем захватил и разграбил сам город. Пленных он взял при этом меньше, а врагов убил больше. Сравнявшись в счёте, оба консула двинулись прямо к Аквилонии против главных сил самнитов. Чтобы ввести врага в заблуждение, Карвилий отправился осаждать Коминий в 20 милях в стороне. На помощь городу самниты отправили 20 когорт по 400 человек в каждой. Когда Папирию доложили об их отбытии, он выстроил войско и стал вызывать врага на бой.

Льняной легион принял на себя первый удар. У Папирия была заранее приготовлена военная хитрость для врагов. Ночью он отправил из лагеря три когорты в сопровождении обозных мулов и погонщиков. Когда сражение началось, они подняли огромное облако пыли, а затем вдруг показались на фланге самнитов. Те второпях решили, что на помощь римлянам подходит армия Карвилия, и начали ломать ряды. В этот момент Папирий двинул вперёд резервы, а затем выпустил кавалерию. Разгром самнитов был полным. Часть конницы бежала в Бовиан, остатки пехоты укрылись в Аквилонии, которая на следующий день была взята штурмом. От римских мечей и копий пало 20 300 самнитов, ещё 3870 были захвачены в плен. В тот же день Карвилий взял осаждённый Коминий. 4800 его защитников погибли, 11 400 сдались в плен. 8000 самнитов, не успевших ни к одному, ни к другому сражению, ушли в Бовиан.

Вплоть до наступления зимних холодов оба консула продолжали опустошать Самний. Папирий взял и разграбил Сепин, а Карвилий — Велию, Палумбин и Геркуланум. По возвращении в Рим оба были вознаграждены триумфами, которые Папирий торжественно праздновал 13 января, а Карвилий — 13 февраля 292 года до н.э.


Кампания 293 года до н.э. и битва при Аквилонии

Окончание войны

Хотя битва при Аквилонии стала последним большим сражением этой войны, военные действия всё ещё не были окончены. Изложение Ливия на этом месте прерывается, и что происходило в течение последних двух военных лет, мы знаем по поздним сокращениям его текста. Сохранилось упоминание Евтропия о том, что в 292 году до н.э. консул Квинт Фабий Максим Гургес потерпел тяжёлое поражение от кавдинов. Только заступничество его отца Фабия Руллиана спасло его от наказания и лишения полномочий. Фабий сохранил командование и в дальнейшем одержал ряд громких побед над противником. После одной из них он захватил в плен одряхлевшего Гавия Понтия, которого приказал обезглавить. Действуя в качестве проконсула, Фабий в 291 году до н.э. разгромил могущественных пентров и захватил их крепость Коминий.


Заключение договора между римским консулом (справа) и вождём самнитов (слева).
В центре трое жрецов-фециалов приносят в жертву поросёнка.


В том же году консул Постумий Мегелл прошёл насквозь весь Самний и захватил Венузию на его южных границах. Поскольку местоположение города позволяло контролировать не только Самний, но и прилегавшие к нему области Лукании и Апулии, римляне основали здесь свою самую большую колонию в Италии.

В 290 году до н.э. консулы Маний Курий Дентат и Публий Корнелий Руфин провели кампанию по ликвидации последних очагов сопротивления. Этот поход был отнюдь не бескровным, о чём свидетельствуют триумфы, назначенные сенатом обоим консулам. Подробности военных действий неизвестны. Самниты сложили оружие. Их «старый договор» с Римом был возобновлён, но его условия, несомненно, изменились в пользу победителей. Римляне отрезали от Южного Самния огромный кусок земли, который распределили среди выведенных в Венузию 20 000 римских и латинских колонистов. У самнитов также отняли земли между Лирисом и верхним Вольтурном, которые они сами некогда отвоевали у вольсков.

Самниты не раз восставали против власти Рима, неизменно оказывая содействие любому его противнику, в том числе Пирру, а позже Ганнибалу. Последний этап противостояния самнитов и Рима связан с эпохой Союзнической войны 90–88 годов до н.э.

ссылка
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
Тема, близкая к этой, это падение столицы некогда грозного соперника Рима - столицы этрусков, города Вейи.
Как говорили о ней, это была вторая Троя, ибо осада города Вейи длилась тоже 10 лет
Взяты Вейи были, насколько я помню, в 396 г. до н.э.
Главный полководец Рима - Марк Фурий Камилл.
Но это было на столетие раннее, чем то, что вы описали, Avitus.
Одна из моих любимых тем в истории раннего Республиканского Рима - это период Марка Фурия Камилла.
Изменено: Гиви Чрелашвили - 12.01.2022 22:53:32
Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании 3 года с даты регистрации
 
Цитата
Гиви Чрелашвили пишет:
Тема, близкая к этой, это падение столицы некогда грозного соперника Рима - столицы этрусков, города Вейи.

Как говорится, "по заказу радиослушателей":

Закат Этрурии: падение Вей

Этруски, ближайшие соседи Рима, оказали на него серьёзнейшее влияние на самом раннем этапе становления. От этрусков римляне переняли элементы политической организации, организацию войска и тактику, религиозные таинства, письменность и т.д. Когда Рим заявил претензии на господство сначала в Лации, затем в Италии вообще, именно этруски первыми почувствовали на себе его мощные удары. Самым сильным противником Рима в это время выступил город Вейи. Будучи примерно равны по силам, Рим и Вейи вели войну, продолжавшуюся с перерывами более ста лет. Её победное завершение позволило римлянам проложить себе прямой путь к завоеванию всей Этрурии в целом.

Город и его жители

Вейи находились всего в 16 км северо-западнее Рима. Город занимал вершину туфового плато площадью 190 га, к которому примыкал соединённый с ним узкой перемычкой акрополь. Первое поселение на холме акрополя возникло ещё в конце Х века до н.э. В середине – второй половине VII века до н.э. впервые появились следы регулярной застройки. Город постоянно разрастался и уже в начале VI века до н.э. охватил значительную часть примыкавшего к акрополю плато.


Вейи. Реконструкция Питера Коннолли.
На переднем плане виден акрополь с аристократическим кварталом,
за ним находится плато с городом VI–V веков до н.э.


Акрополь в это время стал представлять собой аристократический квартал с большими и роскошно обставленными жилищами знати, украшенными полихромными терракотовыми изображениями и плиткой. Древнейшим святилищем был находившийся на акрополе храм Юноны — покровительницы Вей. В западной части города около 510 года до н.э. были построены большое святилище Минервы и примыкавший к нему храм Аполлона. Найденные при раскопках этих храмов статуи, в том числе знаменитый Аполлон из Вей, и другие украшения ныне экспонируются в музее этрусской цивилизации на Вилле Джулия в Риме. К северу от города находился богатый некрополь с расположенными здесь фамильными склепами этрусской знати.

Благодаря своим размерам, численности населения и богатству Вейи доминировали в южной части Этрурии. Местоположение города на берегу реки Вальчетта — древней Кремеры, правого притока Тибра — позволяло ему контролировать обширный регион с богатыми сельскохозяйственными угодьями. Тибр являлся не только естественной границей, разделявшей Этрурию и расположенный к югу от нее Лаций, но и основным маршрутом коммуникаций между побережьем и внутренними регионами всей центральной части Италии.

Также Вейи контролировали Соляную дорогу (via Salaria) — важнейший сухопутный маршрут, по которому в древности осуществлялась торговля солью. Последнюю добывали в варницах, расположенных в устье Тибра. В начале пути караваны с солью шли вверх по течению по левому берегу реки, затем перебирались на правый этрусский берег. Одно из таких мест переправы находилось у Рима, само называние которого, по одной из этимологий, происходит от этрусского Rumon — «мост». Вейеты чаще пользовались другой переправой, расположенной в 7,5 км выше по течению от Рима в месте, где в Тибр впадает река Кремера. Здесь находился город Фидены, хотя и населённый латинами, но в силу экономических интересов более связанный с этрусскими Вейями, нежели с родственными им по крови римлянами.


Южная Этрурия и Лаций, пограничье между Римом и Вейями.

Близкое соседство Вей и Рима и конфликт интересов из-за контроля над важнейшими торговыми маршрутами сделали столкновение между ними практически неизбежным.

Первые столкновения

Согласно легенде, первую войну против Вей вёл ещё Ромул. На стороне этрусков в этом конфликте выступили фиденяне, однако Ромул ценой больших потерь одержал над ними верх. Фидены в итоге достались римлянам, а с Вейями был заключён мир на 100 лет, отдавший левый берег Тибра под контроль Рима. Когда этот срок вышел, царю Анку Марцию, правившему в то время, снова пришлось сражаться с этрусками. Победителями в борьбе вновь оказались римляне, по результатам войны занявшие ряд территорий, прилегавших к правому берегу Тибра. Они также закрепили за собой устье реки, где Анк Марций основал морские ворота города — Остию.


Этрусский храм, современная реконструкция. Музей Аларда Пирсона, Амстердам

Период правления этрусской династии в Риме отнюдь не означал установления добрососедских отношений с Вейями. Основатель династии, как свидетельствует его имя, наиболее вероятно происходил из Тарквиний — северного соседа и зачастую противника вейетов. Римская легендарная традиция повествует о новых столкновениях между римлянами и этрусками — несомненно вейетами, — происходивших в царствование Тарквиния Древнего и Сервия Туллия. Лишь в правление Тарквиния Гордого, более заинтересованного в установлении римской власти в Лации, в отношениях между обеими городами происходит своеобразная разрядка. Согласно легенде, мастер Вулка из Вей создал культовую статую, предназначенную для построенного Тарквинием храма Юпитера Капитолийского.

Война 482–474 годов до н.э. и битва на Кремере

Вслед за изгнанием Тарквиния из Рима в 509 году до н.э. именно Вейи первыми выступили в его защиту. Собранное ими войско было разбито римлянами в сражении у Арсийского леса на правом берегу Тибра. После этого Вейи вышли из борьбы, а Тарквиний обратился за помощью к царю Клузия Ларсу Порсенне. Роль вейетов в экспедиции Порсенны остаётся неизвестной, но они, несомненно, сумели извлечь выгоду из ослабления военного могущества своего соседа. В частности, под их власть в это время вновь перешли Фидены, но обстоятельства, при которых это произошло, остаются нам совершенно неизвестны.

Тем не менее вплоть до 482 года до н.э. полномасштабных военных столкновений между противниками, кажется, не происходило. Рим в это время подвергался нападениям вольсков и эквов, но более всего страдал от внутренних раздоров между патрициями и плебеями. Последние требовали уравнения гражданских прав и отмены долгов, в противном случае отказываясь служить в армии. В этих условиях Вейи объявили о разрыве мирных отношений и послали своё войско на левый берег Тибра разорять принадлежавшую римлянам территорию. Консулы Марк Фабий и Гней Манлий вывели войска на позиции, однако, не полагаясь на своих воинов, предпочитали отсиживаться в лагере. Видя это, этруски стали осыпать римлян оскорблениями, чтобы выманить их на бой. В какой-то момент в душах римских воинов ненависть к врагу наконец победила нежелание подчиняться консулам. Они стремительно атаковали врага и одержали над ним победу.


Этрусские всадники, серебряная чеканка с позолотой.
Найдена в гробнице, датированной 540–520 годами до н.э.,
Перузия. Британский музей, Лондон.


Война после этого превратилась в серию грабительских набегов через границу, в ходе которых оба противника разоряли земли друг друга и угоняли захваченный на полях скот. Римляне с этой целью в 479 году до н.э. построили укрепление на реке Кремере в глубине территории противника. Его защита легла на плечи рода Фабиев, которые на протяжении года успешно справлялись с этой задачей. Несколько раз они сходились с этрусками в открытом бою и оставались победителями. В 478 году до н.э. этруски осадили укрепление, но потерпели поражение от своевременно подошедшей на выручку Фабиям римской армии.

Наконец, 13 июля 477 года до н.э. этрускам удалось при помощи выпущенного на поля коровьего стада выманить Фабиев из лагеря и навести их на засаду. В бою часть римлян погибла, остальные отступили на близлежащий холм и отбивались там до тех пор, пока не погибли все до последнего. По преданию, Фабиев было 306 взрослых мужчин, принадлежавших к одному роду, которых сопровождало множество сподвижников и клиентов. Из всего рода в живых остался лишь один мальчик, не участвовавший в сражении. От него и происходили все Фабии, жившие позже.


Фрагмент раскрашенной терракотовой статуи, изображающей раненого воина.
По-видимому, изначально статуя принадлежала рельефному фризу храма Юпитера Капитолийского в Риме.
Около 509 года до н.э. Капитолийский музей, Рим


Одержав победу, вейеты вернули себе правобережье Тибра и даже заняли Яникульский холм напротив Рима, где построили собственное укрепление. Отсюда они начали совершать набеги на римскую территорию, опустошая поля и появляясь даже у Коллинских ворот Рима. Впрочем, по-настоящему воспользоваться своим успехом Вейи так и не сумели. В следующем году римляне вернули себе Яникул, причём одолели занимавших его этрусков тем же приёмом, как и те ранее Фабиев. В 475 году до н.э. римляне одержали победу над вейетами в ещё одном сражении. Однако основные военные действия они в это время вели против вольсков и эквов, поэтому в 474 году до н.э. обе стороны по обоюдному согласию заключили перемирие сроком на 40 лет.

Война за Фидены

По истечении срока договора война вспыхнула вновь. Её зачинщиками были Фидены, в какой-то момент между войнами, должно быть, вновь вернувшиеся под римский контроль. Недовольные римской властью фиденяне в 428 году до н.э. подняли восстание и убили четырёх римских должностных лиц, посланных к ним для разрешения конфликта. После этого они обратились за помощью к царю Вей Ларсу Толумнию, которого римляне считали подлинным зачинщиком войны и подстрекателем фиденян. Последний привлёк к антиримской коалиции также своих союзников фалисков и этрусский город Капену.


Терракотовые статуэтки юношей со щитами из Вей,
V век до н.э. Музей этрусской цивилизации, вилла Джулия, Рим


В 427 году до н.э. римляне поручили ведение войны трём военным трибунам с консульской властью: Титу Квинкцию Цинциннату, Гаю Фурию Пасилу и Авлу Корнелию Коссу. Они вывели войска за реку Аниен, но не смогли согласовать свои действия и в бою с этрусками понесли такие потери, что оказались вынуждены отступить. Для продолжения войны римский сенат назначил диктатором Мамерка Эмилия Марруцина, а бывшие командующие стали его легатами.

Мамерк Эмилий вновь перешёл Аниен и разбил лагерь недалеко от его устья. Ларс Толумний, выступив из Фиден, также искал нового столкновения, прежде всего из-за своих союзников фалисков: те, находясь вдали от родины, требовали или вести их в сражение, или распустить по домам. Обе стороны выстроили свои войска. Ларс Толумний на правом фланге поставил вейетов, в центре — фиденян, на левом фланге — фалисков и капенцев. Сражение началось стычками конницы. В ходе боя Авл Корнелий Косс, командовавший римской кавалерией, увидел вражеского всадника. По богатству одежды и по тому, с каким видом тот разъезжал по всему полю, он признал в нём царя:

«Пришпорив коня, он нацеливает неотвратимое острие на своего противника, сшибает его с лошади и, опираясь на копьё, спешивается сам. Ударом щита он опрокидывает приподнявшегося было царя на спину и, ударяя его раз за разом, пригвождает его к земле. И вот победитель со снятыми с бездыханного доспехами и посаженной на копьё отрезанной головой царя ужасает врагов этим зрелищем».

Смерть предводителя повергла этрусков в ужас, и они обратились в бегство. Фиденяне, хорошо знакомые с местностью, разбежались по горам. Римская конница отправилась преследовать этрусков за Тибр.


Всадник над поверженным пехотинцем. Тарентинский рельеф IV века до н.э. Британский музей, Лондон

Собрав трофеи и богатую добычу с полей вейетов, победоносный военачальник торжественно вернулся в Рим. Доспехи Ларса Толумния были посвящены в храм Юпитера Феретрия, где их выставили рядом с доспехами ценинского царя Акрона, снятыми с него ещё Ромулом.

В 426 году до н.э. римляне двинулись прямо на Фидены. Город был взят и разграблен, а уцелевшие после резни его жители проданы в рабство. С разрушением Фиден соотношение сил изменилось не в пользу Вей. Потеряв верного и надёжного союзника, в следующем году вейеты заключили двадцатилетний мир.

Падение Вей

Вейеты были встревожены судьбой Фиден. Однако их попытки заручиться поддержкой других этрусских городов-государств для совместной борьбы против Рима не увенчалась успехом. Гегемония в Этрурии в это время принадлежала Тарквиниям — ближайшему соседу и зачастую противнику Вей, — которые оставались глухи к их просьбам. Города северной части Этрурии и подавно отстранялись от совместного участия в войне, поскольку им самим в это время начала угрожать опасность со стороны живших за Альпами галлов. Фактически, свою последнюю войну Вейям предстояло вести в одиночку, опираясь лишь на ту незначительную помощь, которую могли предоставить их традиционные союзники фалиски и капенцы.


Терракотовая статуя Аполлона, украшавшая храм этого божества в Вейях.
Музей этрусской цивилизации, вилла Джулия, Рим.


Когда в 405 году до н.э. закончился срок мирного договора, римляне немедленно приступили к долговременной осаде Вей. Город, сильно укреплённый самой природой, его жители дополнительно обнесли крепкими стенами, собрали внутри большой запас продовольствия и оружия, чтобы спокойно выдерживать осаду. С другой стороны, римляне в это время впервые ввели жалование для своих воинов, чтобы удерживать их на службе не только на протяжении летних месяцев, как это было раньше, но также и зимой. Не давая противнику ни минуты отдыха, постоянно разоряя его территорию и препятствуя нормальному ходу сельскохозяйственных работ, римляне надеялись в конечном итоге сломить силу воли вейетов.

В 402 году до н.э. на помощь Вейям пришли их союзники фалиски и капенцы. Одновременно римлянам пришлось вести войну на своих южных границах против вольсков. Наконец, в 396 году до н.э. римляне назначили диктатором Марка Фурия Камилла, который нанёс поражение союзникам вейетов и ускорил темп осадных работ.


Ф. Сальвиати. Триумф Марка Фурия Камилла. 1545.
Фреска в Палаццо Веккьо, Флоренция


История падения Вей окружена легендарными подробностями, связанными со спуском вод Альбанского озера и подкопом, который римляне якобы подвели под самый храм Минервы. Возможно, на самом деле у этрусков после длительной осады просто закончились запасы продовольствия.


Диоскуры. Оформление бронзового сосуда этрусской работы VI века до н.э. Лувр, Париж

Город был отдан на разграбление, его жителей продали в рабство. Добыча, взятая в Вейях, настолько превосходила самые смелые ожидания, что римский военачальник молил богов послать небольшое несчастье на его собственную голову, чтобы в будущем отвратить его от римского народа. Принадлежавшая Вейям территория была присоединена к римским владениям, увеличив их почти наполовину. Римляне всерьёз обсуждали вопрос о том, не разделиться ли им наполовину, отселив часть граждан в Вейи — настолько своим местоположением и удобством город превосходил сам Рим.

С завоеванием Вей римляне приобрели значительный плацдарм в южной Этрурии. Развивая одержанный успех, уже в следующем, 395 году до н.э., они захватили Капену, а также подчинили и Фалерии, прибрав, таким образом, к своим рукам не только непосредственные владения Вей, но и область их политического влияния.

ссылка
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
Легионный реликт

Легионный орел - самая большая святыня среди войсковых знамен, потеря которой вела к расформированию воинской части. Легионного орла в сражении охраняла первая тысячная когорта под руководством центуриона-примипила. Легионные орлы изготовлялись из бронзы и покрывались либо позолотой, либо серебром.

В эпоху принципата легионный штандарт представлял собой прикрепленную к длинному древку фигурку орла в вертикальном положении, с распростертыми крыльями и удлиненным хвостом (как на германском гербе).


Один из них - легионный орёл Legio XXI Rapax - достался сарматам в качестве трофея после уничтожения легиона в 92 году. Из него сделали кулон для сарматского вождя: отломали голову орла и прикрепили её так, чтобы он носился вниз головой.



Подобный способ ношения даёт основание предположить, что, таким образом, сарматы хотели осквернить гений Legio XXI Rapax. Возможно, судя по состоянию клюва легионного орла, его использовали и как письменную принадлежность. По некоторым данным легионного орла Legio XXI Rapax отбили у сарматов легионеры Legio V Macedonia. Святыню хранили и почитали как священный реликт сражения.



Вся эта информация получена по миниатюрным надписям и изображениям на внутренней части «орла», где так же сохранились частички краски и смолы. Миниатюрные надписи на голове легионного орла содержат следы правок. По ним, можно предположить, что «орёл» хранился в святилище последователей культа Митры. В верхней части головы легионного орла имеются сарматские линейные символы (скорее всего сарматские тамги), грубо исправленные римлянами так, что читается не только "XXI RAPAX", но и "V MAC", что видно на фотографиях.



Царапины на клюве похоже на первичное изображение на нём зайца, что это значит - неизвестно. Однако, заяц, изображался на множестве европейских артефактах периода палеолита, что может символизировать веру в перерождение или духовное возрождение. Нанесённое изображение из олова, напоминает какой то тип резака, но, если посмотреть с другой стороны, то похоже на факел, с третьей - на короткую плеть (возможно, это символы, связанные с упомянутым культом Митры). Как резак он изображён режущим цветы, которые связаны с фигурами, возможно символизирующими павших легионеров «XXI Rapax». Некоторые искусствоведы полагают, что это не просто изображение легионеров, но ещё и символическое обозначение отделение их душ от тел.



Выгравированная раскрашенная область на основании изображает вексиллу и демонстрацию того, что произошло жертвоприношение сарматами командиров «XXI Rapax», скорее всего легата и трибунов. Некоторые из переплетающихся начертаний читаются как "RAPAX", "ROG", "ROD" и "ROS". Они могут означать «XXI Rapax», ритуальный «похоронный костер», «грызуна» и «розу».

ссылка
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
Аристотель и Филлида (Аристотель и Кампаспа) — средневековая легенда и, впоследствии, популярный сюжет западноевропейского изобразительного искусства, обыгрывающий и высмеивающий подчинение мужчины женщине.


Aristotle and Phyllis; the philosopher, carrying Phyllis on a piggyback ride around his garden, which is enclosed by a low wall in the background;
two witnesses stand at the gate to the left. c. 1500-03


Согласно легенде, записанной в 1189 году священником церкви Нотр-Дам в Руане Анри де Андели, юный Александр Македонский был увлечен гетерой по имени Филлида (или Кампаспа) и попал под ее влияние. Видя пагубность этой связи для государства, Аристотель просит Филлиду оставить Александра. Феллида согласилась это сделать, но при условии, что Аристотель прокатит ее по комнате на своей спине, т.е. станет "лошадкой". Не видя других путей решения проблемы, Аристотель уступает...


Drawn by Jan de Beer, 1450-1536

В самый разгар "скачек" в комнату входит Александр и видит Феллиду верхом на философе. Смущенный Аристотель говорит Александру: "Вот видишь, если она такое вытворяет со мной, старым, умудренным человеком, то можешь себе представить, во что она превратит тебя". Этого урока царю оказалось достаточно.


Aristotle and Phyllis c. 1485
Dry point, diameter 155 mm
Rijksmuseum, Amsterdam


По другим версиям- Филлида, чтобы отомстить Аристотелю, внушила ему любовь к себе и потребовала, как доказательство, чтобы он позволил ей проехать на его спине как на лошади. Свидетелем падения своего учителя был Александр, который учился таким образом не доверять женщинам, против которых даже старые философы были бессильны.  



Aristotle and Phyllis
Jan Sadeler I
After Bartholomaeus Spranger
Engraving, about 1587-1593
Montreal Museum of Fine Arts


Примечательно, что это вторая известная легенда о Кампаспе — первая повествует о том, как Александр «подарил» свою наложницу влюбленному в нее художнику Апеллесу.

Среди ранних текстов - Лэ об Аристотеле (1220 год).

ссылка
ссылка 1
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
Апотропеи, персоны, горгонейоны (В дополнение к этой теме)
Какие маски были в античности и от чего они защищали

Маски от забвения — погребальные
По вполне понятным причинам сферой самого раннего применения масок в древности были религиозные обряды. Погребальная маска — статусный атрибут похорон. Уже для Восточного Средиземноморья четырехтысячелетней давности изготовление масок умерших правителей — вспомним Древний Египет и потрясающую маску Тутанхамона — традиция.

В древнегреческой культуре мы такие маски встречаем в микенских гробницах середины второго тысячелетия до нашей эры. Генрих Шлиман, который открыл миру эти погребальные сооружения, связал их с легендарной микенской династией Атридов, а самую эффектную назвал «Маской Агамемнона» — не атрибутировав, конечно, а посвятив царю Микен XIII века до нашей эры, хорошо известного благодаря гомеровской «Илиаде». Не так уж важно, что находки Шлимана старше Атридов лет на 300. Они — свидетели тому, что маска-апотропей (защитник от злых духов) сохраняла индивидуальные черты лиц умерших в мире, где еще не было портретов на надгробиях.


«Маска Агамемнона», XVI века до н.э.

Ту же роль — сохранение внешнего облика умершего — играли маски и в культуре этрусков в VII в. до н.э. Этот италийский народ практиковал кремацию: в гробницу в Кьюзи ставили урну с пеплом покинувшего мир живых, и на нее прикрепляли бронзовую маску. Позднее урны стали изготавливать с крышками в виде человеческой головы с лицом, а на саркофагах появились скульптуры лежащих фигур, изображавших похороненных в них.

Из этого обычая выросла римская традиция делать из воска посмертные маски родственников и хранить их в домашних ларариях. На основе этих масок заказывали бюсты из более долговечных материалов — дерева, глины или даже мрамора. Таким образом уже ушедшие в мир иной представители рода «оставались» в доме, охранять и защищать своих потомков.


Домашний ларарий в Доме Менандра в Помпеях, в котором стояли пять деревянных бюстов (скорее всего, предков).
Сейчас их можно увидеть в гипсовых отливках


Считается, что традиция изготовления этих бюстов, поскольку стремилась к реалистичной передаче черт усопших, привела древнеримское искусство к портретной скульптуре.

В первых веках нашей эры в Римском Египте греко-римское влияние на местные погребальные традиции привело к новому способу сохранения лиц усопших. На деревянных досках в технике энкаустики (расплавленными красками с добавлением воска), а позднее темперными красками рисовали погрудные портреты. Одежда, прически, украшения выписывали настолько реалистично и тщательно, что они служат подспорьями в определении датировки погребений. Эти картины клали в могилы — прямо на мумии. По месту первых находок в современном искусстве они получили название «файюмских портретов».


«Файюмские портреты»

Маски от мирского — культовые
Маски носили не только мертвые, но и живые. Участники мистерий — тайных культовых празднований — переодевались в богов и их спутников. Помимо одежды и атрибутов часто использовались и соответствующие маски.

Но вот беда: большинство таких мистерий следовали широко известному правилу Бойцовского клуба. Поэтому подробных описаний этих таинственных мероприятий в античных источниках нет. Тем не менее, известно, что в пришедших в древнюю Европу с Востока культах маски играли не последнюю роль.

Например, в римских ритуалах почитания египетских богов присутствовала маска собакоголового Анубиса. Вероятно, о ней речь в «Жизнеописаниях августов», когда рассказывается, что император Коммод «брил голову и носил изображение Анубиса», да еще и «больно ударял по бритым головам жрецов Изиды мордой идола»

В трактате древнеримского историка Аппиана есть рассказ о нетривиальном использовании такой маски во время проскрипций второго триумвирата:

"Эдил Волузий попал в проскрипционные списки; у него был друг, участник мистерий Исиды, он выпросил у него культовое одеяние и, надев на себя полотняное, доходящее до ног платье, нацепил собачью голову и в таком виде пробрался, якобы совершая таинства, к Помпею."

Стены одной из гостиных знаменитой Виллы Мистерий под Помпеями расписаны фресками в так называемом II «стиле». И хотя у специалистов нет единого мнения насчет происходящего в росписи, принято считать, что это изображение дионисийских ритуалов. Здесь в одной из сцен юный сатир держит маску лысого бородатого старика – Силена, спутника Диониса. Есть версия, что, эта маска предназначена другому сатиру, есть – что это символ неких возможностей, открывающихся после инициации.


Роспись гостиной на Вилле Мистерий в Помпеях

Маски для проявления чувств
Самыми доступными и популярными масками в Древней Греции были театральные.

В VI веке до нашей эры античный театр уже отделился от религиозных мероприятий с песнопениями и инсценировками. Театральные пьесы теперь пишут профессиональные авторы (Феспид, Фриних, Эсхил), сформировалась структура театрального представления, развивается изготовление театрального реквизита (масок, нарядов и т.п.) и техническое оснащение постановок. Появились специальные сооружения для представлений — театры.

Маски нужны для того, чтобы зрители на задних рядах, понимали, что за персонаж вышел на сцену — программок с либретто тогда не было, а маска сразу дает понять: это женщина средних лет или Аполлон.


Изображение трагической маски на краснофигурном лекифе Вазописца Примато из коллекции Британского музея. Ок. 350–330 гг. до н.э.

Прогресс потребовал и некоторой унификации реквизита. Обычно маски делали из ткани, вымоченной в гипсе или обмазанной гипсом. Затем ей придавали вид с каким-нибудь стандартизированным выражением лица. Маска белого цвета чаще обозначала женского персонажа, темного – мужского, а оттенки и текстура сообщали детали. Например, изрезанный морщинами лоб — старый человек, гладкий лоб — веселый человек, немножечко морщин — серьезный человек. Иногда у масок было две разных брови: например, «веселая» и «грустная», и актер поворачивался к зрителям только одной стороной лица. Смуглые мужские маски означали здоровье, желтизна болезнь, белые говорили об изнеженности, а красные, багровые, кирпичные оттенки использовали для злых и раздраженных лиц.

К маске прикрепляли подходящие парики и завязки для удержания ее на голове актера. Маски героев, богов и прочих персонажей имели характерные атрибуты. С течением времени масок становилось все больше — в «Ономастиконе» римского автора II века нашей эры Юлия Поллукса описано уже 28 трагических маски и 44 комических.

В трагедии сами лица на масках часто были весьма условны – никто не знал, как выглядел Агамемнон или Эдип на самом деле. Так что мастер, который изготавливал маску, мог брать в качестве образца лица своих знакомых. Главное, чтобы тот соответствовал всеобщему представлению о герое.

А вот в комедиях, где часто выводились не только абстрактные горожане, но и известные всем Афинам политики, маски могли передавать индивидуальные черты лица. Например, в комедии Аристофана «Всадники» есть строки, которые дают понять, что использование портретных масок в сатирах могло плохо обернуться не только для ее автора комедии, но и того, кто сделал маску. Аристофан направил свою комедию против стратега Клеона — прямо его имя в пьесе звучит лишь раз, но у главного отрицательного героя есть прозвища. Одно из них – кожевник – сразу давало понять зрителям, о ком речь. Все Афины знали, что у Клеона есть кожевенная мастерская. И, как сообщают современники Аристофана, никто из изготовителей театрального реквизита не взялся сделать для комедиографа портретную маску влиятельного и мстительного Клеона.

Аристофан мимо этого, естественно, молча не прошел: в одной из сцен комедии, когда рабы рассказывают зрителям о своей тяжкой доле, что стала еще печальнее из-за появления в доме некоего кожевника-пафлагонца, один из них ободряет случайно проходящего и втянутого в авантюру колбасника:

"Да ты не бойся, не походит маскою
Актер на пафлагонца: испугался он!"



Мраморный рельеф с изображением драматурга (Менандра), держащего в руке комедийную маску. I в. до н.э. – I в. н.э.

В отличие от греческого, римский театр был скорее развлечением, нежели серьезным мероприятием. Большей популярностью, чем серьезные трагедии, в Риме пользовались жанры попроще: мимы, флиаки, ателланы, паллиаты. Маски в этих комедийных представлениях похожи на греческие, но более карикатурны. Изготавливали и украшали их практически так же, как и в Греции.


Сцена из флиаки на кратере (сосуде для смешивания вина с водой) вазописца Астея из Пестума. Все актеры – в масках. 350-340 гг. до н.э.

Маски от домашней скуки
Театральные маски использовали не только в театральных постановках — это еще и один из самых популярных элементов дизайна интерьера в древнеримском доме. Причем чем концептуальнее тот был, тем более разнообразно фигурировали в нем маски. При этом, как кажется, аутентичный театральный реквизит был не так популярен, как предметы с изображением масок.

Театральный реквизит, а также сцены из музыкальных представлений, включая культовые, появляются на фресках т.н. II «стиля» с 80 года до нашей эры. На росписях маски лежат на поверхностях, висят на стенах, присутствуют в натюрмортах, сопровождают богов, драматургов, актеров — яркие, разноцветные, с разнообразными выражениями лиц.


Маски на фресках из Помпей

Помимо собственно театральных масок, в интерьере часто встречаются маски Силена — спутника и наставника бога Диониса, часто бывавшего под хмельком. Маска Силена включала в себя лысину (или наоборот – всклокоченные волосы) и бороду, и на фресках обычно прилагалась к картинам с отсылками к дионисийскому культу.


Фрески из Помпей с масками Силена. Многие из фресок были сняты со стен города еще при королях династии Бурбонов в Неаполе и теперь находятся в экспозиции Неаполитанского археологического музея в виде картин в рамах

Не отстают и другие виды интерьерного декора. Мозаичные картины с изображением масок появляются на стенах и украшают полы. Ранее мы уже рассказывали о богатом и изысканно украшенном Доме Фавна в Помпеях: мозаика на пороге атрия этого поместья изображает пышную гирлянду из виноградных лоз, цветов, листьев и фруктов. Гирлянду украшают две трагические маски. Похожая гирлянда обрамляет другую мозаику внутри дома — с изображением маленького Диониса верхом на льве.


Фрагмент мозаики из Дома Фавна с изображением гирлянды с масками

Театральные и музыкальные представления — вообще популярный сюжет в древнеримской мозаике. Мозаичисты создавали весьма реалистичные изображения с помощью мелких тессер – кусочков стекла или камня, тщательно подобранных по оттенкам. Такие картины обычно набирали по имеющимся в арсенале бригады мастеров рисункам. Впрочем, в индивидуальном порядке мог быть исполнен и эскиз на заказ.


Мозаика с изображением музыкантов в комедийных масках из Помпей

Из различных мест античного мира до нас дошли также терракотовые маски. Их использовали во время отправления культов: в качестве обетных приношений в храмы или как части погребального инвентаря. В то же время они, сохраняя свои апотропеические (то есть защитные) свойства, становятся объектом эстетического восприятия – ими украшают жилище внутри и снаружи. Для этого маски делают из других, более долговечных, материалов, например, мрамора. Такие украшения называются осциллами.




К слову, именно многочисленным изображением античных масок на посуде, фресках, мозаиках, в виде терракотовых статуэток, архитектурных элементов — и, конечно, описаниям в литературных источниках — мы обязаны нашим знанием о том, как они выглядели. Поскольку и культовые, и театральные маски делали из недолговечных материалов: ткани, кожи, дерева — ни одной до нашего времени не сохранилось.

Маски от врагов
В этом качестве самой знаменитой «маской» можно считать голову легендарной Горгоны Медузы. Единственная смертная из трех горгон, змееволосая Медуза могла взглядом превращать живых существ в камень. Аргосский герой Персей сумел победить ее, смотря на ее отражение в своем щите. Таким образом он избежал прямого взгляда в глаза горгоны и отрубил ей голову. Позднее голова несколько раз пригодилась Персею, чтобы обратить в камень его врагов.



Богиня мудрости Афина, которой впоследствии Персей пожертвовал голову горгоны, поместила ее изображение на свой щит. На самом же деле горгонейон – изображение отрубленной головы горгоны Медузы – еще с архаического времени считался в Древней Греции оберегом от сглаза, порчи, злых духов и т.п. Его использовали для украшения оружия, доспехов, одежды, посуды, бытовых предметов, украшений, даже монет. Часто в виде горгонейонов изготавливали терракотовые архитектурные детали зданий – особенно антефиксы.


Горгона Медуза из храма Венеры и Ромы на форуме Рима. Ок. 130 г. н.э

При этом за несколько столетий лик Медузы претерпел совершенно фантастические изменения. Из зубастой, бородатой, страшной, даже отталкивающей морды в VII-VI веках до нашей эры уже к V веку до нашей эры она превращается в лицо миловидной женщины, пусть и со змеями вместо волос. А еще через две тысячи лет Медуза — уже прекрасная коварная обольстительница.

Если горгонейоны – защита от неосязаемой и невидимой опасности, то забрала военных шлемов в виде личин – от вполне явной. Шлемы с такими масками или сами маски изготавливались из железа или бронзы. Они были похожи на лица статуй и имели отверстия на месте глаз и носа, иногда рта. Часть из них была найдена в погребениях римских кавалеристов-варваров, а часть на территориях военных лагерей римских легионов и вспомогательных частей армии и в кладах.


Железная маска кавалерийского шлема со следами серебрения. Найдена в Калькризе – предполагаемом месте Битвы в Тевтобургском лесу. Начало I в. н.э.

У специалистов до сих пор нет единого мнения о применении таких шлемов в реальном бою. Но что их использовали в турнирных состязаниях (hippika gymnasia), сообщают античные источники. Древнеримский историк II в. н.э. Флавий Арриан в своем трактате о военном деле пишет:

"Сами же они выступают, облачившись в железные или позолоченные бронзовые шлемы в соответствии со своим рангом или в зависимости от отличий в искусстве вольтижировки, чтобы еще и этим самым привлекать к себе взоры зрителей. Шлемы же эти, в отличие от тех, что изготовлены для битвы, не прикрывают только голову и щеки, но делаются схожими с лицами всадников и закрытыми со всех сторон, имея напротив глаз отверстия такого размера, чтобы не мешать зрению, но предоставить защиту очам. А султаны прикрепляются к ним желтые, не столько для пользы дела, сколько для красоты. Ведь при конной атаке они, даже при слабом ветре, очень красиво развеваются из-за этого небольшого дуновения."

Также существует предположение, что железные шлемы с личинами и минимумом декора все же могли носить на поле боя знаменосцы — вексиллярии, аквилиферы, сигниферы. Интересный факт: личины таких мужских предметов, как военные шлемы, изображают не только мужские лица. Часть таких масок имеет не только женские черты лица, но и дамскую прическу с украшениями. В связи с чем общепринято предположение, что кавалерийские турниры с использованием шлемов с масками могли представлять амазономахию – сражение воинов с амазонками. Другая гипотеза (профессора Б. Ранкова) сближает личины воинских шлемов с масками римской пантомимы, близкой и понятной широким кругам населения Римской империи.

И тут мы возвращаемся к исходному характеру использования масок – культовому и развлекательному. Таким образом, маски – один из древнейших атрибутов человечества. Они предоставляли практически любую защиту на протяжении всей истории.

ссылка
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
Цитата
Avitus пишет:
  Апотропеи, персоны, горгонейоны  (В дополнение к  этой теме )
Какие маски были в античности и от чего они защищали

До кучи, несколько изображений масок на античных монетах:



Комическая маска на реверсе гекты из Митилены (Лесбос) 412–378 гг. до н.э.



Трагическая маска в руке Мельпомены на денарии Кв. Помпония Музы 66 г. до н.э.



Комическая маска в руке Талии на денарии Кв. Помпония Музы 66 г. до н.э.


Так совпало, что я сейчас как раз пишу что-то вроде небольших комментариев к сюжетам денариев Квинта Помпония Музы 66 г. до н.э. Вот кусочек моего описания по истории и классификации театральных масок, — в дополнение к вышеприведённой статье.

    Маску (πρόσωπον, προσοπεῖον, persona) издревле носили греческие и римские актёры почти во всех драматических представлениях. Так как греческая драма возникла из праздников, посвящённых Дионису, весьма вероятно, что первоначальные способы грима или маскировки лица на театрализованных зрелищах были такими же старыми, как и сама драма.
    Этот обычай, несомненно, возник из практики обмазывания лица соком растений (Гораций. Наука поэзии, 277), что можно сравнить с древней традицией окрашивания в красный цвет лика Диониса на его статуях (Павсаний, II, 2, 6; VII, 26, 11) и с сокрытием лиц актёров под густой сажей или под пышными венками из фиалок и листьев плюща (Афиней, XIV, 622d; Свида, s.v. Θρίαμβος).
    Римская историческая традиция также связывает появление трагических и комических масок (persona tragica, persona comica) с сельскими праздниками карнавального плана, посвящёнными Дионису-Либеру, когда земледельцы наряжались в «страшные хари» — маски из коры и листьев (Вергилий. Георгики, II, 385–396).
    Латинские грамматики производят само слово «маска» (persona) от понятия «громко звучать» (personare) (Авл Гелий, V, 7, 1–2), видимо, указывая на эту особенность театральных представлений.
    Поэт и драматург Феспид из Икарии (VI в. до н.э.), выступавший в своих драмах как актёр, первый, как считают, стал замазывать своё лицо свинцовыми белилами, затем окрашивать его соком портулака и, наконец, использовать в театральных действах маски из белого полотна (Свида, s.v. Θέσπις).
    По другим рассказам, ношение раскрашенных масок на сцене, — когда уже окончательно сложился весь набор специальных одежд и украшений для театра, — ввёл Эсхил или Херил из Самоса (ум. около 400 г. до н.э.) (Гораций. Наука поэзии, 278; Свида, s.v. Αἴσχυλος, Χοιρίλος).
    По разным сведениям, сообщают, что поэт-трагик Фриних (VI–V вв. до н.э.) впервые использовал женские маски в своих драмах (Свида, s.v. Φρύνιχος). Но, кто первым задействовал маски в комедиях, так и неизвестно (Аристотель. Поэтика, 5, 1449b, 4). Аристотель, рассуждая о театре, замечает, что к его времени для сценического эффекта всё более важным становилось не мастерство актёра, а «искусство декоратора» (Аристотель. Поэтика, 6, 1450b, 19–20). Выступление без маски в некоторых театрализованных шествиях считалось непристойным (Демосфен. Речи, XIX, 287; Феофраст. Характеры, 6, 3).
    У маски классического образца её часть, закрывающая лицо, обычно была сделана из дерева, кожи или ткани, пропитанной гипсом, с прорезями для рта и глаз; на неё накидывали волосяной парик и бороду подходящего персонажа трагедии или комедии (Схолии к «Лягушкам» Аристофана, 406; Вергилий. Георгики, II, 387; Федр. Басни, I, 7, 1–2; Светоний. Нерон, 21, 3; Авл Геллий, V, 7, 2; Лукиан. Нигрин, 11; О пляске, 27; Анахарсис, 23; Икароменипп, 29; Токсарид, 9; Анахарсис, 23, 32; Павсаний, I, 28, 6; Пруденций. Против Симмаха, II, 646; Свида, s.v. Θέσπις), которые полностью закрывали голову актёра. В верхней части маски была сделана ручка для её ношения, а под подбородком она завязывалась лентами.
    Более того, в театральных представлениях каждый возраст (от юности до дряхлости) и статус (от героя до раба) персонажа олицетворялся соответствующей маской, облик которой был хорошо знаком зрителям, — сразу распознающих того или иного участника пьесы по характерным чертам внешности, резко обозначенной яркой росписью маски, а также по волосам и бороде.
    Такой огрублённый и даже гротескный внешний вид каждой маски позволял рассмотреть актёра в образе с самого дальнего ряда античного театра (Аристофан. Всадники, 230–233; Элиан. Пёстрые рассказы, II, 13). Для каждого типа масок различие возраста, характеров и перемена настроения подчёркивались крупными морщинами на лбу (или их отсутствием) и положением бровей (нахмуренные, приподнятые, вскинутые и т.п.), выражающим разные эмоции (Квинтилиан, XI, 3, 74). На пол персонажа указывал общая тонировка маски: для мужских — тёмный цвет, для женских — светлый.
    Трагические и комические маски отличалась особыми приёмами в изображении внешних черт лица, раскраской, а также цветом волос и бороды. Среди трагических масок выделяют 28 различных видов: 6 — для стариков и зрелых мужей, 8 — для молодых мужчин, 11 — для женщин, 2 — для рабов и 1 — для рабыни (Поллукс. Ономастикон, IV, 133–140).
    Среди комических масок выделяют не менее 44 различных видов: 9 — для стариков, 11 — для молодых мужчин, 7 — для рабов-мужчин, 3 — для старух, 14 — для молодых женщин (Поллукс. Ономастикон, IV, 143–154; Квинтилиан, XI, 3, 74; Лукиан. О пляске, 29).
    Кроме того, существовала отдельная группа театральных масок для сатировской драмы: с изображением Силена и трёх различных сатиров (Поллукс. Ономастикон, IV, 142).
    Ещё одной, совершенно отдельной группой являются карикатурные маски с искажёнными пропорциями, предназначенные для римских ателлан — коротких народных комедий, пришедших из Кампании, в которых в преувеличенно гротескном виде разыгрывались сценки с участием основных типов масок: обжора и тупица Макк (Maccus) (Плавт. Ослы, 11; Апулей. Апология, 81), шумный болтун Буккон (Bucco) (Апулей. Апология, 81), глупый старик Папп (Pappus) (Варрон. О латинском языке, VII, 29), злой горбун и плут Доссенн (Dossennus) (Гораций. Послания, II, 1, 173; Сенека. Письма, LXXXIX, 7; Плиний, XIV, 92; CIL, V, 2256).
    Исходя из сообщений позднеантичных грамматиков, первым в Риме использовал маску в трагедиях и комедиях известный актёр Квинт Росций Галл (I в. до н.э.), но «прежде париками, а не масками пользовались, чтобы качество цвета показывало признак возраста, когда они были или белые, или чёрные, или рыжие» (Диомед. Искусство грамматики, III, 9, 7).
    По рассказу Цицерона, зрителям не очень понравилось, когда Росций начал играть в маске, по греческому образцу (Цицерон. Об ораторе, III, 221), хотя, возможно, такой приём должен был прикрывать заметное косоглазие актёра (Цицерон. О проихождении богов, I, 79).  
    Если начало театральной славы Росция Галла относят к периоду диктатуры Суллы (Валерий Максим, VIII, 7, 7; Плутарх. Сулла, 36; Макробий. Сатурналии, III, 14, 13), то и первое использование маски в римских пьесах логично отнести примерно к этому времени. Тогда можно заметить, что маски как атрибуты Муз впервые появляются в сюжетах республиканских монет именно на серии денариев 66 г. до н.э. — вскоре после их первого появления в римских пьесах.
    Благодаря достаточно подробным описаниям греческого лексикографа Юлия Поллукса (II в.), сохранились сведения о ещё одной, особой группе маскок (ἔκσκευα πρόσωπα), с помощью которых в античных драмах показывались мифологические персонажи, проявления стихии, персонификации и различные аллегорические фигуры с весьма характерными внешними отличиями: рогатый Актеон; слепой прорицатель Финей; Тамирий, имеющий один глаз голубой, а другой чёрный; стоглазый Аргус; Тиро с посиневшими щеками, страдавшая от побоев мачехи; Эвиппа, дочь Хирона, превращённая в лошадь; Ахилл, скорбящий по Патроклу; Амимона, река, гора, Горгона, справедливость (δίκη), смерть (θάνατος), эринния, сумасшествие (λύσσα), вина (οἶστρος), гордость (ὕβρις), кентавр, титан, гигант, Инд, Тритон, город, Приам, убеждение (πειθώ), Музы, часы, нимфы Митака, Плеяды, обман (ἀπάτη), опьянение (μέθη), нерешительность (ὄκνος), зависть (φθόνος) (Поллукс. Ономастикон, IV, 141–142).
За издание или авторство полезной нумизматической книги, публикации или исследования Экспертные нумизматические знания и высочайший нумизматический авторитет в области античной нумизматики Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз 6 лет с даты регистрации
 
Ув. Никто, большое спасибо!
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
Хотя на многих монетах сложно сказать однозначно, маска или очередная морда-лица реального сатира, особенно на гектах.
Самый показательный вариант монет пожалуй вот этот тип гект, прямо на голове маска надета:
И вдруг это искусство пришло в такой упадок, что чеканные работы уже ценятся по одной только их старинности и достоинство их состоит в том, чтобы чеканка была стерта от употребления до неузнаваемости изображения.

(C. Plin. Sec. Nat. Hist. XXXIII. LV.)
Экспертные нумизматические знания и высочайший нумизматический авторитет в области античной нумизматики За публикацию содержательного фоторепортажа или обзора нумизматического мероприятия, выставочной экспозиции или места, связанного с нумизматикой За получение 100 положительных отзывов за продажи на форуме Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз 6 лет с даты регистрации
 
Перинф

Перинф был основан около 603 года до н.э. выходцами с острова Самос на территории, где этим обычно занимались жители города Мегара. Что сразу привело к вооруженному конфликту, известному в истории под названием Перинфской войны. В конце VI века до н.э. город захватил персидский сатрап Мегабаз. В V веке до н. э. входил в состав Делосского морского союза, согласно перечню 452 до н. э. платил ежегодный форос в 10 талантов. Сохранял верность афинянам до конца Пелопоннесской войны, в 410 до н. э. впустил войска Алкивиада.


Алкивиад

А в 412 году до н.э. в Перинфе случилась эпидемия неизвестной болезни: люди жаловались на боль в ногах и ломоту в мышцах. Заболевание сопровождалось лихорадкой и головной болью, а также кашлем. Считается, что это описание болезни Гиппократом - первое историческое описание гриппозной инфекции, которая, кстати, получила название "Перинфский кашель". Впрочем, город пережил эту эпидемию и ещё долго и часто отмечался в истории в различные эпохи.


Гиппократ

В 377 до н. э. вошел в состав Второго Афинского морского союза, в 365—359 до н. э. участвовал в войне афинян с фракийскими царями Котием и Керсоблептом. Во время Союзнической войны, вероятно, вышел из состава союза вместе с Византием; в 352 до н. э. вернулся к союзу с Афинами из-за угрозы со стороны Филиппа II Македонского. В 340—339 до н. э. выдержал македонскую осаду.


Серебряная тетрадрахма Филиппа II из Археологического музея Салоник

В 338 до н. э. вошел в состав Эллинского союза. В правление Александра и его преемников сохранял автономию, затем объединился в одну общину с Византием. В 202—196 до н. э. был захвачен Филиппом V Македонским.


Филипп V Македонский

Вошел в состав римской провинции Македония, в 72 до н. э. был осажден Митридатом. В эпоху римской империи был резиденцией прокуратора, после Траяна — легата Августа пропретора, управлявшего Фракией.

В 18 году через Перинф проезжал Германик, отправившийся с миссией на Восток. В результате гражданской войны 193—197 годов, в которой Византий поддержал Песценния Нигера, Перинф был лишен статуса города. В 275 на пути из Перинфа в Византий был убит император Аврелиан.


Аврелиан

Во II веке в Перинфе была замучена Гликерия Ираклийская.


фрагмент иконы София Премудрости Божьей со святыми, конец XIX века

В конце III века был переименован в Гераклею (Ираклию), возможно, в честь Максимиана Геркулия, и стал административным центром провинции Европа. Позднее были предприняты попытки связать название города с Гераклом.

Но до сих пор античный Перинф не был достойно археологически исследован.



Удивительно, но несмотря на множество поселений в этом турецком регионе, руины Перинфа не были затронуты ни одной стройкой. Поэтому у археологов есть возможность найти часть акрополя и некоторые общественные зоны древнего города, включая храмы и театр, не потревоженными.

ссылка
ссылка 1
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
Из-за чего римские женщины подняли восстание?

«Если женщина хочет о чем-то заявить, ей следовало сделать это в домашней обстановке, обращаясь к своему мужу. Женщины неуправляемы, нельзя вручать им поводья и ожидать, что они не перевернут колесницу. Они хотят полной свободы или, прямо говоря, полноправия! Если восторжествуют они сейчас, то на что они покусятся после? Если вы будете уступать им одно право за другим, так что, в конце концов, они сравняются с мужчинами, неужели вы думаете, что мы сможем терпеть их? Едва станут они вровень с вами, как тотчас окажутся выше вас!»
речь Марка Порция Катона в изложении Тита Ливия.


Бюст Катона, II в. до н.э.

По какому поводу возмущался Катон, который на тот момент был консулом, то есть занимал самый высший пост в Республике? Дело происходило в 195 г. до н.э., сенат обсуждал предложение двух народных трибунов отменить один из законов двадцатилетней давности, вызванный тяготами и лишениями Второй Пунической войны. Два других трибуна были категорически против, и многие сенаторы их поддержали. Эти  *  вызывали большой интерес у римлян. Самым удивительным был тот факт, что в этот раз перед сенатом собрались римские женщины, причём многие из них были знатного происхождения.


Римские дамы в сериале «Спартак»

Тит Ливий писал, что их «не могли удержать дома ни увещания старших, ни помышления о приличиях, ни власть мужа: они заполняли все улицы и все подходы к форуму. Толпы женщин росли с каждым днем, так как приходили женщины из окрестных городков и селений. Уже хватало у них дерзости надоедать своими просьбами консулам, преторам и другим должностным лицам». Консул Катон перед началом своей речи заявил: «Я покраснел от стыда, несколько минут назад пробивая себе дорогу через толпы женщин, чтобы добраться сюда!»


Заседание сената, кадр из сериала «Рим»

В 215 году до н.э. римский сенат принял закон Оппия, названный в честь народного трибуна Гая Оппия, который его предложил. В связи с чрезвычайными обстоятельствами, то бишь поражением в битве при Каннах и понесёнными огромными потерями, данный закон ограничивал роскошь женских нарядов и украшений, а также запрещал женщинам ездить на повозках в городской черте. Ганнибала в конечном итоге победили, война закончилась, но закон так и не был отменён. Более того, многие видные политики, включая того же Катона, выступали за его сохранение.


Римлянки в изображении современных реконструкторов

К прагматичному нежеланию дозволять траты на наряды и украшения примешивался также идеологический мотив. Закон Оппия в русских источниках часто называют «Законом против роскоши», однако в его названии не было латинского слова luxus, то есть «роскошь». Официально он именовался Leges sumptuariae, «Закон о скромности». Почтенные сенаторы считали отмену скромности крайне дурным примером для римлян. Законы, так или иначе ограничивавшие роскошь, принимались в истории Рима неоднократно. Перед законом Оппия был принят другой закон, запрещавший сенаторам носить белые тоги, чтобы сократить расходы на отбеливание тканей. Его официально не отменяли, просто перестали соблюдать явочным порядком.


Римский сенатор в тоге, современная реконструкция

Что мешало проделать то же самое с законом Оппия? В первую очередь римские мужья, ссылавшиеся на этот закон каждый раз, когда отказывали жене в покупке нового платья. К тому же,  *  вокруг отмены закона уже начались, и утихомирить римских женщин без принятия какого-либо официального решения было невозможно. Матроны устраивали шумные сборища возле домов сенаторов, желавших сохранения закона Оппия, разогнать которые власти не решались — ведь среди этих дам присутствовали и их родные.


Античные пляски на картине Эдварда Джона Пойнтера, 1894 г.

Народный трибун Луций Валерий в ответ на пламенную речь Катона о невозможности каких-либо уступок беснующимся женщинам язвительно заявил: «Катон, если тебе не нравятся женские украшения и ты желаешь сделать нечто значительное и приличествующее философу, предлагаю тебе остричь им везде волосы накоротко и затем одеть их в короткие платья и туники через одно плечо; дать им доспехи и посадить на лошадей; давайте приведем их и сюда, чтобы они могли принять участие в наших собраниях». Его слова были переданы стоявшим снаружи женщинам, которые подняли страшный шум. Казалось, что они вот-вот ворвутся на заседание сената. Сенаторы не стали испытывать судьбу и проголосовали за отмену закона Оппия. Как только дамы узнали об этом, они пустились в пляс прямо на форуме.

ссылка
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
Агесилай в Малой Азии

В 397 году до н.э. спартанцы, ставшие после победы в Пелопоннесской войне гегемонами в Греции, начали ощущать растущее негодование прочих греков. Коринф и Беотия, бывшие союзниками Лакедемона в Пелопоннесской войне, не желали играть второстепенную роль при устроенном Спартой новом порядке. Спартанские эфоры рассчитывали, что перемирие, заключённое между Деркилидом и персидским сатрапом Малой Азии Тиссаферном, вполне можно оформить и в качестве мирного договора. При условии, что персы признают независимость греческих городов в Малой Азии, спартанцы соглашались отозвать оттуда свои войска. После этого можно было переключить внимание на земли Эллады. Но персы понимали, что им выгоднее затягивать конфликт, и потому прервали начавшиеся переговоры. Продолжение спартано-персидской войны было неизбежным.

Тем временем в Спарте
Спарта потихоньку погружалась в пучину невзгод. Первым звоночком стал династический кризис, разразившийся после смерти царя Агиса в 401 или 400 году до н.э. Прямым его наследником был сын Леотихид. Однако противники царя, во главе которых стоял отстранённый от дел герой Пелопоннесской войны Лисандр, убедили эфоров в сомнительности законного происхождения Леотихида, утверждая, что его отцом был не царь Агис, а находившийся некоторое время в Спарте афинянин Алкивиад. Соответственно, незаконнорождённый не мог претендовать на трон. Под влиянием Лисандра царём был объявлен Агесилай, младший брат Агиса. Лисандр рассчитывал, что обязанный ему избранием Агесилай станет послушно выполнять его политические замыслы. Вдобавок ещё во время обучения в агеле Лисандр был возлюбленным Агесилая, и спартанский политик рассчитывал, что это обстоятельство придаст новый импульс его карьере. Однако будущее показало, что Агесилай обладал не меньшим честолюбием, чем его бывший наставник.


Спартанский царь Агесилай

Следующим звеном назревающего кризиса стал заговор Кинадона, обнаживший социально-экономические проблемы спартанского общества. Пелопоннесская война привела не только к гегемонии Спарты в Элладе, но и во многом поспособствовала расслоению спартанского общества. Число спартиатов, погрязших в долгах и не имеющих возможности осуществлять совместные обеды-сисситии, росло с каждым месяцем. Продолжая жить в Спарте, они лишались прав и становились неполноценными гражданами. Один из них, Кинадон, решил поднять низшие слои общества, включая илотов, на борьбу с лакедемонской верхушкой. Однако заговор был раскрыт, а Кинадон и часть его соратников были казнены.

В сложившейся ситуации эфоры решили, что самую ненадёжную часть населения необходимо занять делом. Агесилай получил приказ лично возглавить затянувшуюся кампанию в Малой Азии, взяв собой 2000 неодамодов — вольноотпущенных илотов, что должно было снизить вероятность социального взрыва. Зимой 397–396 годов до н.э. спартанцы собирали войско. Попытка привлечь к походу афинян, беотийцев и коринфян провалилась. Афиняне даже отправили в Персию послов, которых, правда, перехватили спартанцы. Несмотря на это, весной 396 года до н.э. спартанский царь был готов выступить в поход во главе войска, состоявшего, по словам Ксенофонта, из традиционного «штаба» в 30 спартиатов, 2000 неодамодов и 6000 союзников. Диодор говорит о всего 6000 воинов. Даже если верна вторая цифра, то, соединившись с уже воюющими войсками Деркилида, Агесилай вполне мог рассчитывать на победу.

Перед походом в Азию царь решил принести жертвы богам, причём не где-нибудь, а на беотийской земле, в Авлиде — именно в том месте, где приносил жертву Агамемнон, отправляясь в поход на Трою. Однако во время церемонии явились беотархи и запретили Агесилаю совершать жертвоприношение, мотивируя своё решение тем, что делается это не по беотийскому обычаю. Агесилай, не желая портить отношения с некогда дружественной Беотией перед началом первой своей кампании в качестве главнокомандующего, молча проглотил обиду — но не забыл её. Царь отплыл в Азию, откуда рассчитывал вернуться овеянным славой.


Персидский воин. Современная реконструкция.

Проба оружия
Прибыв в Эфес весной 396 года до н.э., Агесилай официально продлил ещё на три месяца подходившее к завершению перемирие с персами. Вероятно, он хотел более тщательно изучить обстановку на месте и подготовиться к войне. Тиссаферн согласился на новое перемирие. Однако он понимал, что Агесилай прибыл в Малую Азию не только в качестве туриста, и обратился за помощью к царю Артаксерксу, прося прислать воинов.

Агесилай в это время пытался разобраться в особенностях малоазийской политики, утрясая противоречия между олигархами и демократами в греческих городах Ионии. Здесь ему пришлось столкнуться с Лисандром, к которому по старой привычке обращались многие олигархи, знавшие его лично ещё со времён Пелопоннесской войны. Не желая играть второстепенную роль, Агесилай игнорировал все просьбы Лисандра, а зачастую даже поступал наоборот. Впоследствии царь вообще услал Лисандра подальше от себя, отправив его в Геллеспонтскую Фригию.

По истечении срока перемирия набравшийся сил Тиссаферн потребовал от Агесилая покинуть малоазийские земли. Естественно, спартанский царь прибыл в Ионию не для этого. Отправив сатрапу отказ, Агесилай стал готовиться к походу в Карию. Он потребовал от малоазийских греков, чтобы те обеспечили рынки для греческой армии на всём протяжении пути от Эфеса в Карию, а также прислали вспомогательные контингенты.



Тиссаферн выступил навстречу спартанцам, заняв удобную для действий персидской конницы долину реки Менандр. Однако Агесилай поступил совершенно вопреки персидским ожиданиям: вместо похода на юг он направил свои войска на север, во Фригию, сатрапию Фарнабаза. Не встретив ни малейшего сопротивления, греческое войско разграбило несколько городов, прежде чем персы смогли хоть как-то ему помешать. Греки почти подошли к Даскилию — резиденции Фарнабаза, но здесь им пришлось остановиться. Неподалёку от города произошла неожиданная для обеих сторон встреча двух равных по численности кавалерийских отрядов. Персидская конница в очередной раз продемонстрировала свои высокие качества, довольно легко опрокинув греков и обратив их в бегство. От полного разгрома греческих всадников спасла тяжеловооружённая пехота.

Агесилай принёс жертву богам. Увидев неблагоприятные предзнаменования, он решил отступить. Во время марша греческая колонна не раз подвергалась атакам персидской конницы, которая забрасывала греков метательными дротиками. Не имея возможности дать достойный ответ, Агесилай приказал выстроить по краям греческой колонны захваченных невольников. Этот радикальный шаг предотвратил дальнейшие потери: персы, опасаясь ранить своих, прекратили атаки. Спартанцы с добычей вернулись в Эфес.

Как показал опыт, без сильной конницы победы над персами добиться было невозможно. Зимний перерыв в военных действиях Агесилай решил потратить на её создание.

В перерывах между боями
Зимой-весной 395 года до н.э. Эфес напоминал не город, а военный лагерь. Солдаты устраивали состязания, подразделения соревновались в несении службы. Гимнасии были постоянно полны атлетами, а ипподром — тренирующимися в верховой езде. Живших вокруг города знатных людей Агесилай обязал разводить лошадей, предоставляя часть из них в войско. Тот из них, кто выставлял для службы вооружённого всадника вместе с конём, освобождался от обязанности лично участвовать в походе.


Спартанцы в Эфесе зимой весной 395 года до н.э.

Агесилай пытался укрепить не только физическое состояние воинов, но и их дух. Плутарх писал:

«По приказанию Агесилая торговцы добычей продавали пленников обнажёнными. Одежду покупали охотно, но над пленными, чьи нагие тела были белыми и рыхлыми из-за изнеженного образа жизни, все насмехались, считая их бесполезными для работы, не имеющими никакой цены. Увидев это, Агесилай поднялся и сказал: «Это люди, с которыми вы воюете, а это вещи, из-за которых вы ведете войну».

Подключились к работе и художники, которые всю зиму и весну рисовали эмблемы на греческих щитах.

Целью новой военной кампании Агесилай избрал Лидию. Он рассчитывал, что Тиссаферн останется в Карии прикрывать базы флота с суши, и это позволит грекам совершить беспрепятственный марш вглубь Малой Азии. Царь планировал захватить столицу сатрапии Сарды до подхода персидских войск. Но Тиссаферн, узнав о наступлении греков на его резиденцию, бросился напрямую к Сардам. По словам Диодора, они имел в своём распоряжении 50 000 пехоты и 10 000 всадников. Цифры, конечно же, завышенные, но более точных мы не имеем.


Тяжеловооружённый персидский всадник.

Кстати, источники, повествующие о событиях этой кампании и битве при Сардах, крайне противоречивы. Согласно Ксенофонту, марш был довольно лёгким, и за три дня пути греки не имели ни одного столкновения с персами. В то же время Диодор и Оксиринхский папирус — не исключено, что именно он и был источником Диодора, — указывают, что персы некоторое время шли за войском Агесилая и даже нападали на отставших воинов. В обоих случаях указываются разные маршруты движения сторон. Исследователи уже долгое время ломают копья, пытаясь выяснить истину, но пока так и не пришли к единому мнению. Возможно, более логичной выглядит гипотеза, выдвинутая Дж. Девото: узнав о движении Агесилая к Сардам, Тиссаферн отправил за ним кавалерийский отряд неизвестной численности, а сам, дождавшись пехоты, выступил более короткой дорогой к Сардам, надеясь прибыть туда не позднее Агесилая.

Битва при Сардах
Сражение, решившее судьбу кампании, произошло возле реки Пактол неподалёку от Сард. Ксенофонт сообщал, что началось оно из-за обычной стычки, когда персидские всадники атаковали отдельных греческих солдат, покинувших лагерь в поисках добычи. Видя, что персы располагают одной только конницей, Агесилай

«…повёл своё вой­ско на выстро­ен­ную про­тив него кон­ни­цу, сверх того он при­ка­зал при­зыв­ным послед­них деся­ти лет из чис­ла тяже­ло­во­ору­жён­ных бежать туда же, а пель­та­стам — сопровождать их бегом. Он приказал всадникам храб­ро бро­сить­ся на вра­га, так как он сам со всем вой­ском сле­ду­ет за ними».

Персы выдержали натиск греческой конницы, но под напором пехоты отступили.


Атака персидской кавалерии.

Диодор и Оксиринхский папирус рисуют совершенно иную картину боя и, как будто чтобы окончательно запутать исследователя, во многом противоречат друг другу. По версии Диодора Агесилай накануне битвы устроил по ходу греческого марша засаду из 1400 гоплитов под командованием Ксенокла. Когда персидская конница в очередной раз напала на тыловые отряды греков, Агесилай развернул всё войско против врага, нападая с фронта, после чего с тыла персов атаковали гоплиты из засады. Персы бежали, потеряв 6000 человек.

Оксиринхский папирус более многословен. Он также сообщает о засаде Ксенокла, однако указывает на неизвестное количество гоплитов и пять сотен легковооружённых воинов. Как и у Диодора, утром греки продолжили марш и были атакованы персидской конницей.

«Вар­ва­ры по обык­но­ве­нию сле­до­ва­ли за ним (Агесилаем — прим. авт.): одни шли в ата­ку, дру­гие объ­ез­жа­ли кру­гом на конях, третьи сле­до­ва­ли в бес­по­ряд­ке сза­ди по равнине. Когда Ксе­нокл решил, что наста­ло вре­мя напасть, он вывел пелопоннес­цев из заса­ды и устре­мил­ся бегом на вра­гов. Каж­дый из отрядов варваров при при­бли­же­нии гре­ков обра­щал­ся в бег­ство, и вся равнина покры­лась бегу­щи­ми. Увидев, что в вой­ске непри­я­те­ля пани­ка, Аге­си­лай вывел сво­их лег­ко­во­ору­жён­ных и всад­ни­ков преследовать вра­га: они соеди­ни­лись с вышед­ши­ми из заса­ды и ста­ли тес­нить вар­ва­ров. Одна­ко они не вели очень продолжительного пре­сле­до­ва­ния, так как всё рав­но им бы не удалось пой­мать вра­гов, вой­ско кото­рых состо­я­ло преимущественно из всад­ни­ков и лег­ко­во­ору­жён­ных. При этом пре­сле­до­ва­нии непри­я­тель поте­рял око­ло 600 чело­век».

В чём все три источника сходятся, так это в том, что греки после победы захватили персидский лагерь, где им досталась богатая добыча.


Спартанцы отражают атаку вражеской кавалерии.

Попробуем разобраться, как же в действительности развивались события. Большинство исследователей отдают предпочтение вариантам Диодора либо Оксиринхского папируса. Версию Ксенофонта учёные отбрасывают, предполагая, что он либо вообще не участвовал в походе, записывая всё по слухам, либо сражался в рядах гоплитов и описал ход битвы так, как видел её, находясь в фаланге бойцов. Оригинальную версию выдвинул С. Раш: Ксенофонт описал не реальную битву при Сардах, а идеальный бой с вражеской кавалерией, положив в основу победы взаимодействие всех видов войск.

Из оставшихся двух версий ход событий, изложенный у Диодора, кажется более достоверным. Чтобы нанести решительный удар, необходимо было, чтобы персы уже втянулись в бой с греками, иначе конница довольно легко оторвалась бы от напавшей на неё пехоты и даже смогла бы её окружить и уничтожить до подхода главных греческих сил.


Греческий всадник и пельтаст. Именно так, согласно Ксенофонту, они могли атаковать персов в битве при Сардах.

В любом случае неподалёку от Сард Агесилай сумел разгромить персидскую конницу и захватить вражеский лагерь. Самое главное — теперь греки могли беспрепятственно разорять Лидию. Артаксеркс признал Тиссаферна главным виновником неудачи, и тот поплатился за это собственной головой, а в Сарды прибыл новый сатрап Тифравст. Он попытался заключить с Агесилаем мир, но спартанский царь заявил, что это является прерогативой эфоров. Стороны решили ограничиться традиционным перемирием, подписанным в данном случае на шесть месяцев. Тифравсту удалось убедить Агесилая перенести военные действия в сатрапию Фарнабаза и оставить Лидию в покое.

Битва при Сардах стала вершиной спартанских успехов в Малой Азии. Персы, осознав, что даже при помощи сильной кавалерии не удаётся разгромить спартанцев, прибегли к более верному средству, решив использовать золото вместо железа.

ссылка
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
Агесилай был гениальным полководцем.
Недаром Плутарх поставил ему в пару в "Сравнительных жизнеописаниях" самого Гнея Помпея Магна.
Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании 3 года с даты регистрации
 
Последняя кампания Агесилая

Победа спартанского царя Агесилая над персами при Сардах в 395 году до н.э., а также разграбление Лидии и Фригии принесли спартанцам славу и что ещё важнее — богатую добычу. Однако греки упустили из виду персидский флот, базировавшийся в портах Карии. Ещё от Деркилида эфоры требовали захватить карийские прибрежные города, но тот так и не сумел этого добиться. Агесилай же использовал идею похода в Карию в качестве приманки для персидского войска, которое сатрап Тиссаферн был вынужден держать для обороны области. Сам же царь наносил удары в других местах. Эта стратегия себя оправдывала до определённого момента, пока персидский флот бездействовал. Однако вскоре ситуация изменилась.

Обстановка на море
Базировавшийся в Карии персидский флот состоял из 300 триер в составе нескольких разнородных эскадр: киликийской, киприотской, финикийской и греческой. Однако не эта разрозненность была главным недостатком флота. Проблема заключалась в отсутствии опытного флотоводца, который смог бы не только объединить моряков, но и добиться победы в бою над спартанскими кораблями.


Современная реконструкция греческой триеры.

Помог персам царь Кипра Эвагор. Он сообщил сатрапу Фарнабазу, что на Кипре нашёл убежище Конон — опытный наварх, несколько раз избиравшийся афинянами на должность стратега. Именно он в 406 году до н.э., после изгнания Алкивиада, возглавил афинский флот и совместно с другими стратегами руководил им в битве при Эгоспотамах, закончившейся решительной победой спартанцев. Впрочем, античная традиция снимает вину с Конона и перекладывает её на плечи других стратегов. После разгрома Конон бежал не в Афины — он прекрасно понимал, что там его ждёт казнь, — а на Кипр к царю Эвагору. Когда же царь узнал, что Фарнабаз подыскивает специалиста на должность командующего флотом, то порекомендовал ему Конона. Так бывший афинский стратег, желавший отомстить спартанцам за позор при Эгоспотамах, возглавил персидский флот.

Конон сразу же принялся расширять сеть морских баз. Для этого он использовал в своих целях междоусобицу на Родосе, где демократическая группировка одержала верх над олигархами — не исключено, что при скрытой поддержке Конона. Демократы частью убили, частью изгнали аристократов и открыли гавань для персидского флота. Теперь Конон, опираясь на базу в Родосе, мог действовать в тылу спартанских морских коммуникаций. Ему даже удалось перехватить корабль с зерном, посланный в Спарту египетским фараоном.

Однако на этом активные действия флота прекратились, причём по весьма банальной причине — у наварха закончились деньги. Экипажи многих триер отказывались повиноваться, пока не получат обещанного жалования. Вероятно, деньги на флот всё-таки выделялись, но, похоже, оседали в кошельках персидских чиновников. Конон решил самолично отправиться к персидскому царю и решить финансовую проблему. Афинянин был ставленником Фарнабаза, потому не удивительно, что он принял участие в интриге сатрапа Фригии против Тиссаферна и отвёз царю Артаксерксу обвинения против лидийского сатрапа. Возможно, Фарнабаз хотел обставить дело таким образом, чтобы царь получил их от «независимого» лица. В итоге Тиссаферн был казнён, его сатрапией стал управлять Тивфраст, а Конон заработал в глазах царя репутацию порядочного человека, которому вполне можно доверить командование флотом. Впрочем, некоторые исследователи считают, что поездка Конона к царю произошла уже после смерти Тиссаферна и была связана исключительно с финансовым вопросом.

Ка бы то ни было, Конон, пользуясь благосклонностью царя, добился того, чтобы финансирование флота контролировал всего один человек, а не множество чиновников. По его требованию оплата флоту должна была идти через Фарнабаза. Артаксеркс согласился, да и сам Фарнабаз вряд ли был против. Вернувшись к флоту с деньгами, Конон мгновенно усмирил всех недовольных. Однако время для военной кампании на море было упущено, и персидские корабли остались в гавани, дожидаясь благоприятной навигации.


Конон. Изображение XVI века.

Морская угроза настолько обеспокоила эфоров, что те приказали Агесилаю принять на себя командование и на суше, и на море. Ни один спартанский полководец ранее не совмещал эти функции. Поскольку находиться одновременно в двух местах Агесилай не мог, он должен был по своему усмотрению назначить наварха, который действовал бы в тесном контакте с царём и выполнял его приказания. Все ожидали, что флот возглавит Лисандр, но мстительный правитель назначил навархом своего родственника Писандра, не имевшего опыта войны на море. Впрочем, Агесилай мог исходить из того, что инициативный Лисандр не будет исполнять царские приказы, а станет действовать по собственному усмотрению.

Для усиления спартанского флота греческие малоазийские города должны были совместно выставить 120 триер. Пока флот комплектовался, разъярённый Лисандр покинул Азию и вернулся в Спарту.

Агесилай против Фарнабаза
Сменивший Тиссаферна сатрап Тифравст не имел достаточных сил, чтобы продолжать войну с Агесилаем, поэтому он обратился к самому верному средству — золоту. Желая обезопасить свои земли, он предложил спартанскому царю заключить перемирие на полгода и перенести военные действия во Фригию — сатрапию Фарнабаза. Переданные спартанскому царю 30 талантов на содержание войска добавили убедительности доводам сатрапа. Заключённое перемирие оказалось частным делом двух военачальников, а сама война между Спартой и Персией продолжалась.

Чтобы ускорить её окончание, в Грецию отправились довольно значительные суммы — но не в Спарту, а в недовольные спартанской гегемонией полисы. В Фивах, Коринфе и Аргосе деньги получили представители антиспартанских партий. В Афины денег не завезли, так как афиняне, по словам Ксенофонта, «и без подкупа жаждали этой войны, считая несправедливым, чтобы над ними властвовали другие». Так что Тифравсту оставалось только ждать, когда грозный Агесилай сам покинет земли Персидской империи.


Спартанский гоплит. Современная реконструкция.

Агесилай же, получив от сатрапа средства на содержание войска, осенью 395 года до н.э. выступил в поход на Фригию. Первоначально он попытался привлечь на свою сторону племена мисийцев, чьи земли соседствовали с Фригией, но эти горные обитатели, хотя и не признавали над собой власть персидского царя, не просто не помогли Агесилаю, но даже напали на арьергард его войска и вырезали до полусотни человек. Пришлось царю прибегнуть к испытанному средству — засаде. Укрыв отряд наёмников, Агесилай продолжил марш. Когда же мисийцы, как и накануне, приблизились к арьергарду, наёмники внезапно атаковали их и перебили 130 человек, причём погибло и большинство мисийских вождей. После этой битвы мисийцы уже не беспокоили Агесилая, но и от первоначального плана ему пришлось отказаться.

Агесилай всё же нашёл союзника — им стал Спифридат, бывший придворный Фарнабаза. Несколько ранее Лисандр убедил знатного перса перейти на службу к Агесилаю, что, впрочем, не способствовало восстановлению его дружеских отношений со спартанским царём. Как только Агесилай вступил во Фригию, Спифридат тут же перешёл на его сторону. Спартанец высоко ценил нового союзника, но, по свидетельствам античных историков, не за войска, которые тот привёл, а за красивого сына Мегабата, который очень понравился царю. Военные же успехи союзников были весьма скромны. После вторжения во Фригию им удалось овладеть всего тремя поселениями, не имевшими стен. Спартанский царь попытался создать антифарнабазовскую коалицию, заключив брак между дочерью Спифридата и пафлагонцем Отием. Но даже с войсками двух вельмож ощутимых успехов он не добился: штурмовать укрепления греки так и не научились, а в открытый бой Фарнабаз не вступал.

Зимняя кампания
Приближающуюся зиму Агесилай решил провести неподалёку от Даскилия — столицы сатрапии Фарнабаза. Разбив лагерь, греки регулярно отправляли за провиантом людей, причём с каждым днём те действовали всё более беспечно. Этим и решил воспользоваться Фарнабаз. В один прекрасный день греческих фуражиров внезапно атаковал отряд из 400 всадников в сопровождении двух серпоносных колесниц. Завидев персов, греки, численность которых достигала семи сотен, попытались выстроиться в монолитный квадрат, но это им не помогло: колесницы играючи разорвали греческий строй, а конница довершила разгром. Большей части отряда удалось спастись, добежав до войск Агесилая, который выступил на помощь во главе отряда гоплитов, но всё же около ста греков погибло.


Конница Фарнабаза уничтожает греческий отряд.

Впрочем, месть свершилась довольно быстро. Всадники Спифридата узнали, где находится лагерь Фарнабаза, и сообщили об этом грекам. Гериппид, один из тридцати сопровождавших Агесилая спартиатов, вызвался выступить в поход и разгромить персидский лагерь, находившийся примерно в 27 км от греческого. Он потребовал у Агесилая по 2000 гоплитов и пельтастов, к которым должны были присоединиться всадники Спифридата, а также находившиеся при Агесилае пафлагонцы Отия. Спартанский царь принял требования Гериппида, и тот назначил сбор войска сразу после ужина. В связи с быстро наступившей темнотой не все воины явились к месту сбора, однако Гериппид всё равно выступил в поход: насмешки товарищей-спартиатов пугали его больше, чем возможная неудача.


Персидская колесница.

За ночь отряд преодолел расстояние между лагерями и на рассвете атаковал противника. Конница Спифридата без труда смела персидское охранение и ворвалась в лагерь. За ней последовали пафлагонцы и греки. Обескураженные внезапной атакой персы обратились в бегство, даже не пытаясь оказывать сопротивление. Нападавшие захватили богатую добычу. Из-за неё-то между союзниками и разгорелся конфликт. Наиболее ценные вещи достались людям Спифридата и пафлагонцам, которые первыми ворвались в лагерь. Гериппид же по спартанскому обычаю объявил всю добычу собственностью государства: её предстояло продать с аукциона, а вырученные деньги должны были поступить в спартанскую казну. По словам Плутарха,

«Гериппид установил строгий надзор за расхищенной добычей; он заставлял варваров возвращать её, произведя при этом самый тщательный допрос и следствие».

Это вывело Спифридата из себя, ведь он считал добычу своей собственностью, а требования Гериппида воспринял как личное оскорбление. Ночью он покинул лагерь Агесилая, а вместе с ним ушли и пафлагонцы. Так действия Гериппида, который придерживался спартанских традиций, свели на нет все дипломатические усилия Агесилая по созданию союза против Фарнабаза. Без союзников царь не мог закрепиться в окрестностях Даскилия и потому решил покинуть сатрапию Фарнабаза. Перед уходом Агесилай лично встретился с персидским сатрапом и договорился о прекращении военных действий, гарантировав тем самым своему войску спокойный марш на юг.


Встреча Агесилая и Фарнабаза.

Домой
Так и не сумев добиться успеха во Фригии, весной 394 года до н.э. Агесилай увёл свою армию на Фиванскую равнину, к юго-востоку от города Ида. Там он начал собирать армию, ведь срок заключённого с Тифравстом перемирия подходил к концу. Спартанский царь планировал перенести военные действия вглубь Персидской империи, где, по его мнению, греков ожидала богатейшая добыча. Сразу по окончании перемирия он планировал выступить прямо на восток.

Однако к этому времени ситуация в Греции изменилась. Персидское золото начало приносить долгожданные плоды. Первыми против Спарты выступили Фивы и одержали громкую победу при Галиарте. Афины стали помогать фиванцам, и спартанцы не могли рисковать, ведя войну на два фронта. Эфоры отправили Агесилаю приказ оставить Малую Азию и вернуться в Грецию для войны с Фивами.



Этот приказ положил конец честолюбивым планам Агесилая по захвату персидских владений. Прекрасно понимая, в чём тут дело, спартанский царь объявил, что его изгоняют из Малой Азии 10 000 персидских лучников: изображение лучника красовалось на дарике — золотой персидской монете. Для спартанцев конфликт с персами сменился Коринфской войной, и точку в этом конфликте поставил персидский царь, продиктовавший грекам в 387 году до н.э. условия Анталкидова мира.

ссылка
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
«Моей Юноне»

В 1930 году в голландской деревне Симпельвельд был обнаружен в древнеримский саркофаг, вырезанный из цельного блока местного песчаника. При размерах 240х105х76 см он имеет вес в 800 кг. Его крышка разломана на 4 части, меньшая из которых весит 282 кг.



На торцевой плите осталось отверстие, через которое содержимое саркофага похитили, но не полностью: внутри сохранились стеклянные и керамические сосуды, золотая булавка, ожерелье, стило, серебряное зеркало, нож, ножницы и три перстня. Особенным археологи сочли золотое кольцо с надписью IVNONI MEAE («Моей Юноне»). Юнона была богиней брака, возможно, кольцо являлось свадебным подарком супруга женщине, похороненной в саркофаге.



Ее кремированные останки сохранились и в 2016 году стали объектом отдельного исследования. Согласно его результатам, женщине из Симпельвельдского саркофага на момент смерти было от 35 до 50 лет. Никакой тяжёлой работой в жизни она не занималась. Место, где был найден саркофаг, расположено между руин двух древнеримских вилл, на одной из которых женщина, возможно, и жила.

 

Саркофаг уникален рельефом на внутренних сторонах. На них изображена сцена из жизни дамы: комната с роскошной мебелью, ее хозяйка возлежит на ложе в тунике с длинными рукавами и накидке. Около нее стоят два столика, на одном - стеклянные сосуды. На полках - сосуды из бронзы, на полу - две чашки и т.п.



Нюанс: у женщины - прическа, модная во времена императрицы Фаустины, жена Марка Аврелия, то есть, в начале II века.



ссылка
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
Становление древнеримского флота. Республиканский период

«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
О походно-полевых жёнах римских легионеров

Если собрать в одном месте несколько тысяч здоровых мужчин, то рано или поздно им захочется женской ласки. Маркитантки сопровождали римскую армию испокон веков. В республиканскую эпоху они в основном были профессионалками либо рабынями, принадлежавшими содержателям походных лупанариев. Ситуация начала меняться после реформ Гая Мария, в конце II в. до н.э. До того римская армия по сути была ополчением, в котором служили обеспеченные граждане, ведь у бедняков не имелось денег на покупку приличных доспехов и оружия. Легионы собирались только на время войн, в мирное время их распускали.


Илития, жена претора, скучает вдали от мужа. Кадр из сериала «Спартак»

После уничтожения Карфагена войны Рима стали вестись в заморских землях. Для длительных военных кампаний и охраны всё более протяжённых границ требовались части постоянного состава. Но свободных римских граждан было сложно принудить служить долгое время, ведь дома у них оставалась семья, свой участок земли, мастерская или лавка, всё это требовало присмотра. Тогда Гай Марий стал набирать в армию бедняков, оружие и снаряжение им выдавало римское государство (впоследствии их стоимость вычитали из жалования). Римские солдаты заключали контракт и выходили в отставку лишь после 20 лет службы.


Центурион и легионеры в изображении современных реконструкторов

Чтобы жёны и дети солдат не мешали воинской службе, император Октавиан Август в 13 г. до н.э. принял закон, согласно которому легионеры официально считались разведёнными. После выхода в отставку ничто не мешало военному возвратиться к прежней жене или завести новую, но в армии он был холостяком. Тем самым решилась проблема с женатыми солдатами, но возникло множество других. К примеру, теперь легионер мог завещать своё имущество только родне по отцовской линии, но не жене с детьми.


Римский воин и местная жительница. Современная иллюстрация

Ещё одной проблемой стал правовой статус тех женщин, которые сходились с легионерами в период их воинской службы. Когда у них рождались дети, они считались внебрачными. Если отец погибал, семья лишалась не только кормильца, но и всего совместного имущества. Были случаи, когда легионеры женились на аборигенках по местным законам, после чего забирали приданое жены и покидали её. Командиры и наместники провинций ничем не могли помочь несчастным обманутым женщинам, поскольку по римским законам солдат не мог состоять в браке, а значит и жены у него официально быть не могло.


Тит Пуллон и его рабыня, которую он освободил, чтобы женится на ней. Кадр из сериала «Рим»

Однако многие легионеры действительно любили своих неофициальных жён и желали своим детям добра. В таких случаях они, за неимением иного выхода, оформляли этих женщин и детей своими рабами. После выхода в отставку солдат отпускал рабыню на волю и женился на ней, их дети получали статус римских граждан. Проблема заключалась в том, что легионера могли убить. Всё его имущество (включая рабов) в этом случае переходило к родне по линии отца. А родственники могли не захотеть освобождать этих рабов.


Макет римской крепости и поселения в Виндоланде, II-III в. н.э.

Много ли было таких походных жён? Согласно исследованию британских археологов, в начале 1990-х годов изучавших римский постоянный лагерь в Виндоланде, 40% всех найденных там сандалий и прочей обуви были женскими и детскими. Хотя жить на территории военных лагерей женщинам и детям запрещалось, но в этом удалённом гарнизоне данный запрет игнорировали. Нужно иметь в виду, что в лагере располагались только те жёны легионеров, у которых не было собственного жилья, куда мог бы приходить их муж.


Римский легионер с женой и сыном. Надгробие II в. н.э.

По свидетельству римского историка Диона Кассия, с середины I в. н.э. имперское руководство искало способы решения проблемы правового статуса солдатских жён. Первым делом были приняты законы, разрешавшие военнослужащим указывать в завещании любых лиц. Это не только дало возможность оставить имущество жене, но и позволяло отпускать фиктивных рабынь на волю, согласно последней воле покойного. Вдовы при этом становились вольноотпущенницами, однако их дети по-прежнему считались незаконнорожденными. Только в 197 г. н.э. император Септимий Север отменил закон Октавиана. Легионеры наконец-то получили возможность жениться, а их жёны и дети обрели официальный статус и все права законных членов семьи.

ссылка
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
Закат Классической Римской Республики. Эпоха социальных катаклизмов и реформ (III-II вв. до н.э.).

«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
Галльская война Цезаря

Римское завоевание Галлии в 58–50 годах до н. э. — одна из наиболее известных военных кампаний Древнего мира. И прежде всего — благодаря «Запискам» Гая Юлия Цезаря, в которых военачальник подробно информирует читателей о ходе и результатах своих походов. Развитие археологии позволяет нам более наглядно представить, как развивались события в Галлии, и даже дополнить изложение Цезаря новыми фактами.

Политическая ситуация в Галлии накануне римского завоевания
Весной 58 года до н. э. Гай Юлий Цезарь стал наместником Галлии. К тому моменту на его счету были блестящая политическая карьера, честолюбие, а также огромные долги. Цезарь получил от сената право военного командования на пять лет, возможность набирать легионы и назначать по своему выбору помощников-легатов. Амбициозный политик уделял Галлии огромное место в своих планах, чему благоприятствовала сложившаяся здесь к тому моменту взрывоопасная ситуация.


Гай Юлий Цезарь (100–44 гг. до н. э.). Бюст из Античного собрания, Берлин

Издревле страна была разделена на враждующие партии: во главе одной стояли могущественные арверны и их союзники секваны, во главе другой — эдуи. Положение арвернов сильно пошатнулось, когда в 121 году до н. э. они потерпели поражение от римлян. Эдуи же, заключившие союз с Римом, напротив, значительно упрочили свои позиции.

Около 63 года до н. э. эдуи вели войну с секванами за стратегически важный коридор, ведущий из долины Рейна к верховьям Роны. Секваны поначалу терпели поражения и привлекли к участию в войне 15 тысяч наёмников-германцев из племени свевов, которых возглавлял Ариовист. Германцы явились в Галлию из отдалённых земель за Рейном и имели репутацию храбрых и опытных воинов.

В результате эдуи потерпели от них тяжёлое поражение в битве у Магетобриги (возможно, у современного Амажа в 75 км от Безансона). Секваны завладели спорными территориями и поселили здесь воинов Ариовиста, которые должны были играть роль пограничного буфера между ними и эдуями.

Вождь свевов, не ограничившись достигнутым, начал переводить через Рейн всё новые отряды германцев. Вскоре их численность здесь достигла 120 тысяч человек. Для их расселения Ариовист потребовал у секванов уступить ему часть их владений, а также начал отбирать земли у соседних галльских общин.

Гельветы
Мнения галлов разделились. Одна партия, во главе которой стоял вождь эдуев Дивитиак, планировала обратиться за защитой к римлянам. Другая, возглавляемая братом Дивитиака эдуем Думноригом, а также секваном Кастиком, предлагала использовать против германцев помощь гельветов.

Это могущественное и богатое кельтское племя, жившее в северо-западной части современной Швейцарии, перед растущим натиском германцев задумало покинуть свои владения и обосноваться в юго-западной части Аквитании. С этой целью гельветы собрали большие запасы продовольствия и сожгли свои города и сёла.

Поскольку кратчайший путь к намеченным для поселений местам пролегал через территорию Нарбонской провинции, гельветы обратились в Рим с просьбой о свободном проходе. Римляне, лишь в 62–61 годах до н. э. подавившие в провинции восстание аллоброгов, опасались возобновления волнений и отказали им в просьбе. Гельветы попытались пробиться силой, но Цезарь, уже ранней весной 58 года до н. э. поспешивший выехать в провинцию, предпринял здесь ряд мер оборонительного характера.


Статуя галльского воина из Вашера на юге Франции, I век н. э.

Найдя путь через провинцию заблокированным, гельветы двинулись в обход — через области секванов и эдуев. Думнориг добился для них разрешения на свободный проход. Однако насилие, которое гельветы устроили в пути, отвратило эдуев в пользу партии Дивитиака. В качестве римского союзника тот обратился к Цезарю с просьбой о защите.

Цезарь поспешил ухватиться за удобный предлог для военных действий. В начале лета он перевёл через Альпы три легиона из Цизальпинской Галлии в дополнение к легиону, стоявшему на территории Нарбона. Кроме того, он набрал ещё два легиона добровольцев. Располагая теперь армией из шести легионов, т. е. 25–30 тысяч человек, Цезарь устремился вслед за гельветами.

6 июня 58 г. до н. э. он атаковал входивших в их состав тигуринов во время их переправы через Арар. Внезапная атака увенчалась успехом: галлы потерпели поражение и понесли большие потери. Постоянно преследуя противника, Цезарь через несколько дней смог навязать гельветам решающее сражение где-то вблизи столицы эдуев Бибракте, возможно, у современного Монмора.

В начале боя гельветы смогли сильно потеснить римлян с их позиций, но затем военное счастье от них отвернулось. Сражение завершилось полной победой римлян. Около 80 тысяч гельветов и их союзников были убиты на поле боя, уцелевшие вынуждены были вернуться на места первоначального расселения и отстроить ранее разрушенные поселения.

Кампания Цезаря против Ариовиста
После победы над гельветами Цезарь созвал в Бибракте общегалльское собрание, на котором представители наиболее влиятельных племён принесли ему жалобу на действия Ариовиста. На его приглашение прибыть в ставку Ариовист отказался, что подтвердило худшие подозрения в его адрес.


Война Цезаря с гельветами и кампания против Ариовиста, 58 год до н. э.

Вскоре Цезарю стало известно, что недавно прибывшие из-за Рейна гаруды опустошают пограничные земли эдуев, а на другом берегу реки стоят, ожидая переправы, громадные силы свевов. Стремясь предотвратить их соединение с основными силами Ариовиста, Цезарь в конце августа того же года выступил в поход. Ему удалось занять столицу секванов Везонтион (Безансон) прежде подхода к нему основных сил германцев. Ариовист ожидал приближения Цезаря в «Бургундских воротах» у современного Бельфора. Личная встреча военачальников не имела успеха. Ариовист отказался принять посредничество Цезаря и отверг его требования предоставить галлам свободу.

Несколько дней между противниками происходили лёгкие стычки. Решающее сражение состоялось 10 сентября 58 года до н. э. В начале боя германцам удалось потеснить римлян на одном из флангов, однако Цезарь своевременно ввёл резервы, что решило исход дела в его пользу. Около 80 тысяч германцев погибли на поле боя и во время бегства к берегу Рейна. Ариовист с немногими приближёнными успел переправиться через реку и спастись. Его дальнейшая участь неизвестна.

Кампания против белгов
Римская победа над гельветами и Ариовистом серьёзно изменила политическую ситуацию в Галлии. Пальма первенства среди галльских племён перешла в руки эдуев и стоявшей за ними проримской партии. Жившие на севере Галлии белги были недовольны этими обстоятельствами. Они расторгли ранее заключённый с эдуями договор о дружбе и начали готовиться к войне.

Цезарь расценил приготовления белгов как угрозу для созданного им нового порядка. Весной 57 года до н. э. он набрал в Цизальпинской Галлии два новых легиона и со всеми бывшими при нём силами вторгся в Белгику. Ремы, жившие между Эной и Марной, заверили его в своей поддержке и предложили помощь. О своём нейтралитете заявили левки (Туль), медиоматрики (Мец) и жившие в долине Мозеля треверы.

Остальные белги, среди которых важнейшую роль играли белловаки (Бовэ), собрали ополчение численностью 300 тысяч человек. Эти громадные силы подступили к укреплённому лагерю Цезаря, который был разбит на холме на берегу Эна близ современного Краона. Прямой штурм лагеря затрудняло находившееся рядом болото. На его берегах происходили мелкие стычки.

Со временем белги стали испытывать нужду в припасах, их ополчение начало распадаться. Цезарь устремился в погоню за отступающими и преследовал их до Новиодуна в 3,5 км от современного Суассона. Устрашённые белги, одно племя за другим, начали выражать ему свою покорность. Нервии, попытавшиеся сопротивляться, были побеждены и полностью уничтожены в битве на реке Самбре. По утверждению Цезаря, из 60 тысяч мужчин, способных носить оружие, уцелело всего 500 человек, из 600 самых знатных сенаторов — только трое. Их гибель заставила признать римское господство атребатов (Артуа) и веромандуев (Вермандуа). Адуатуки, пытавшиеся обороняться у Намюра, потерпели жестокое поражение. После этого 33 тысячи побеждённых были проданы в рабство.

Одновременно с этой кампанией Публий Лициний Красс с одним легионом принял капитуляцию венетов, осисмов, кориозолитов, эзубиев и редонов в приморских областях Бретани. Так к концу лета 57 года до н. э. значительная часть Галлии признала господство римского оружия.


Кампания Цезаря против белгов в 57 году до н. э.

Покорение Арморики и Аквитании
Зиму 57–56 годов до н. э. римские легионы провели в Галлии, расположившись на квартиры вдоль Луары. Весной против римлян выступили венеты (Морбиан), к которым присоединились покорённые в прошлом году приморские арморийские общины. Цезарь с основными силами вторгся в Арморику, а его легат Децим Брут во главе недавно построенного флота подчинил побережье и разбил на море корабли венетов. В наказание за сопротивление Цезарь приказал казнить весь сенат венетов, а пленных продать в рабство.

Легат Цезаря Квинт Титурий Сабин с тремя легионами прошёл огнём и мечом по территории Нормандии вплоть до берега Сены, а Публий Красс с двенадцатью когортами подчинил территорию Аквитании от Гаронны до подножия Пиренеев. В решающем сражении ополчение аквитанов понесло такие потери, что из составлявших его 50 тысяч человек уцелела лишь четверть.


Покорение Цезарем Арморики и Аквитании, кампания 56 года до н. э.

Осенью 56 года до н. э. сам Цезарь отправился в Белгику против моринов и менапиев, которые жили по реке Шельде и в низовьях Рейна. С его приближением варвары поспешили отступить в густые леса и болота. Римлянам пришлось прорубать широкие просеки и разбирать завалы на дорогах. Ограничившись грабежом жилищ и полей, Цезарь отдал войскам приказ возвращаться на зимние квартиры.

Цезарь переходит через Рейн
Зимой 55 года до н. э. германские племена узипетов и тенктеров, изгнанные со своей родины свевами, переправились через Рейн в нижнем его течении и нашли себе убежище в землях менапиев. Беженцы, которых, согласно римским сведениям насчитывалось 430 тысяч, обратились к Цезарю с просьбой наделить их землёй.

Цезарь стремился воспрепятствовать впредь неконтролируемым переправам германцев через Рейн и потому отвёл им всего три дня на то, чтобы вернуться назад. Затем, воспользовавшись в качестве предлога нападением отряда варваров на его фуражиров, он приказал задержать явившихся для переговоров вождей германцев, а солдатам отдал приказ вырезать всех людей, скопившихся в огромном лагере. Погибло множество народа, включая стариков, женщин и детей.


Мост через Рейн для своего времени был настоящим инженерным чудом. Настил, покрытый фашинами, поддерживался дубовыми сваями, вколоченными в дно реки на расстоянии 12 м одна от другой. Для защиты несущих опор моста выше по течению были сооружены быки. Все работы заняли не более 10 дней

Не довольствуясь этим результатом, Цезарь решил предпринять поход за Рейн. По его приказу в районе нынешнего Кобленца, где река имеет 0,5 км в ширину, инженерные подразделения возвели деревянный мост. Прибрежные общины убиев заявили о своём подчинении, однако сугамбры, принявшие к себе уцелевших узипетов и тенктеров, предпочли удалиться вглубь своей страны. Свевы также очистили прибрежные области и отступили в чащу своих лесов. Цезарь не стал их преследовать, предав огню захваченные прибрежные поселения. На 18-й день похода его войска вернулись назад.

Британская экспедиция
Поскольку Галлия сохраняла спокойствие, в августе 55 года до н. э. Цезарь решил предпринять экспедицию в Британию. В ней были использованы два легиона. Отогнав огнём метательных машин отряды варваров, Цезарь высадился и укрепился на берегу острова. Бритты отступали вглубь своей страны, умело ведя партизанскую войну и уничтожая отряды римлян, отдалявшиеся от берега. На 18-й день после высадки Цезарь отплыл обратно в Галлию.

В июле 54 г. до н. э. последовала новая попытка вторжения, на этот раз силами четырёх легионов и 1800 галльских всадников, которые перевозились на 800 судах. Бритты вновь не приняли решающего сражения, а вместо этого отступали перед превосходящим их противником. Тем временем часть римских кораблей была разбита бурей. Из Галлии поступали плохие вести о назревавшем там восстании. Удовлетворившись получением заложников и формальным изъявлением покорности, 20 сентября 54 года до н. э. Цезарь вновь покинул остров.


Экспедиция Цезаря к Рейну и поход в Британию в 55 году до н. э.

Галльское восстание
Зимой 54–53 годов до н. э. галлы наконец осознали грозившую им опасность и начали действовать вместе. Римские войска, насчитывавшие шесть легионов, в это время находились на зимних квартирах в землях белгов. Заговорщики, среди которых решающую роль играли вождь треверов Индутиомар и вождь эбуронов Амбиориг, решили атаковать их по отдельности.

Восстание началось в округе эбуронов. Амбиориг со своими людьми напал на зимовавшие у Адуатуки (Тонгерен) 15 когорт, которыми командовали легаты Квинт Титурий Сабин и Луций Аврункулей Котта. Нападение оказалось для римлян полной неожиданностью, но они сумели отбить первый штурм восставших. Тогда Амбиориг, который до того считался верным союзником римлян, вызвал легатов на переговоры и пообещал им свободное отступление к своим. Когда римляне вышли за стены лагеря, галлы устроили им засаду на марше. Весь отряд был уничтожен.

После этого успеха восставшие осадили лагерь Квинта Цицерона на Самбре. Тот с трудом сумел отразить первое нападение и удержал лагерь до подхода на выручку Цезаря, зимовавшего с тремя легионами неподалёку в Самаробриве (Амьен). В последовавшем сражении 7 тысяч римских легионеров Цезаря обратили в бегство 60 тысяч галлов.


Кампания против восставших белгов в 53 году до н. э.

При известии об этом поражении восстание пошло на спад. Индутиомар, осадивший со своими треверами лагерь Тита Лабиена, дал втянуть себя в сражение до подхода переправившихся через Рейн германцев, потерпел поражение и был убит. После этого германцы вернулись к себе домой, а треверы покорились римскому оружию.

Весной 53 года до н. э. Цезарь восполнил убыль личного состава, набрав три новых легиона и получив от Помпея ещё один. С этими силами в ходе летней кампании он жестоко расправился с восставшими эбуронами, вновь усмирил Белгику и ещё раз переправился через Рейн, чтобы сполна наказать германцев.

На зиму два его легиона разместились у границы треверов, два — у лингонов, а главная группировка, включавшая шесть легионов, — у Агединка (Санс), в землях недавно замирённых сенонов. Сам Цезарь выехал в Цизальпинскую Галлию, чтобы наблюдать за ходом событий в Риме.

Верцингеториг
Тем временем галлы вновь начали переговоры о всеобщем восстании. На первом этапе в нем участвовали племена, жившие в бассейнах Луары и Сены: аулерки, анды, туроны, парисии, сеноны, арверны, кадурки и лемовики. Во главе заговорщиков стоял вождь арвернов Верцингеториг. Это был талантливый и энергичный военачальник, в дальнейшем — грозный противник Цезаря.

В заранее назначенный день 13 февраля 52 года до н. э. карнуты перебили в Кенабе (Орлеан) всех находившихся там римлян. Эта резня должна была послужить сигналом к общему выступлению. Общая численность восставших составляла 80 тысяч человек. Верцингеториг, взяв на себя командование частью союзнических войск, направился в область битуригов, которые после этого присоединились к восстанию. Другая армия, с сеноном Драппетом во главе, должна была заблокировать Тита Лабиена с его легионами в Агединке. Кадурк Луктерий с третьей армией вторгся в область рутенов, вольков-арекомиков и толосатов, угрожая Нарбонской провинции.

Положение Цезаря было крайне сложным. В конце февраля ему удалось отразить непосредственную угрозу Нарбону, после чего через страну, занятую восставшими, он прибыл в Агединк к зимовавшим там легионам. Отсюда Цезарь отправился к Кенабу, чтобы наказать карнутов за устроенную ими резню. Город был разграблен и сожжён, а все его жители — убиты.

После этого Цезарь перешёл Луару и вошёл в страну битуригов. Верцингеториг, используя свой перевес в коннице, перешёл к тактике партизанской войны. Галлы сами сожгли несколько десятков своих городов и селений, чтобы лишить противника продовольствия. Они пощадили лишь Аварик (Бурж), столицу битуригов, красивейший город Галлии, стоявший на пересечении важнейших торговых путей. Цезарь осадил Аварик и взял город после тяжёлой осады, продолжавшейся 25 дней. В наказание за сопротивление солдаты перебили всех его жителей. Из 40 тысяч человек уцелело лишь 500, успевших добраться до галльского лагеря.


Римские осадные сооружения под Авариком. За 25 дней римляне возвели осадную насыпь 80 футов (24 метра) высотой и 330 футов (100 метров) шириной, которая позволила им сражаться на одном уровне с защитниками стен. Попытка галлов поджечь насыпь не увенчалась успехом, и город в итоге пал

Переоценив значение этой победы, в апреле 52 года до н. э. Цезарь решил перейти в наступление, разделив свои силы. Тит Лабиен с четырьмя легионами был направлен в земли сенонов и парисиев, чтобы нарушить сообщение между восставшими и удерживать в повиновении белгов. Сам Цезарь с шестью легионами двинулся к столице восставших Герговии. Город находился на высоком холме, Верцингеториг перекрыл все подступы к стенам.

Пока продолжалась осада Герговии, начались волнения среди эдуев, все эти годы хранивших верность Риму. Если бы эдуи примкнули к восстанию, войска Лабиена, осаждавшие в это время Лутецию (Париж), оказались бы отрезаны от своих главных сил. Чтобы не допустить такого поворота событий, Цезарь вынужден был снять осаду Герговии, предприняв перед уходом неудачную попытку штурма. Римляне были отбиты от стен и понесли большие потери.

Это поражение подтолкнуло эдуев заключить союз с Верцингеторигом, поскольку в его руки, среди прочих трофеев, попали и заложники, обеспечивавшие верность своих общин союзу с римлянами. После этого восстание в Галлии приобрело всеобщий характер.


Общегалльское восстание и кампания 52 года до н. э.

Осада Алезии
Измена эдуев отрезала Цезаря от Нарбонской провинции. Для организации её обороны сил было недостаточно, поэтому Цезарь принял решение соединиться с Лабиеном и вместе отступить на юг. Последний, узнав о его неудаче, отказался от осады Лутеции и отступил в Агединк, где в июле 52 года до н. э. соединился с пришедшим туда Цезарем. Выступив по направлению к Нарбонской провинции, римская армия на марше подверглась атаке конницы Верцингеторига, однако в разыгравшемся затем сражении набранные Цезарем германские всадники опрокинули и рассеяли галлов.

Теперь уже сам Верцингеториг был вынужден отступать в область мандубиев и искать убежище в стенах их столицы Алезии. Цезарь окружил город линией укреплений общей длиной 15 км, вдоль которой были воздвигнуты 23 опорных пункта. Из них можно было днём и ночью вести наблюдение за галлами. В своих «Записках» он оставил детальные описания инженерных работ:

«Он провёл ров в 20 футов шириной и с отвесными стенками, а все прочие укрепления устроил в 400 футах позади этого рва. Такая система имела целью помешать неожиданным или ночным неприятельским атакам. Он провёл два рва в 15 футов ширины и такой же глубины, в один из них он провёл воду из реки. За ними выстроена была плотина и вал в 12 футов вышиной, который был снабжён бруствером и зубцами, причём в местах соединения бруствера с валом выдавались большие рогатки, чтобы затруднять врагам восхождение на вал, а вся линия укреплений была опоясана башнями в 80 футах одна от другой. В поле перед рвами были вырыты волчьи ямы».

Укрепления позволяли 60 тысячам римлян удерживать в осаде 80-тысячную галльскую армию.


Осада Алезии Цезарем. Город расположен на вершине плоскогорья, к нему примыкает лагерь Верцингеторига. Двойной полосой город огибают возведённые солдатами Цезаря укрепления с большими лагерями и сторожевыми фортами

Пока ещё римляне не успели полностью замкнуть кольцо блокады, остатки галльской конницы покинули город и рассеялись по своим округам, чтобы собрать там новые силы. На 42-й день осады к городу подошло 250-тысячное ополчение галлов под командованием Коммия и Веркассивеллауна. Теперь Цезарь в своем лагере сам превратился в осаждённого.

Ночью на трёхкилометровом фронте восточнее Алезии галлы атаковали римскую линию укреплений, но успеха не добились. Следующей ночью штурм повторился на северном и юго-восточном направлениях. Одновременно Верцингеториг пытался прорвать линию римских укреплений изнутри. В ночном бою римлянам пришлось напрягать все силы. Цезарь своевременно перебрасывал резервы на тот участок обороны, которому грозила наибольшая опасность.

Лишь к утру следующего дня нападение было отбито на обоих фронтах. Армия галлов рассеялась, Верцингеториг вернулся в свой лагерь. На следующий день, 27 сентября 52 года до н. э., Алезия капитулировала.

Послевоенное устройство Галлии
После пленения Верцингеторига восстание галлов резко пошло на убыль. Зимой 52–51 годов до н. э. карательные экспедиции предпринимались римлянами против битуригов, карнутов и белловаков. Покорены были ареморийские общины. Лабиен опустошил области треверов и эбуронов. Наиболее крупным предприятием стала осада Укселлодуна (Пюи д’Иссолю), который защищали Драппет и Луктерий. Город удалось взять лишь тогда, когда римляне лишили его защитников воды. К весне 50 года до н. э. были задушены последние ростки галльской оппозиции.

Галлия дорого заплатила за сопротивление. В своем донесении сенату Цезарь сообщал, что за девять лет ему пришлось сражаться с тремя миллионами человек, из которых один миллион он истребил, один миллион обратил в бегство и один миллион захватил в плен и продал. Он разрушил 800 галльских крепостей и покорил 300 племён. Количество захваченного Цезарем золота было столь велико, что цена на него в Риме упала на треть.

Статус римских союзников в покорённой Галлии сохранили лишь ремы, лингоны и эдуи. Остальные племена были обязаны выдать заложников и платить подать. Восстания, которые поднимали галлы, безжалостно подавлялись.


Верцингеториг капитулирует перед Цезарем, картина Л. Ройера (1899)

В 22 году до н. э. Август передал Нарбонскую провинцию под управление сената, а остальную Галлию разделил на три части: Аквитанию, Лугдунскую провинцию и Белгику, в которых правили его легаты. Лугдун (Лион) стал общей столицей галльских провинций, здесь ежегодно собирались представители 60 галльских общин.

Романизация страны шла так быстро, что уже в 16 году до н. э. римляне передвинули стоявшие здесь войска на линию Рейна, поручив командовать ими наместнику Германии. Единственным гарнизоном на территории Галлии остались 1200 воинов когорт городской стражи Лугдуна. А в 36 году император Клавдий предоставил галлам право латинского гражданства.

ссылка
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
Первый из Баркидов

Гамилькар был первым представителем знаменитого рода Баркидов, давшего миру целую плеяду величайших полководцев и политических деятелей. Хотя его деяния и меркнут на фоне успехов его сына Ганнибала, Гамилькар был создателем карфагенского военного могущества в Испании, послужившего важнейшей предпосылкой для начала II Пунической войны. Не случайно римские историки полагали, что проживи он дольше — и карфагенское оружие пришло бы в Италию ещё при Гамилькаре.

I Пуническая война
Гамилькар Барка родился около 275 года до н.э. Он принадлежал к знатному и богатому роду, возводившему своё происхождение к одному из спутников основательницы Карфагена царицы Элиссы. Его имя Ḥmlqrt означало «служитель Мелькарта», прозвище «Барка» происходит от финикийского brq — «молния». По одним сведениям, он получил его за решительный характер и энергичную тактику военных действий. По другим, это прозвище было родовым.

В 247 году до н.э. карфагеняне назначили Гамилькара военачальником сил, ведших войну с римлянами на Сицилии. До этого момента о его биографии совершенно ничего не известно. Несомненно, что к тому времени он уже имел за плечами опыт военного командования. Однако, судя по имеющимся в источниках данным о его возрасте, вряд ли Гамилькар являлся тем же военачальником, который командовал на Сицилии в 261–256 годах до н.э. и неудачно сражался в Африке против римского консула Марка Атилия Регула.


Заключительный этап I Пунической войны в Сицилии

К моменту назначения Гамилькара военачальником, война, продолжавшаяся уже 17 лет, вновь зашла в позиционный тупик. Благодаря победе, одержанной в 249 году до н.э. над римским флотом у мыса Дрепан, карфагеняне властвовали на море. На суше, однако, римляне имели подавляющее превосходство. Карфагеняне потеряли бо́льшую часть своих сицилийских владений и продолжали удерживать лишь Лилибей и Дрепан. Обе крепости находились в плотном кольце блокады, их гарнизоны снабжались необходимыми припасами лишь по морю.

Стремясь оттянуть часть римских сил на себя, Гамилькар с небольшой армией высадился на северном побережье Сицилии у Панорма и устроил здесь укреплённый лагерь на горе Геркте (Монте Пеллегрино). Отсюда он стал совершать молниеносные набеги на занятую римлянами часть острова. Карфагенский флот, не встретив активного сопротивления, опустошал побережье Италии вплоть до Кум, разграбив Локры и округу Брундизия. На протяжении трёх лет между Панормом и подножием занятой Гамилькаром горы шли непрерывные бои.

В этих сражениях Гамилькар часто одерживал победу, но ему всё же не удалось ни отвоевать Панорм, ни заставить римлян снять осаду с Лилибея. В 244 году до н.э. он перебросил по морю свои силы в западном направлении, ближе к Дрепану, и захватил город Эрикс (современный Эриче). Сделать это он смог, отважно вклинившись между храмом Венеры Эрицинской на вершине горы, который продолжали удерживать римляне, и другой римской армией, стоявшей лагерем у её подножия. С этой позиции Гамилькар мог контролировать все перемещения римлян у Дрепана, препятствуя им стягивать кольцо осады и продолжая снабжать город необходимыми припасами. В непрерывных боях и стычках здесь прошли ещё два года. На протяжении этого времени, как пишет Полибий,

«Обе стороны пустили друг против друга всю изворотливость и силу, какие потребны в делах осады, претерпели всевозможные лишения, испытали все виды нападения и обороны, пока, наконец (…) война не завершилась иным способом».

Весной 243 года до н.э. римляне вновь построили флот из 200 квинкверем, который под командованием консула Гая Лутация Катула прибыл к западному побережью Сицилии. Для снабжения Дрепана и Лилибея карфагеняне собрали 250 кораблей. Римляне перехватили этот флот у Эгатских островов. В разыгравшемся на море сражении 50 карфагенских кораблей пошли ко дну, 70 оказались в плену, остальные спаслись бегством.


Карфагеняне в III-II веках до н.э.

Теперь, когда римляне вновь господствовали на море, карфагенские гарнизоны на острове оказывались отрезаны от поддержки. Сломленный этим поражением, карфагенский сенат поручил Гамилькару запросить у римлян об условиях мира. Согласно условиям договора, заключённого между Гамилькаром и Катулом, карфагеняне отказывались от своих владений в Сицилии, обязывались выплатить контрибуцию в две тысячи талантов и вернуть римских пленных и перебежчиков. После ратификации мира Гамилькар увёл войска в Лилибей и сложил с себя звание главнокомандующего.

Восстание наёмников
Сразу по окончании I Пунической войны карфагеняне столкнулись с ещё более грозной проблемой. Оставляя Сицилию согласно условиям договора с Римом, они вывезли оттуда около 20 000 наёмных солдат. Не имея в запасе достаточно денег, чтобы выплатить им всем обещанное жалованье, правительство выслало их в Сикку. Летом 241 года до н.э. наёмники, воодушевлённые своей многочисленностью, взбунтовались и арестовали своих командиров. Инициаторами волнений, а позже и предводителями восстания, являлись ливиец Матос и кампанец Спендий.

Попытки карфагенян добиться мирного соглашения с наёмниками успеха не имели. На сторону мятежников стали местные племена и ливийцы, жестоко угнетаемые карфагенянами. Усиленная их отрядами армия восставших осадила города Утику и Гиппон. Полководец карфагенян Ганнон с городским ополчением и слонами переправился по морю к Утике и напал на лагерь повстанцев с тыла. Однако наёмники отразили нападение и загнали Ганнона с остатками его армии за городские укрепления. На сторону восставших перешли некоторые города, и в результате сам Карфаген оказался в плотном кольце осады.

В этот момент карфагеняне вновь возложили командование на плечи Гамилькара. Он набрал 10 000 воинов из числа граждан, перебежчиков и остававшихся в городе солдат и, сверх того, получил 70 слонов от своих союзников. Гамилькар перевёл воинов через обмелевшую в это время года реку Баград и вышел таким образом в тыл позиций наёмников. Спендий, попытавшийся воспрепятствовать его движению, был разбит в сражении и потерял 6 000 воинов убитыми и 2 000 пленными. Последних Гамилькар включил в состав своего войска.


Восстание наёмников

Карфагеняне, отчаявшись было в успехе, вновь приободрились. Гамилькар оказал помощь всё ещё державшимся городам союзников. Повстанцы следовали за ним по пятам. Однажды им удалось окружить его лагерь на равнине, но Гамилькар сумел заручиться поддержкой сражавшегося за наёмников нумидийского вождя Наравы, пообещав тому в случае успеха руку своей дочери. При помощи нумидийцев, в разгар сражения перешедших на его сторону, он нанёс бунтовщикам поражение. 10 000 наёмников погибло, 4 000 пленных Гамилькар вновь включил в свою армию.

В ярости от нового поражения, повстанцы казнили находившихся у них в плену знатных карфагенян, объявив, что будут вести войну «без перемирия». Отныне обе стороны воевали с беспримерной жестокостью, убивая и пытая пленных. Охватившее противников безумие Полибий сравнивает с душевной болезнью, поразившей массу рядовых солдат и военачальников.

Войска наёмников вновь подступили к Карфагену. Мощные городские укрепления позволяли жителям сдерживать осаду, однако продовольствие в городе было на исходе. Гамилькар со своей армией находился в тылу восставших. Здесь он начал перехватывать обозы с продовольствием, шедшие в лагерь повстанцев. В армии наёмников начался голод, и им пришлось снять осаду с Карфагена.

Бунтовщики разделили свои силы: Матос с частью войск выступил к всё ещё оборонявшемуся Тунису, а Спендий с основными силами двинулся против Гамилькара. Тот не принял боя, изматывая вместо этого противника в мелких стычках и постоянно отступая. В конечном итоге Гамилькару удалось заманить наёмников в засаду и запереть в ущелье Прион. Продовольствие в армии восставших быстро закончилось, и они начали страдать от голода. Спендий и другие военачальники наёмников, явившиеся для переговоров в лагерь Гамилькара, были вероломно захвачены им в плен. Остававшиеся в ущелье 40 000 человек попытались прорваться, но были раздавлены карфагенскими слонами.


Заключительное сражение восстания наёмников.

Одержав победу, Гамилькар двинулся к Тунису, который осаждал Матос. У его стен произошло решающее сражение, в ходе которого восставшие были разбиты и полностью уничтожены. Матос попал в плен. Гамилькар приказал провести его по улицам Карфагена, и городская чернь разорвала его на части. Города Утика и Гиппон, отложившиеся в своё время от карфагенян и теперь осаждённые Гамилькаром, вскоре капитулировали.

Политическое влияние Баркидов
Победа в войне принесла Гамилькару власть и влияние. До этого времени у власти в Карфагене находилась аристократическая партия, возглавляемая Ганноном Великим. Вражда между Гамилькаром и Ганноном восходила ещё ко времени войны на Сицилии. В 239 году до н.э. аристократы попытались даже привлечь Гамилькара к суду, обвинив его в том, что якобы подарки, обещанные Гамилькаром воинам-наёмникам, побудили тех к мятежу.

Благодаря своей популярности среди самых широких слоёв населения, Гамилькару удалось заключить целый ряд союзов со многими высокопоставленными лицами. Полибий и Аппиан прежде всего называли Гасдрубала, «наиболее умевшего добиваться расположения народа». Это соглашение было скреплено браком Гасдрубала и дочери Гамилькара. Заручившись его поддержкой, Гамилькару удалось не только очиститься от выдвигаемых против него обвинений, но и создать собственную политическую партию, впоследствии игравшую важнейшую, если не исключительную, роль в карфагенской политике.


Гамилькар Барка (275–228 годы до н.э.)

Хотя армия наёмников и была разбита, восстанием были по-прежнему охвачены африканские владения Карфагена. Наёмники, находившиеся на Сардинии, из солидарности с Матосом и Спендием в 239 году до н.э. также подняли мятеж и обратились за помощью к римлянам. Сенат ухватился за этот удобный предлог и в 237 году до н.э. узурпировал власть над островом. Карфагеняне болезненно отреагировали на столь недружелюбные действия, но, будучи ослаблены войной, не осмелились ничего предпринять.

Гамилькар в это время приводил к покорности восставших нумидийцев. Новые победы и добыча, захваченная в походе, обеспечили ему безоговорочную преданность солдат. Он строил блестящие планы на будущее, задумав войну более значительную по сравнению с той, что вёл до сих пор. Ареной своих будущих свершений он избрал для себя Испанию.

Война в Испании
Испания была традиционной сферой карфагенского влияния на протяжении вот уже нескольких столетий. Карфагеняне владели её южной частью. Опираясь на поддержку расположенных вдоль морского побережья финикийских колоний, они проникали вглубь страны. Здешняя торговля приносила карфагенянам огромные прибыли.

На заключительном этапе I Пунической войны или чуть позже, во время восстания наёмников, власть карфагенян в Испании пала. Верность им сохраняли только финикийские колонии, среди которых важнейшую роль играл Гадес. Ожесточённое сопротивление Гамилькару оказали племена турдетанов и бастудов, которые призвали на помощь наёмников-кельтов. Гамилькар в 237 году до н.э. наголову разбил их армию, а 3 000 пленных зачислил в ряды собственного войска. После этого он двинулся против иберов, вождь которых Индорт собрал 50-тысячную армию. С приближением Гамилькара бо́льшая часть воинов обратилась в бегство. Индорт был живым захвачен в плен. В назидание другим ему выкололи глаза и распяли на кресте. 10 тысяч его воинов Гамилькар, напротив, распустил по домам.


Серебряный карфагенский шекель, чеканившийся в Испании в 237–227 годах до н.э.
Изображению Мелькарта, как считается, приданы черты Гамилькара.


Восстановив власть Карфагена в южной части Испании, полководец отнюдь не собирался останавливаться на достигнутом. Между 237 и 229 годами до н.э. он развернул крупномасштабное наступление, стремясь подчинить себе всю страну иберов. «Многие города он взял путём убеждения, другие силой оружия», — писал Диодор Сицилийский. Первоочередной целью карфагенян были богатые серебром территории Сьерры Морены (сегодня это район в составе автономного сообщества Андалусия). Захватив эти земли, Гамилькар начал чеканку серебряной монеты с изображением Мелькарта, которому приказал придать собственные черты.

Огромные деньги Гамилькар тратил на раздачи своим воинам, а также отправлял в Карфаген, чтобы таким образом заручиться благосклонностью народа. Рим, обеспокоенный его завоеваниями, отправил в Испанию посольство. Гамилькар с издёвкой заявил прибывшим к нему послам, что он лишь стремился добыть деньги для выплаты наложенной на карфагенян контрибуции. Полибий и другие историки, подозревая Гамилькара в реваншистских настроениях, полагали, что из Испании он стремился сделать плацдарм для будущей войны с Римом. Отчаянную ненависть к римлянам он старательно прививал и своим сыновьям — Ганнибалу и Гасдрубалу. Глядя на их детские игры, он часто говорил, что вскармливает их как львят на погибель Риму.


Ваза с воинами из Лирии, IV век до н.э. Музей археологии, Мадрид

В 228 году до н.э. Гамилькар осадил город Гелику (современный испанский город Эльче). Его падение было неизбежным, поэтому значительная часть армии вместе со слонами отправилась на зимние квартиры. В этот момент вождь оретанов, которого Гамилькар считал своим союзником, поднял восстание. Вместе с осаждёнными он нанёс поражение окружавшим Гелику войскам.

Гамилькар погиб, прикрывая отступление своих сыновей. По легенде, он утонул в реке Хукар, сброшенный раненной под ним лошадью. Преемником Гамилькара в Испании стал его зять Гасдрубал.

ссылка
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
Хлеб для Римской Волчицы

В Рим, крупнейший центр могущественной державы, со всех провинций стекались огромные богатства и стремилось множество людей, надеявшихся поймать удачу за хвост. В I–II веках н.э. здесь проживало более миллиона человек, и им каждый день надо было как-то сводить концы с концами. Жизнь в Риме, как и в любой другой столице, нельзя было назвать дешёвой, и более двух третей его населения нуждались в постоянном субсидировании со стороны государства. Важнейшей частью этой политики было снабжение населения хлебом, который на кораблях доставлялся из Африки и Египта.

Центр мира
С самых ранних лет своей истории Рим был весьма крупным городом с многочисленным населением. Уже в эпоху Ранней республики городское пространство внутри Сервиевых стен составляло 426 га. По примерным оценкам, здесь могло проживать до 30 000 человек, что сопоставимо с размерами и численностью населения других крупных государств того же времени. По мере превращения Рима в центр Италии, а затем и всего Средиземноморья численность городского населения неуклонно возрастала. После окончания Пунических войн население Рима росло в среднем на 4000 человек в год, достигнув отметки в 500 000 человек уже в конце II века до н.э. В конце следующего столетия оно увеличилось, возможно, до миллиона человек, а затем возросло ещё более. Основания для этого расчёта предоставляют данные, известные по «Деяниям» Августа:

«(…) будучи консулом в 11-й раз (в 23 году до н.э.), двенадцать продовольственных раздач, хлеб частным образом скупив, я устроил (…) эти мои раздачи достались не менее чем 250 000 человек. Обладая трибунской властью в 18-й раз, будучи консулом в 12-й раз (в 5 году до н.э.), я дал по 60 денариев 320 000 городских плебеев (…) Будучи консулом в 13-й раз (в том же 5 году до н.э.) по 60 денариев плебеям, которые тогда получали государственное продовольствие, я дал. Это было немногим более 200 000 человек».


Рим императорской эпохи с высоты птичьего полёта.

Поскольку государственный хлеб получали только взрослые главы семей, общая численность городского населения в 1 млн человек кажется вполне вероятной. Этот отрывок текста, написанный Августом собственноручно, не только даёт нам представление о численности римского населения, но и показывает, что император хорошо понимал, насколько важно снабжать столицу хлебом. Наряду с обеспечением водоснабжения города, периодически устраивавшимися денежными раздачами и организацией зрелищ регулярное поступление хлеба на продовольственные склады столицы составляло одну из несущих опор установленного Августом режима. По словам поэта-сатирика Ювенала, только два вопроса занимали ум некогда гордых потомков Ромула: хлеб и зрелища. Римское простонародье умело настаивать на выполнении своих требований. Императору Клавдию как-то пришлось убедиться в этом весьма драматичным образом:

«Когда со снабжением начались трудности из-за непрерывных неурожаев, и однажды его самого среди форума толпа осыпала бранью и объедками хлеба, так что ему едва удалось чёрным ходом спастись во дворец, — с тех пор он ни перед чем не останавливался, чтобы наладить подвоз продовольствия даже в зимнюю пору».


Выдача хлеба римским гражданам в одном из 44 предназначенных для этой цели пунктов.
Современная реконструкция. Крипта Бальба, Рим.


Хлеб для бедноты
Прокормить население мегаполиса было непростым делом. Регулярное распределение хлеба в Риме началось в 123 году до н.э. с принятием предложенного народным трибуном Гаем Гракхом первого из хлебных законов (leges frumentariae). Согласно новому закону, около 40 000 римских граждан получали право на ежемесячное приобретение 5 модиев (33 кг) хлеба по субсидированной государством цене в 6⅓ ассов за модий. Эта цена составляла примерно половину оптовой цены в 12 ассов за 1 модий, действовавшей при римских закупках хлеба на Сицилии. Тогда же в Риме были впервые построены крупные склады (horrea) для хранения поступавшего из провинций зерна. После гибели Гракха раздачи сократились, однако уже в 101 году до н.э. народный трибун Луций Аппулей Сатурнин предложил новый lex frumentaria. Закупки хлеба тяжким бременем ложились на государственную казну, и в 82 году до н.э. Луций Корнелий Сулла отменил хлебные раздачи. Вскоре после его смерти они были восстановлены.


Помпейская фреска I века н.э., изображающая хлебную лавку.
Сравните форму хлеба с фотографией ниже. Национальный музей археологии, Неаполь.


Катон Старший выделял 5 модиев зерна в месяц в качестве продуктового пайка для рабов, занятых на тяжёлых работах. Из 1 модия зерна выпекалось 20 стандартных буханок хлеба каждая весом около 1 римского фунта (327,45 г). Этого количества хлеба одному человеку было достаточно на десять дней. Таким образом, 5 модиев зерна получателю с избытком хватало на месяц, но было совершенно недостаточно, чтобы прокормить целую семью. Вопрос увеличения объёма раздач оставался актуальным в 73, 67 и 62 годах до н.э. Решающий шаг был сделан в 58 году до н.э., когда народный трибун Публий Клодий Пульхр объявил государственное зерно бесплатным для получателей. Во время Гражданских войн возможность получить бесплатный хлеб привлекала в Рим множество беженцев из других городов Италии. Количество лиц, претендовавших на это право, возросло до 320 000 человек. В 46 году до н.э. Гай Юлий Цезарь поручил городским преторам составить списки получателей, уменьшив при этом их количество до 150 000 человек.


Обуглившаяся буханка римского хлеба из Помпей. Хлеб имел вес около 1 фунта и стоил примерно 2 асса за буханку.
Национальный музей археологии, Неаполь.


При Августе число получателей хлеба вновь возросло до 200 000–250 000 человек. Поскольку это были отцы семейств, в действительности раздачи охватывали более 400 000 человек. Бесплатный хлеб предназначался для всех категорий граждан, однако для бедноты он имел критическое значение, позволяя хоть как-то сводить концы с концами в дорогом для жизни городе. Время от времени бесплатный хлеб получали и другие группы населения. Нерон даровал эту привилегию солдатам преторианской гвардии, городских когорт и вигилов. При Траяне хлебные пайки стали получать 5000 мальчиков-сирот, находившихся на государственном воспитании. Изначально раздачи включали только зерновой паёк, однако император Септимий Север в придачу к хлебу стал раздавать оливковое масло, Аврелиан прибавил к нему свиное мясо, а само зерно заменили буханками печёного хлеба.


Портик Минуция на Марсовом поле, построенный в 107 году до н.э. и перестроенный в годы правления Клавдия.
Именно здесь происходили крупнейшие раздачи зерна населению столицы императорской эпохи.
Современная реконструкция. Крипта Бальба, Рим.


Снабжение продовольствием
В древности за снабжение Рима продовольствием (сura аnnonae) отвечали эдилы. В период Поздней республики с той же целью назначались два куратора (сurator аnnonae) из числа бывших преторов. В период продовольственного кризиса в 23 году до н.э. Август взял хлебное снабжение в свои руки и вместо двух кураторов назначил четырёх префектов (praefecti frumenti dandi ex s.c.). Наконец, между 9 и 11 годами н.э. он назначил всадника Гая Туррания первым постоянным императорским префектом анноны (praefectus annonae). Префект имел помощника (adiutor) и постоянные конторы в Риме, Остии и Путеолах. От имени императора он работал с сетью государственных и частных поставщиков зерна, отвечал за сбор хлеба и его транспортировку на кораблях из провинций в Рим, а также за юридическое обеспечение этого процесса. По своему значению это была одна из высших должностей в государстве. В эпоху Поздней империи ещё двое префектов анноны были учреждены в Александрии в Египте и в Карфагене в Африке.


Сбор урожая зерна. Египетская резьба по слоновой кости, VI век. Архиепископский музей, Равенна.

Бо́льшая часть зерна в провинциях собиралась в качестве налога (frumenta vectigales). Эта система поступлений сложилась ещё во II–I веках до н.э., когда Рим старался поставить себе на службу плоды своих завоеваний. На Сицилии, в Африке, а позже и в Египте римляне приспособили под собственные нужды систему, сложившуюся при прежних властях. Крестьяне-арендаторы должны были отдавать в качестве налога примерно десятую часть своего зерна. Налог взыскивался на деревенской молотилке. На ослах или повозках, предоставляемых в качестве местных повинностей богатыми землевладельцами, зерно под контролем уполномоченных лиц (conductores) переправлялось сначала на региональные, а затем на центральные склады. Помимо налогов, двадцатая часть собираемого урожая хлеба в провинции также подлежала обязательной продаже по фиксированным ценам. Наконец, ещё одним источником хлеба являлись обширные императорские владения (patrimonium principis). Через императорских прокураторов эти земли сдавались в аренду кондукторам (conductores), которые распределяли отдельные участки между издольщиками, а затем взыскивали с них выращенное зерно и переправляли его на склады.

Как сбор налогов, так и хлебные поставки римское государство отдавало на откуп, то есть занимались этим частные подрядчики, предлагавшие на аукционе самую высокую цену. При заключении соответствующего контракта государство авансом получало всю сумму налоговых платежей от подрядчика, который затем в течение года взыскивал потраченные деньги с плательщиков. Для Рима откупная система являлась простым способом управления провинциями без громоздкого и дорогостоящего бюрократического аппарата. Участниками такого рода сделок были крупные компании, располагавшие внушительными средствами и тесно связанные с правящей элитой. Например, стоимость груза одного 400-тонного корабля с пшеницей из Египта составляла примерно 1 млн сестерциев, что было эквивалентно минимальному состоянию сенатора. Норма прибыли в этом деле могла колебаться от 15% до 20%.


Фреска II–III веков из Остии, на которой изображена погрузка зерна на судно.

Транспортировка хлеба
Считается, что между I и III веками, в эпоху расцвета империи, городское население Рима ежегодно нуждалось в 200 000–400 000 т хлеба, 75 млн л вина, 20–30 млн л масла для приготовления пищи и ещё 1 млн л для освещения. Бо́льшая часть этих грузов доставлялась в город из Египта и Северной Африки, а также Сицилии, Сардинии и Испании. Главной житницей Рима являлась Африка, которая, по словам историка Иосифа Флавия, кормила его население на протяжении восьми месяцев года, в то время как Египет — на протяжении четырёх месяцев. Преобладание морских путей снабжения определялось огромным объёмом перевозимой продукции и высокой стоимостью сухопутных перевозок. Расстояние от Сицилии до Рима составляло более 500 км, от Карфагена — более 600 км, от Александрии — более 2000 км. Помимо расстояния, продолжительность плавания зависела также от направления ветра и погоды. Плавание от Остии до Александрии продолжалось всего 14 дней, зато возвращение занимало гораздо больше времени из-за неблагоприятных ветров. Между ноябрём и апрелем навигация полностью прекращалась из-за зимних штормов. Учитывая этот фактор, из Египта в Рим можно было совершить лишь один круговой рейс в год, в то время как из Северной Африки, Сицилии или Испании совершалось несколько такого рода плаваний.


О маршруте и времени морского плавания может рассказать путешествие апостола Павла. Направляясь в Рим, он сел на большой корабль, с грузом зерна плывший из Египта. Вместе с экипажем и пассажирами на борту находилось 276 человек. Плавание состоялось в конце сезона навигации, и ветры были неблагоприятными. Следуя обычному маршруту вдоль южного берега Крита, корабль сошёл с курса и потерпел крушение у Мальты.

Основой зернового флота служили огромные корабли водоизмещением около 400 т. Размеры и внешний вид этих судов мы знаем из повествовательных источников, а также большого количества фресок, мозаик и рельефов. Чтобы поощрить судовладельцев (navicularii) строить столь большие суда, император Клавдий предписал наделять латинов римскими гражданскими правами, римских граждан освобождать от ограничений по закону Папия-Поппея о безбрачии, а женщинам предоставлять полную правоспособность. Он же ввёл государственное страхование для кораблей, задействованных в перевозке хлеба. В случае потери груза владелец должен был получать компенсацию из государственной казны. Зерновозы освобождались от портовых сборов, обычно составлявших 2,5% от стоимости груза. На каком-то этапе судовладельцы были даже освобождены от выполнения обязательных для всех муниципальных повинностей. Правда, оговорённые привилегии вступали в силу, если заявитель вкладывал в судоходный бизнес не менее двух третей своего капитала. Аналогичными привилегиями вознаграждались и пекари — следующее звено в цепочке хлебных поставок. Этот порядок существовал ещё в конце IV века.


Модель римской плоскодонной баржи длиной более 20 м, которая использовалась для речной перевозки крупнотоннажных грузов.
Музей римского судоходства, Майнц.


Ворота Рима
Морскими воротами Рима являлся порт Остия в устье Тибра. По легенде, город основал царь Анк Марций. Как морской порт Остия обладала рядом серьёзных недостатков. Наиболее остро стояла проблема заносов устья реки песком и илом, что требовало постоянно заботиться о расчистке фарватера. Морские суда с низкой осадкой должны были останавливаться в Путеолах, где зерно перегружали на суда меньшего размера. Ещё Цезарь вынашивал планы по созданию в Остии искусственной гавани, но только Клавдий довёл эти замыслы до стадии реального проекта. В 48 году старая гавань Остии была расчищена, для её защиты был построен новый каменный мол с маяком. С этой целью у входа в гавань затопили, наполнив его камнями, огромный корабль, специально построенный при Калигуле для доставки из Египта каменного обелиска. Также при Клавдии на северном берегу Тибра в 4 км от старой гавани появилась новая искусственная гавань, так называемый Порт (Portus).


Устье Тибра, Остия и Порт в античную эпоху. Современная реконструкция.

Траян в 113 году также предпринял работы в устье Тибра. Гавань Порта была значительно углублена и приобрела характерную шестиугольную форму. После перестройки общая длина остийских причалов превысила 6 км, что позволяло принять в гавани до 700 кораблей разом. На берегу были выстроены кирпичные здания складов, здесь же располагались торговые конторы и жилые помещения. Зерно и другие товары сюда перегружали прямо с кораблей, а затем везли вверх по Тибру на грузовых баржах и лодках. Чтобы миновать опасные мели в устье реки, был построен канал (Fossa Traiana), остатки которого британские археологи обнаружили в 2008 году. Помимо складских помещений, Остия располагала большим театром, храмом Августа, Капитолием, общественными банями, многочисленными тавернами и гостиницами. Здесь имелись администрация, отряд полиции и пожарная служба. Население города превышало 50 000 жителей.


Порт после его обустройства при Траяне. Современная реконструкция.

В Риме большинство грузов прибывали в район городского порта (Эмпорий), находившийся на левом берегу Тибра в западной части города сразу за Авентинским холмом. После 193 года до н.э. здесь возник район, плотно застроенный погрузочными причалами, складскими помещениями и огромными амбарами для хранения зерна (Horrea Sempronia, Galbana, Lolliana, Seiana, Aniciana). Наиболее заметным из всех сооружений являлся Портик Эмилия, который представлял собой гигантскую конструкцию из туфового камня и кирпича длиной 487 м, шириной 60 м и общей площадью 25 000 м2. Сводчатую крышу поддерживали 294 каменных столба, которые делили внутреннее пространство на семь продольных и 50 поперечных проходов шириной 8,3 м. Здесь хранились огромные запасы продуктов для жителей Вечного города. Раскопки на берегу Тибра в 1868–1870 годах выявили остатки древней набережной с множеством лестниц, пандусов, которые спускались к реке, и причальных столбов, к которым швартовались прибывавшие по реке суда.


Портик Эмилия, огромный продовольственный склад на берегу Тибра и в стороне от него — вершина Монте Тестаччо.

Необычным памятником расцвета торговли между I и III веками является 45-метровый холм Монте Тестаччо (Гора черепков), давший название прилегавшему району. Почти целиком он состоит из керамических обломков амфор, в которых в остийский порт поступали вино, оливковое масло, рыбный соус и другие продукты из провинций. Поскольку везти назад пустые амфоры было нерентабельно, их разбивали и утилизировали таким образом. Раскопки обнаружили определённый порядок в том, как были уложены черепки: отдельно донца амфор, отдельно горловины и ручки. Всего, по самым приблизительным современным подсчётам, здесь находятся остатки 25–50 млн глиняных амфор. Интересно, что около 30% найденной здесь керамики происходит из Южной Испании.

ссылка
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
Череп Плиния Старшего: дорогостоящее исследование того, чего не могло быть, с сомнительными результатами

В 79 году во время извержения Везувия префект Мизенского императорского флота известный ученый-натуралист Плиний Старший погиб на берегу Неаполитанского залива у городка Стабии. Согласно письмам его племянника, Плиния Младшего, адресованным историку Тациту, дядя отправился спасти знакомых, а также разведать обстоятельства природной катастрофы:

Решили выйти на берег и посмотреть вблизи, можно ли выйти в море: оно было по-прежнему бурным и враждебным. Дядя лег на подостланный парус, попросил раз-другой холодной воды и глотнул ее. Огонь и запах серы, возвещающий о приближении огня, обращают других в бегство, а его подымают на ноги. Он встал, опираясь на двух рабов, и тут же упал, думаю, потому что от густых испарений ему перехватило дыхание и закрыло дыхательное горло: оно у него от природы было слабым, узким и часто побаливало. Когда вернулся дневной свет (на третий день после того, который он видел в последний раз), тело его нашли в полной сохранности, одетым как он был; походил он скорее на спящего, чем на умершего.



Казалось бы, сомнений в том, что тело Плиния Старшего не осталось на берегу моря, быть не может. Однако место его захоронения неизвестно.

В начале 1900-х годов итальянский инженер Дженнаро Матроне руководил работами по строительству дороги, которая и сейчас ведет на Везувий, а также носит его имя (Strada Matrone). Его рабочие наткнулись на большое количество останков не слишком далеко от древней линии моря. Скорее всего, это были жители близлежащих вилл и городков, которые у моря ждали в 79 году спасения в виде кораблей, но так и не дождались. Всего там погибло 73 человека.

Конечно, среди костей оказались и находки – большей частью то, что можно было унести с собой и имело ценность, например, кошельки с монетами. Один скелет так и вовсе выделялся роскошью экипировки: перед гибелью он был облачен в панцирь (нагрудник для защиты от стрел и копий) и вооружен мечом с рукоятью из слоновой кости, украшенной раковинами. Кроме того, на пальцах его сохранились кольца из золота (одно с львиными мордами), на запястье – змеиный браслет, а на шее болталась золотая цепь из 75 звеньев. Несмотря на это, власти почему-то не заинтересовались открытием и позволили Матроне забрать все себе.


Череп предположительно Плиния Старшего из документов Матроне


Другие черепа из документов Матроне

Матроне так и сделал, причем ценные находки он продал, а после написал книжулю, где изложил свою гипотезу о принадлежности останков самому Плинию Старшему. Известный археолог Джузеппе Козенца во всеуслышанье выразил сомнение, чтобы префект флота и уважаемый ученый, каким являлся Плиний, мог так вырядиться в спасательную экспедицию. Матроне расстроился и продал череп «Плиния» Мариано Боргатти, генерал-майору, занимавшемуся созданием Исторического музея санитарного искусства. В этом музее череп и пролежал сотню лет.


Злополучный череп в Museo Storico dell’Arte sanitaria di Roma

В 2014 году инженер, архитектор и историк Флавио Руссо издал книжку, где описал всю историю несчастного черепа, подкрепив, таким образом, гипотезу о его принадлежности Плинию Старшему. Ну, а что? Череп принадлежал мужчине лет 50 – Плинию было 56. Скелет был разодет и украшен – Плиний был известным богатым человеком, да еще и при высокой должности. Останки найдены недалеко от Стабий – Плиний Младший писал, что где-то там дядя и умер. Все сходится!



В итальянской прессе заклубился вопрос: а нельзя ли провести настоящие естественно-научные исследования черепа, чтобы как-то определиться? Росси вместе с довольно активным итальянским журналистом Андреа Чончи объявили сбор средств на изучение черепа теми же специалистами, которые занимались и мумией Эци. Было это в далеком 2017 году.

В 2019 году внезапно выяснилось, что исследования были-таки проведены. И вот что стало известно:

- череп принадлежал одному человеку, а челюсть другому;

- череп принадлежал мужчине 45 лет плюс/минус 12 лет;

- челюсть принадлежала выходцу из Северной Африки в возрасте 37 лет.



Но эти данные не смутили Чончи. Ведь племянник писал, что дядю поддерживали рабы, а значительная часть моряков набиралась в Северной Африке. Почему бы одному из рабов не быть негром-моряком, телохранителем, в конце концов? Он считает, что все полученные сведения отлично ложатся на гипотезу о принадлежности черепа Плинию Старшему.

ссылка
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
 
Почему Помпей менял жён как перчатки?

«Наконец, когда Антистий огласил вынесенный судьями оправдательный приговор, то, как по команде, народ издал возглас, произносимый по старинному обычаю на свадьбах, — «Таласию!»».
Плутарх, «Сравнительные жизнеописания».

Почему же зрители на суде, оправдавшем молодого Помпея (ему на тот момент было около 20 лет), кричали древнеримский аналог современного возгласа «горько!»? Всё дело в том, что за Помпея перед судьёй заступились весьма уважаемые люди: Квинт Гортензий Гортал, Гней Папирий Карбон и даже цензор Луций Марций Филипп. Но Антистий поставил условие — он оправдает юношу, если тот женится на его дочери. Так сказать, амнистию за Антистию (у римских женщин не было собственных имён, их называли по имени отца). Помпей, недолго думая, согласился. Свадьба состоялась сразу после вынесения оправдательного приговора.


Гней Помпей Магн. Современная реконструкция внешности

Каким образом Гней Помпей оказался на скамье подсудимых? Формально из-за любви к книгам, а по сути — в наказание за спасение собственного отца. Его отец Гней Помпей Страбон был политическим противником Цинны. Тот подослал к нему убийц, которых Помпей, вместе с отцом отправившийся на Союзническую войну, выявил и обезвредил. Отца позже всё равно убили (официальной причиной смерти был назван удар молнии, хоть в это никто не поверил), а сына обвинили в том, что на той войне он присвоил себе лишние трофеи.


Воин-самнит, враг Рима в Союзнической войне. Современная иллюстрация

О репутации молодого Помпея говорит тот факт, что обвинили его не в воровстве золота и драгоценностей, а в краже книг. Что там случилось — дело тёмное, вроде бы при штурме Аускул Гней Помпей спас немалое количество редких текстов, которые привёз к себе домой, ведь их прежние хозяева погибли. Враги семейства Помпеев подсчитали рыночную стоимость этих книг, которая оказалась немалой, и на этом основании обвинили молодого человека в краже в особо крупных размерах. Но после женитьбы на дочери судьи юношу полностью оправдали.


Помпей в сериале «Спартак»

Через три года в Риме разгорелась гражданская война, в которой Помпей примкнул к Луцию Корнелию Сулле. Тестя Гнея Помпея убили марианцы, тёща от горя покончила с собой, а с женой ему пришлось развестись по настоятельной просьбе своего нового начальника. Сулла очень хотел привязать к себе молодого перспективного политика и полководца. Для этого он организовал брак Помпея с Эмилией Скаврой, своей падчерицей.


Луций Корнелий Сулла, I в. до н.э.

Эмилия на тот момент уже была замужем и ждала ребёнка, но суровый Сулла приказал ей немедленно развестись и выйти замуж за Помпея. Вскоре после свадьбы счастливая новобрачная умерла при родах. Через 5 лет, уже после смерти Суллы, Помпей женился в третий раз. Помпею предложили в жёны Муцию Терцию, дочь консула и великого понтифика Квинта Муция Сцеволы. Помпей согласился, но вскоре после своей третьей свадьбы уехал воевать в Испанию.


Римляне Сертория против римлян Помпея. Картина современного художника

За годы отсутствия мужа его супруга родила ему троих детей. Помпей, когда наконец-то окончательно вернулся домой, сопоставил дни своих побывок на родине с датами рождения двух дочерей и сына. Поняв, что числа не сходятся, он обвинил жену в супружеской измене и развёлся с ней. Холостяком он пробыл всего три года. В то время сложился «триумвират», то есть политический союз Гнея Помпея, Марка Красса и Юлия Цезаря. А чтобы он стал ещё теснее, Цезарь выдал замуж за Помпея свою дочь, которая была на 30 лет младше жениха.


«Юлия падает в обморок от вида окровавленной тоги мужа». Ангелика Кауфман, XVIII в.

Об этом браке Плутарх писал: «Помпей женился на Юлии, дочери Цезаря, уже обрученной с Цепионом и собиравшейся выйти замуж через несколько дней. Чтобы смягчить гнев Цепиона, Помпей обещал ему в жены собственную дочь, хотя она тоже была ранее обручена с Фавстом, сыном Суллы». Семейное счастье Помпея и в этот раз продлилось недолго. После очередной потасовки на форуме он пришёл домой в тоге, залитой кровью. Его беременная жена от такого зрелища упала в обморок и потеряла ребёнка. Вскоре она снова забеременела и умерла при родах.


Корнелия Метелла в сериале «Рим»

Последней супругой Помпея стала Корнелия Метелла, вдова Публия Лициния Красса. Её муж был сыном Марка Красса и погиб вместе с ним в походе на Парфию. Помпей, наученный горьким опытом третьего брака, уходя на очередную войну, отправил свою молодую жену на остров Лесбос. Однако ему самому вскоре пришлось бежать в Египет. По пути он забрал с собой семью, в итоге Корнелия Метелла имела сомнительное удовольствие увидеть, как её супругу в Египте отрезали голову.


Помпей перед смертью. Кадр из сериала «Рим»

Как можно видеть, Помпей всегда женился по политическим соображениям, причём очередную жену ему всегда подбирали друзья или союзники. Неудивительно, что все его браки заканчивались не лучшим образом.

ссылка
«Nemo omnia potest scire»
Модераторы клуба СМ За активную просветительскую работу, создание информативных и полезных нумизматических тем и сообщений Лавровый венок победителя конкурса или викторины За открытие 100 дискуссионных веток на форуме вне торговых разделов Пользователь создал тему, которая получила более 30 баллов при голосовании Пользователь написал сообщение, которое получило более 30 баллов при голосовании За активное участие в рейтинговом голосовани   - голосовал более 1000 раз
Страницы: Пред. 1 ... 10 11 12 13 14
Читают тему (пользователей: 1, из них скрытых: 1)

© 2005-2021. Все права защищены. Пользовательское соглашение



Нумизматический аукцион "Русское наследие"



  Маркетъ-плейсъ СМ:

● Монеты России до 1917 ● Монеты РСФСР, СССР 1918-1991, монеты Новой России с 1992 ● Медали, награды до 1917, знаки, жетоны России ● Подарочные и коллекционные наборы монет и медалей ●  Боны ● Антиквариат ● Литература по коллекционированию. Книги и каталоги ● Аксессуары для хранения и работы с коллекцией ●